Глава 332 «Осквернение»
Не успел Белка вдоволь нагордиться собой, как Одинокий Волк притащил в зубах сразу пять или шесть листов. Сгрузив их в общую кучу, он бросил на малыша вызывающий взгляд.
Белка только собрался возмутиться, но тут подошёл Фанчжэн. Он опустил в корзину целую охапку листьев и молча удалился, оставив двух недоумевающих зверей созерцать свой гладковыбритый, сияющий затылок…
Немного посуетившись, Фанчжэн собрал полную корзину листьев и вернулся в Монастырь Одного Пальца. По пути паломники то и дело донимали его вопросами, будет ли завтра церемония. Услышав отказ, одни заметно расстраивались, другие же, напротив, облегчённо вздыхали. Очевидно, массовые празднества были по душе далеко не всем.
Вернувшись в храм, Фанчжэн мысленно обратился к Системе:
— Система, сколько у нас сейчас накопилось пожертвований?
[Восемь тысяч девятьсот семьдесят шесть юаней], – ответила Система.
Фанчжэн так и замер от изумления:
— Так много?!
[Эффект холодного бамбука. Он привлёк толпы туристов и паломников. Один юань от этого, другой от того – так и набралось. Впрочем, все деньги лежат в твоём ящике для пожертвований. Не пора ли их забрать?], – деловито осведомилась Система.
Фанчжэн тут же бросил корзину и помчался в Буддийский зал. Открыв ящик, он и впрямь обнаружил там целые горы банкнот: по сто, по пятьдесят, по десять и по пять юаней.
Сгрёб всё дочиста, приволок в келью и высыпал на кровать. Усевшись рядом, Фанчжэн расплылся в счастливой улыбке. Хотя раньше он видел и более крупные суммы, и хоть эти деньги предназначались не для личных трат, на душе всё равно стало легко и радостно. В конце концов, сейчас он держал их в собственных руках!
— Нравится? — Спросила Система.
Фанчжэн кивнул:
— Ещё как.
— Ну, тогда любуйся, пока можешь, — хмыкнула Система.
Фанчжэн оторопел:
— Это ещё что значит?
— Всё равно тебе придётся отдать их мне. Я не против, если ты посмотришь на них лишнюю минуту. Раз уж ты решил разузнать о доходах, значит, собрался что-то купить? — В голосе Системы послышались лукавые нотки.
Фанчжэн лишился дара речи. Ох уж эта мерзкая Система, как же хотелось её придушить! Впрочем, он лишь сокрушённо вздохнул:
— Ладно, твоя взяла, ты у нас самая умная. Для начала выдай мне семена кристального риса. Если не хватит, докуплю ещё.
Наблюдая, как семена одна за другой уходят в землю, Фанчжэн чувствовал, как его сердце обливается кровью. Это же живые деньги! Белка запрыгнул ему на плечо и, глядя, как закрываются лунки, с любопытством спросил:
— Мастер, зачем нам столько кристального риса? У нас же ещё приличные запасы.
— В прошлые годы жители деревни сами приносили мне цзунцзы, — мягко ответил Фанчжэн. — В этот раз я решил сам угостить их. Рис хоть и прибывает, но кто знает, хватит ли его на всех.
— Вот оно что… А мне-то достанется? — Белка замялся, его маленькая натура снова начала мелочно беспокоиться.
Фанчжэн слегка потянул его за хвост и рассмеялся:
— Ах ты, малыш. Сколько раз говорил: будь щедрее душой, а ты всё о своей выгоде печёшься. Не бойся, тебя не обделим, наешься до отвала.
Белка просиял, спрыгнул на землю и закричал:
— Тогда сегодня я буду их охранять!
Фанчжэн лишь улыбнулся: пускай себе возится.
Солнце сменялось луной, луна – солнцем, и вот под крик деревенского петуха начался новый день.
— Четвёртый младший брат, этот петух орёт каждое утро. О чём он вообще кричит? — Спросил Белка, свесившись с ветки дерева к Красном Младенцу.
Тот важно покачал головой:
— Ты уверен, что хочешь это знать?
— Конечно! Давно уже голову ломаю, — простодушно признался Белка.
Глазки Красного Младенца хитро блеснули. Он хе-хехнул:
— Давай я тебе лучше шутку расскажу. Если поймёшь её суть, то и крик петуха для тебя тайной не будет.
