Глава 33 «Спор из-за чаши воды»
Фанчжэн прекрасно знал, насколько вкусна его Бездонная Чистая Вода, но делиться ею сверх меры не собирался. Если всё выпьют – ему снова идти за водой! А это, между прочим, тяжелый физический труд.
— Амитабха. Благодетель, не стоит так убиваться. Лишь по одной чаше в одни руки – таково правило нашего храма. Одной чаши вполне достаточно, чтобы утолить жажду, — изрек Фанчжэн.
Толстяк хотел было возразить, но Обезьяна прервал его:
— Толстяк, ты что, белены объелся? Подумаешь – глоток воды. Сказали нельзя, значит нельзя. Мастер, я тоже умираю от жажды, плесните и мне.
Теперь Обезьяна смотрел на Фанчжэна не как на мошенника, а с заметным уважением.
Фанчжэн кивнул и отправился за водой.
За его спиной Толстяк продолжал бурчать:
— Надо же, какой жадный монах. Подумаешь, воды пожалел. Ладно бы чаша была нормальная, так ведь малюсенькая пиалка.
— Ну всё, Толстяк, замолчи. Чаша была вовсе не маленькая, целая лохань. Я такую и не выпью, так что поделюсь с тобой половиной, — тихо сказала Жуань Ин.
Толстяк тут же просиял и, приобняв невесту, глупо заулыбался:
— Какая же ты у меня молодец, Ин-ин, ха-ха…
— Эй, вы двое! Постеснялись бы! Тут, между прочим, одинокий холостяк стоит. Еще раз увижу вашу телячью любовь – спущу вам колеса у машины, когда вниз пойдем, — в шутку пригрозила Цзян Тин.
Жуань Ин густо покраснела, а Толстяк с самодовольным видом протянул:
— Ой, Цзян Тин, пора бы и тебе себе кого-нибудь найти…
— Не твое дело, — отрезала девушка и отвернулась. В этот момент из кухни вышел Фанчжэн, неся по чаше в каждой руке. Он шел довольно быстро, а дорожка была неровной, но из чаш не пролилось ни капли. Цзян Тин про себя восхитилась: «Неужели с водой что-то не так? Почему она не расплескивается?»
Пока она предавалась сомнениям, Обезьяна уже перехватил свою порцию. Но чаша была настолько полной, что вода тут же плеснула ему на руки. Только тогда Цзян Тин поняла: с водой всё в порядке, дело в человеке. Она невольно подивилась: какой же твердой должна быть рука у этого монаха, чтобы сохранять такое равновесие?
Толстяк, стоя рядом, сверлил взглядом воду в руках Обезьяны. Видя, что тот медлит, он вкрадчиво предложил:
— Обезьяна, если ты не хочешь, давай я за тебя допью.
— Отвали, — бросил тот, отмахиваясь. Толстяк внезапно схватил его за руку и с нелепым видом пролепетал:
— Брат, не трать добро зря, дай я хоть слижу…
— Пошел вон! — Обезьяну буквально перекосило от отвращения. Он резко развернулся и одним махом осушил добрую половину чаши.
В следующее мгновение глаза Обезьяны расширились. Он замер, бережно прижимая чашу к груди.
— Эй, ты чего? Чего не пьешь? Напился, да? Давай я помогу! — Толстяк снова попытался подлезть под руку.
— Ах ты жирный мерзавец! Теперь понятно, чего ты так за этой водой убивался! Оказывается, тут такой секрет… Говорю тебе сразу: вода моя, и ты к ней даже не прикоснешься! — Обезьяна стоял насмерть, защищая свою добычу.
Толстяк, сглатывая слюну, забормотал:
— Да ты что, я же не такой… Вон, жена твоя воду пьет.
Обезьяна обернулся и почувствовал, как на плечо навалилась тяжесть. Толстяк, нависнув над ним, высунул язык и принялся со всей страстью вылизывать воду прямо из его чаши!
— Твою мать! — Взревел Обезьяна.
Остальные просто опешили.
