Глава 322 «Спрятанная вода»
Многие ли знают, что за фасадом процветающего мира скрывается столько людей, вынужденных жить в подобных условиях?
Проходя мимо одного из домов, Фанчжэн услышал старческий плач и утешающий голос Хэ Мина. Хотя Фанчжэн не знал местного диалекта, он обладал способностью понимать язык любого живого существа, и говор не стал для него преградой.
— Руководитель Хэ, старик мой ушел несправедливо… — причитала женщина сквозь рыдания. — …У-у-у… ну как же он так? Всю жизнь по небесным лестницам лазал, а в итоге… у-у-у…
— Тётушка, не плачьте, — вполголоса уговаривал её Хэ Мин. — Раз дяди не стало, теперь у вас есть мы. Мы будем часто приходить к вам, навещать. Вот, посмотрите, я принес вам заколку, какая красивая! Вернется ваша внучка – подарите ей.
— Спасибо тебе, руководитель Хэ, спасибо. Ты хороший человек… Но больше лучше не приходи.
— Это ещё почему?
— Да разве ж это дорога для людей? Таким хорошим людям, как ты, сто лет жить надо в здравии…
От этих слов у Фанчжэна защемило в груди. Красный Младенец тоже шел молча.
Чуть дальше Фанчжэн услышал чей-то безумный смех и трескотню, напоминающую пулеметную очередь. Сомнений не было – это Яо Юйсинь. С этой сумасбродной девчонкой, чьи поступки частенько обгоняли мысли, Фанчжэн предпочел бы не сталкиваться лишний раз. Однако следом раздался смех старика, и монаху стало любопытно: что же такого натворила девчушка, раз сумела так развеселить пожилого человека?
Вместе с Красным Младенцем он осторожно подкрался к забору и заглянул во двор. Там Яо Юйсинь вовсю прыгала и скакала, активно жестикулируя. Она что-то рассказывала, брызгая слюной, с преувеличенной мимикой и аффектированными движениями, но старик, глядя на неё, смеялся до колик.
— Мастер, что это вы делаете? — Раздался вдруг за спиной чей-то вопрос, отчего Фанчжэн и Красный Младенец едва не кувыркнулись с забора. Обернувшись, они увидели того самого учителя танцев, парня в очках по имени Ма Хаомяо.
— Благодетель Ма, — отозвался Фанчжэн, подыскивая слова. — Бедный монах наблюдал за благодетельницей Яо… Её движения показались мне… весьма необычными.
— Ведет себя как сумасшедшая, — прямолинейно подытожил Красный Младенец.
Ма Хаомяо невольно улыбнулся.
— Яо Юйсинь… Она… — парень вздохнул, и лицо его стало серьезным. — …На самом деле раньше она была совсем другой.
Фанчжэн изумленно вскинул брови, а Красный Младенец с любопытством переспросил:
— И какой же?
— Давайте поговорим по дороге, — предложил Ма Хаомяо, уводя их подальше. — Услышит – мне несдобровать. Я знаю эту историю от нашего руководителя. Раньше Юйсинь была точь-в-точь как сестра Лю: тихая, спокойная, благовоспитанная девушка. Но потом в её семье случилась беда – умерла бабушка, которая любила её больше всех на свете. С тех пор она совсем пала духом. Хэ Мин видел её состояние и предложил вступить в нашу команду волонтеров. Наверное, она видит в здешних стариках свою бабушку. Она как-то призналась, что задолжала ей внимание и радость. Поэтому каждый раз, приходя сюда, она из кожи вон лезет, чтобы развеселить их, разговорить.
— …Многие здесь старенькие, — продолжал Ма Хаомяо, — совсем плохо слышат. Вот она и привыкла кричать во все горло. У других зрение слабое, поэтому её улыбки и жесты стали такими гипертрофированными. Она даже специально в школу искусств ходила, брала уроки актерского мастерства.