Белка тут же воодушевился:
— Это хорошо! Рассказывай скорее!
Красный Младенец ещё пару раз хмыкнул, потер маленькие лапки и начал:
— Жил-был петух, и был он… ну, крайне озабоченным. Во всём курятнике не осталось ни одной курицы, которой бы он не давал прохода. Птицы изнывали день и ночь, ходили ни живы ни мертвы и даже нестись перестали. Тогда хозяин запер его в утятнике. Но и уткам не поздоровилось: бедняги боялись нос из гнёзд высунуть. В отчаянии хозяин вышвырнул петуха в чисто поле. Спустя пару дней заглядывает туда и видит: лежит петух на земле, не шевелится, перья почти все облезли. Хозяин подошёл и спрашивает: «Ты что тут делаешь? Помираешь?» А петух ему в ответ: «Тихо ты! Вон та орлица скоро соблазнится! Я к ней уже несколько раз подкатывал, но она птица ученая, осторожничает…»
Закончив рассказ, Красный Младенец с ухмылкой спросил:
— Ну что, понял?
Белка озадаченно помотал головой:
— Брат, ты о чём вообще?
Красный Младенец закатил глаза:
— Ну ты и тугодум.
— Ты лучше просто скажи, что петух кричит, — Белка действительно ничего не понял.
Красный Младенец вздохнул и буркнул:
— Пора жарить!
— Значит, пришло время работать? — Почесал в затылке Белка.
Красный Младенец, потеряв всякое терпение, молча ушёл прибираться в Буддийский зал.
Фанчжэн, слышавший весь этот разговор, про себя твёрдо решил: Красного Младенца нужно держать как можно дальше от мобильного телефона и интернета! Полезного этот сорванец набирался мало, зато пошлые шутки выдавал одну за другой…
Ранним утром Фанчжэн не стал готовить обычный завтрак. Вместо этого он достал вымоченные за ночь листья холодного бамбука, наполнил их уже созревшим кристальным рисом, добавил внутрь кусочки бамбука и, сложив конвертиком, крепко перевязал тонкими полосками из тех же листьев. Так был готов первый цзунцзы с бамбуковым вкусом. Один за другим они отправлялись в большой чан.
Поскольку настоящей пароварки у Фанчжэна не было, он соорудил из расщеплённого бамбука решётку внутри котла. Конструкция получилась хлипкой, но со своей задачей справлялась.
Он развёл жаркий огонь, и вскоре аромат холодного бамбука смешался со сладостью кристального риса. В мгновение ока весь храм наполнился благоуханием. К счастью, в такой ранний час на гору ещё никто не поднялся…
К половине восьмого Фанчжэн закончил парить две полные бочки цзунцзы. Он выдал по штуке Обезьяне, Одинокому Волку, Красному Младенцу и Белке.
Сам же Фанчжэн устроился во дворе и выудил из ведра с Бездонной Чистой Водой уже остывший деликатес. Этот цзунцзы разительно отличался от тех, что он ел прежде. Листья холодного бамбука после варки не поблёкли, а напротив, стали ещё зеленее, приобретя какой-то жадеитовый блеск. Они выглядели словно драгоценные камни, переливающиеся в лучах небесного света.
— Да это не еда, а какое-то произведение искусства! — Невольно восхитился Фанчжэн. Но голод не тётка, а пустой живот требовал своего, так что даже искусством пришлось пожертвовать.
Он развернул лист, обнажив полупрозрачную, тугую массу кристального риса. От аромата кружилась голова. Фанчжэн осторожно откусил кусочек. Цзунцзы оказался на удивление мясистым и нежным – вкус был просто божественный!
Если обычно варёный кристальный рис рассыпался зернышко к зернышку, удерживая сладость внутри каждой крупинки под гладкой оболочкой, то в цзунцзы всё было иначе. Стеснённые узким пространством внутри листа, зёрна от жара расширялись, пока их оболочки не лопались. Сладкая мякоть вырывалась наружу, склеиваясь в единое целое и высвобождая весь аромат разом! И этот дух, запертый листьями холодного бамбука, обрушился на Фанчжэна со всей мощью. Он ел, вдыхал этот запах и чувствовал, как душа наполняется блаженством.