Даже Фанчжэн на мгновение впал в ступор. Он знал, что его Бездонная Чистая Вода невероятно вкусна, что она снимает усталость и буквально насыщает каждую клетку влагой – это чувство божественной свежести кружит голову посильнее любых энергетиков. Но выходка Толстяка была за гранью. Монах всерьез задумался, не дать ли этому безумцу еще чашу, лишь бы он перестал позориться.
Но вспомнив, с каким наглым лицом этот тип вошел в храм, Фанчжэн тут же отбросил эту мысль.
Цзян Тин, Лу Сяоя и Жуань Ин стояли в полном оцепенении, не понимая, что за чертовщина творится с их спутниками.
Прежде чем они успели что-то спросить, Обезьяна выбил Толстяка ногой из своей зоны комфорта:
— Сдохни, жирный! Это перебор! Это была моя вода!
Толстяк лишь развел руками:
— Виноват, не удержался. Если тебе брезгливо – не пей. Хочешь, вечером в «Красном Тереме» за мой счет пируем? Заказывай что хочешь! Только отдай мне остатки воды, а?
Обезьяна яростно уставился на друга:
— Ты это специально подстроил!
Лу Сяоя подошла поближе:
— Толстяк, серьезно? Ужин в «Красном Тереме»?
— Обещаю! Сяоя, если отдашь мне свою чашу, я тебе куплю самую новую сумку от LV! Договорились?
— Правда?! Но… — Лу Сяоя уже готова была согласиться.
— Нет! — Рявкнул Обезьяна. — Ни в коем случае! Сяоя, пей свою воду. Этот жирдяй уже украл у меня полчаши, а теперь твою воду хочет выманить? Хрен ему! Нужна сумка – я сам куплю!
— Какой же ты у меня хороший, — просияла Лу Сяоя. Ей и самой стало жутко интересно, что же это за вода такая, из-за которой два взрослых мужика устроили такой цирк.
Толстяк с надеждой спросил:
— Обезьяна, ну а с твоей-то половиной что делать?
— Бульк! — Обезьяна залпом допил остатки.
Фанчжэн закатил глаза и отвернулся. Какая тошнота… Смотреть на это не было сил.
Лу Сяоя, Жуань Ин и Цзян Тин тоже предпочли отвернуться.
Толстяк замер в шоке:
— Да ну… Тебе что, правда не брезгливо было?
— По сравнению с этой водой, — прохрипел Обезьяна, — твои слюни – сущий пустяк.
— Мастер, эта чаша для меня? — Лу Сяоя не выдержала любопытства и подбежала к Фанчжэну.
Монах кивнул:
— Да.
Она приняла чашу и сделала маленький, изящный глоток. Она двигалась грациозно – за ее живостью скрывалось хорошее воспитание.
Но через секунду…
Лу Сяоя опрокинула чашу и принялась хлебать воду как заправский герой уся.
Обезьяна и Толстяк, до того спорившие, разом затихли. Толстяк пихнул друга локтем. Тот осторожно позвал:
— Сяоя, оставь мне хоть глоточек…
— Хлоп!
Лу Сяоя отвесила Обезьяне пощечину по затылку и, не прерываясь, допила всё до капли. Подержав чашу кверху дном, чтобы убедиться, что там пусто, она с явным сожалением поставила её и гневно сверкнула глазами:
— Вонючая Обезьяна! Такую вкусную воду пил и мне ни капли не оставил! И еще на мою заришься?
Обезьяна чуть не расплакался. Оказывается, она еще и на его долю претендовала! Настоящее поражение по всем фронтам… Но он тут же нашелся:
— Так я же оставлял! Но Толстяк её облизал! Мог я тебе такую воду предложить? Ты бы стала её пить?
Лу Сяоя одарила Толстяка ледяным взглядом. Тот поспешно поднял руки:
— Ужин за мой счет!
Она мгновенно сменила гнев на милость.
Пока они препирались, Фанчжэн вынес еще две чаши:
— Благодетельницы, будете воду?