Глава 333 «Спуск с горы»
Маленький двор, на фоне которого высится старинная постройка, и маленький монах, с упоением поглощающий угощение, сверкающее на солнце, словно драгоценный нефрит, – картина была чудесной. Но стоило перевести взгляд, как атмосфера мгновенно менялась…
Обезьяна в одно мгновение сорвал листья для цзунцзы и запихнул всё содержимое в рот. Не успев толком распробовать вкус, он принялся воровато поглядывать по сторонам, следя за остальными.
Одинокий Волк демонстративно повернулся к нему задницей и с горечью осознал, что лапы в таком деле – никудышный инструмент. Листья никак не поддавались! Вспыхнув гневом, он в один присест заглотил всё целиком. Во рту смешались кристальный рис, мясо и жесткие прожилки. Прожевать листья не получалось, проглотить – тоже, а выплюнуть такую вкуснятину было невыносимо жалко. На глазах у волка чуть не выступили слезы.
Белка же сумела развернуть свою порцию, но тут же обнаружила, что рис чудовищно липкий. Его маленькие лапки намертво приклеились к еде. Стоило вытащить одну, как прилипала другая. Стиснув зубы, он решил съесть всё разом, надеясь, что так мучения прекратятся. Но он явно переоценил свой аппетит! В итоге бедняга застыл, не в силах пошевелиться, с прилипшим к телу огромным цзунцзы. Выглядело это нелепо, но хуже всего было то, что он не мог сдвинуться с места и лишь умоляюще смотрел на своих братьев по учебе.
Обезьяна, завидев это, лишь ухмыльнулся. Он указал сначала на цзунцзы, а потом на свой рот. Намек был предельно ясен: он избавит товарища от липкого груза, но всё, что останется, заберет себе.
У Белки была привычка делать запасы, но с этим подношением он явно не справлялся – кладовых для такой махины не хватало. Поэтому он, не раздумывая, согласился, и Одинокий Волк, довольно урча, получил добавку в виде доброй половины порции.
Красный Младенец с презрением наблюдал за старшими братьями. Покачав головой, он произнес, словно маленький взрослый:
— Деревня… Ну какая же деревня… Даже цзунцзы съесть по-человечески не могут. Эх…
С этими словами он аккуратно развернул свой сверток и, подражая Фанчжэну, принялся неспешно трапезничать. Он то и дело причмокивал от удовольствия, приговаривая:
— Чем дольше жуешь, тем ароматнее становится. Вкуснотища…
Одинокий Волк, который так и не смог проглотить свою порцию, объевшийся Белка и всё еще голодный Обезьяна уставились на Красного Младенца. Их глаза налились кровью – этот сорванец определенно издевался над ними!
Фанчжэн лишь беспомощно покачал головой. Эти шуты гороховые, собравшись вместе, каждый день находили повод для потасовки. Сначала он помог Одинокому Волку вытащить изо рта застрявшие листья, затем раздал по паре штук тем, кто не наелся. Наконец, когда все были сыты, Красный Младенец, теперь уже под именем Цзинсинь, подхватил коромысло с ведрами, полными цзунцзы. Ворота храма закрылись, и компания отправилась вниз по склону.
Май на Северо-Востоке уже вовсю баловал ярким солнцем, а прохладный ветерок приносил приятную свежесть.
Едва спустившись с горы, Фанчжэн увидел Мэнмэн. Девчушка шла навстречу, сжимая в каждой руке по большому цзунцзы.
— Мэнмэн, ты куда это собралась? — Полюбопытствовал Фанчжэн.
Девочка подбежала к нему, сунула угощение прямо в руки и заговорщически прошептала:
— Братец Фанчжэн, это тебе. Мэнмэн тайком для тебя приберегла, только чур никому не говори!
Фанчжэн изумился и улыбнулся:
— Мэнмэн, а почему ты решила принести цзунцзы именно бедному монаху?
— Потому что братец Фанчжэн спас Мэнмэн! — Ее большие глаза заблестели, полные детской искренности и капельки хитрости.
Наставник на мгновение лишился дара речи. Он и подумать не мог, что малышка тогда не совсем потеряла сознание. Погладив ее по голове, он спросил:
— И Мэнмэн никому об этом не рассказывала?
— А надо было? — Захлопала ресницами девочка.
Фанчжэн облегченно выдохнул, присел перед ней и сказал:
— Мэнмэн, пусть это будет нашим общим секретом. Договорились?