— …Чтобы не давать темам иссякнуть и не допускать неловких пауз, она научилась тараторить, как из рога изобилия. За три месяца она изменилась до неузнаваемости. Честно говоря, те, кто не знал её раньше, никогда не поверят, что это один и тот же человек. Раньше она и слова громко не молвила, улыбалась, прикрывая рот рукой, была такой застенчивой… А теперь… Настоящий молодец, в горящую избу войдет.
На обратном пути взгляды Фанчжэна и Красного Младенца, направленные на Яо Юйсинь, изменились. Если в начале пути они старались держаться подальше от этой шумной, суетливой и порой бесцеремонной женщины, боясь попасться ей на язык, то теперь всякие предубеждения исчезли. В их глазах она стала достойным уважения человеком – доброй и искренней девушкой.
Когда они вернулись в деревню Дайли, последней остановкой волонтеров стала школа «Надежда». Никто не знал, кто именно пожертвовал деньги на её строительство, говорили лишь, что какой-то доброжелатель. Школа была крошечной: всего два класса и пристройка для учителя.
Последнюю партию воды волонтеры принесли именно сюда. Детям, занимающимся здесь каждый день, вода была нужнее всего.
Фанчжэн стоял в стороне и наблюдал. Двенадцать ребятишек получили по бутылке – дневная норма. Волонтеры явно не в первый раз делали свою работу: они общались с детьми как старые друзья, играли, шутили. Они умудрялись давать воду так, чтобы дети не чувствовали себя облагодетельствованными – это выглядело как подарок от чистого сердца. Фанчжэн не удержался от похвалы в душе: «Вот это настоящая благотворительность». Он невольно вспомнил Цзин Янь – когда та девчонка пыталась заниматься подобным, у неё выходило совсем не так… Непрофессионально!
Тяжелее всего пришлось Красному Младенцу. Яо Юйсинь затащила его в круг детей играть в платочек и прятки. Хотя с виду он был мал, прожитых лет за плечами у него было немало, и от подобных игр он был на грани нервного срыва. Но играть приходилось – ведь под боком сидел лысый ворюга, на которого то и дело находило молитвенное вдохновение! И Красный Младенец снова оказывался в роли безвинной жертвы обстоятельств…
Фанчжэн со смешком наблюдал за этой сценой, но вскоре заметил неладное: некоторые дети тайком прятали свою воду. Например, Дачэнцзы, Тигрёнок и та самая девчушка, что первой взобралась на гору – все они украдкой убирали бутылки в свои матерчатые мешочки.
— Тигрёнок, у тебя же губы все в трещинах, почему ты не пьешь? — Заботливо спросила внимательная сестра Лю.
— Я уже пил, — качнул головой мальчик. — У меня всегда так, кожа на губах слабая.
— Дачэн, Цюцю, а вы что? Тоже губы трескаются? — Спросила сестра Лю уже с некоторой строгостью в голосе.
Дачэнцзы был постарше, а потому понаглее – он активно закивал:
— Да-да, точно!
Цюцю же явно не умел врать, поэтому сжался от страха.
Поняв, что её тон напугал ребенка, сестра Лю смягчилась и подошла ближе.
— Цюцю, скажи тёте, почему ты не пьешь водичку?
Малыш, решив, что его сейчас будут ругать, расплакался.
— Тётушка Лю, — всхлипывал он, захлебываясь слезами, — Цюцю виноват… Цюцю просто… просто… Бабушка дома сидит, ей пить нечего, я хотел бабушке отнести…
У сестры Лю в одно мгновение на глазах выступили слезы. Она погладила ребенка по плечу.
— Цюцю, хороший мой, ты пей, не бойся. Бабушке твоей другие тёти уже отнесли воду.
— Тётенька, бабуля всегда жалеет воду пить, — заговорил старший брат Цюцю, теребя край одежды. — Говорит, что вода в доме на вес золота. Мы просто хотели собрать для неё побольше, чтобы она пила вдоволь…