Услышав слово «секрет», девочка тут же воодушевилась и изо всех сил закивала:
— Угу! Мэнмэн не скажет, никому-никому!
Затем ее маленький носик смешно сморщился. Она учуяла аромат из ведра, которое нес Красный Младенец, и сглотнула слюну, но из вежливости промолчала.
Фанчжэн рассмеялся, достал два свежих цзунцзы и вложил их в ладошки девочки:
— А это тебе от меня. Считай, что это подарок к Празднику Дуаньу, хорошо?
Радости малышки не было предела. Она поднесла их к самому носу, глубоко вдохнула и закричала:
— Как вкусно пахнет! Отнесу папе с мамой попробовать. Пока, братец Фанчжэн!
С этими словами она вприпрыжку умчалась прочь.
Глядя ей вслед, Фанчжэн вздохнул:
— Все они дети… Эх, Цзинсинь, ну почему ты такой непослушный?
Красный Младенец закатил глаза:
— Работаю я, страдаю я, а ругают всё равно меня?
Фанчжэн усмехнулся:
— Потому что ты среди них самый старший. Не хочешь же ты, чтобы я отчитывал этих малышей?
Цзинсинь лишь издал сухой смешок и смирился со своей участью.
В деревне Фанчжэн заходил в каждый дом. Жители, знающие толк в еде, сразу оценили качество угощения – один вид этих цзунцзы вызывал аппетит. Узнав, что они обернуты в листья из монастырского бамбука, люди и вовсе пришли в восторг.
Но Праздник Дуаньу – дело такое, каждая семья и сама наготовила впрок. Фанчжэн раздавал по десять штук на дом, и многие начали переживать, как бы всё это съесть! Однако вскоре их сомнения развеялись, сменившись совсем другими чувствами…
У домов Ван Югуя, Тань Цзюйго и Ян Пина всё пошло не по плану.
Ван Югуй, густо покраснев, нагло схватил Фанчжэна за руку:
— Настоятель Фанчжэн, если у тебя еще останутся, не забудь занести их мне, ха-ха!
Тань Цзюйго, с самым серьезным видом разглядывая подарок, изрек:
— В следующий раз делай побольше.
А Ян Пин и вовсе отвел Красного Младенца в сторонку:
— Маленький наставник Цзинсинь, дай мне втихаря еще парочку, а я тебе в следующий раз сладостей принесу, идет?
Что тут мог сказать Фанчжэн? Он предвидел такой исход, а потому специально приготовил цзунцзы с запасом, чтобы никого не обделить.
Обойдя всю деревню и раздав всё до последнего кусочка, Фанчжэн остановился у окраины. Поразмыслив, он решил не возвращаться в монастырь, а направился прочь от поселения.
— Мастер, а мы куда? — Полюбопытствовал Красный Младенец.
Фанчжэн улыбнулся:
— Сегодня Дуаньу. Раньше здесь всегда устраивали гонки драконьих лодок, интересно, будет ли что-то в этом году. Дел у нас всё равно нет, так что пойдемте посмотрим, это ведь совсем рядом.
Услышав это, Красный Младенец, Обезьяна, Белка и Одинокий Волк пришли в полный восторг. Сидеть взаперти на горе им осточертело! Компания в приподнятом настроении двинулась в путь, но «недалеко» обернулось тремя часами ходу.
Добравшись до берега, измученный Обезьяна пробормотал:
— Мастер, вы же говорили, что это близко…
— В прошлый раз я ехал на машине, так оно и впрямь было близко, — неловко оправдался Фанчжэн.
В ответ воцарилось красноречивое молчание.
Подойдя к воде, монах сорвал пучок полыни, окунул его в реку и принялся окроплять себя.
— Мастер, а это еще зачем? — Спросил Обезьяна.
— Есть у нас такой обычай, — пояснил Фанчжэн. — Умоешься полынной водой – и мысли прояснятся. А если окропить одежду, то смоешь с себя все неудачи. Чтобы в будущем всё шло гладко, и жизнь была мирной.
Белка тут же запрыгнул на голову Одинокому Волку:
— Мастер, я тоже хочу!
Остальные заголосили следом. Фанчжэн с теплой улыбкой окропил каждого из своих маленьких подопечных.
Лишь Красный Младенец скептически закатил глаза:
— Сказки для призраков…