Глава 319 «Красный Младенец хочет плакать»
— Эта курица хоть и тощая, но суп из нее выйдет знатный, — облизнулся Красный Младенец.
От этих слов Хэ Мин оторопел, а вот старушка, напротив, так и просияла:
— Видишь, командир Хэ, малец-то не прочь угоститься, так что не перечь. Юйсинь, это твой сынишка? Надо же, какой уже большой вымахал! Такой беленький, такой милашка.
Яо Юйсинь мгновенно вспыхнула до корней волос и затараторила:
— Тетушка, ну что вы, это не мой ребенок! Это… это дитя того монаха.
— Что-что? — Старушка замерла в изумлении. — У монахов уже дети рождаются?
Фанчжэн на это лишь лишился дара речи.
Хэ Мин, услышав такое, поспешил вмешаться:
— Тетушка, он не сын монаху, а ученик. Посмотрите, с нами сегодня люди духовного звания, так что мясо есть негоже. Прогневаем Будду – и дождя нам точно не видать. Давайте сделаем так: пусть ваша курица пока у вас и по живет. А как-нибудь потом, когда случай представится, мы ее и приготовим, хорошо?
Услышав о Будде, старушка посмотрела на Фанчжэна и не на шутку затревожилась. Деревенские жители, будучи людьми суеверными, во всем видели знаки свыше, так что ей оставалось лишь кивнуть:
— Вот оно как… Ну и напугал ты меня! Ладно, пусть еще у меня поживет. Но запомните: с этого дня она носит фамилию Хэ! И если вы ее не съедите, я ее до самой смерти держать буду, и никому другому не отдам!
Видя упрямство старушки, Хэ Мин принялся заверять ее, что обязательно вернется пообедать, и только тогда она, повеселев, унесла птиц обратно.
Староста Лэй проводил куриц взглядом и вздохнул:
— Старушка Ху этих пеструшек как зеницу ока берегла, никому и кусочка не давала. Видно, велик ваш авторитет.
Хэ Мину только и оставалось, что горько усмехнуться. Фанчжэн, глядя на эту сцену, почувствовал, как на душе теплеет, а настроение понемногу идет в гору.
Впрочем, не у всех оно было радужным. Красный Младенец посмотрел на удаляющийся «обед» и разочарованно цыкнул зубом:
— Ну и дураки… Курица сама в рот просилась, а они… Эх.
Не успел он закончить фразу, как почувствовал на себе чей-то острый взгляд. Обернувшись, он вдруг вспомнил, что все еще сидит на руках у Яо Юйсинь! Лицо девушки приняло суровое выражение. — Неудивительно, что Мастер тебя поучает, — холодно фыркнула она. — Тебе, малец, явно не хватает воспитания. Пойдем-ка, потолкуем в сторонке.
У Красного Младенца тут же возникло дурное предчувствие, и как только они отошли, он понял, откуда оно взялось.
Яо Юйсинь начала свой монолог:
— Ты хоть понимаешь, в какой нищете живет эта деревня? Знаешь ли ты, сколько сил стоит такому старику вырастить за год пару куриц? Ты хоть представляешь… @#%￥… &!
Прошло десять минут.
— Юйсинь, пора за стол! — Крикнул староста Лэй.
Красный Младенец уже видел свет в конце туннеля, но девушка, вошедшая во вкус, лишь властно отмахнулась:
— Староста, оставьте мне порцию! Пока я не закончу, есть не сяду!
Малыш едва не разрыдался – за эти десять минут она ни разу не закрыла рот!
— Так, на чем мы остановились? Ах да, о курицах. Давай-ка сперва поговорим о семье старушки Ху. Здоровье у нее слабое, двое сыновей уехали на заработки в город и возвращаются от силы раз в год. Ей еще и ребенка малого поднимать надо… Эх, если уж говорить о детях, ты посмотри на них, а потом на себя… @#%￥… %…
Прошло еще двадцать минут.
— Юйсинь, мы начинаем петь!
— Может, пойдем послушаем? — С надеждой спросил Красный Младенец.
Однако Яо Юйсинь лишь вскинула брови, и одного ее взгляда хватило, чтобы отмести всякие возражения. Обернувшись к остальным, она крикнула:
— Пойте без нас! Я доскажу и приду, уже скоро!
Красный Младенец возвел глаза к небу. Он горько пожалел о том, что вырвался из объятий лысого ворюги и угодил в эту утиную стаю…
— Мы говорили о детях, теперь давай обсудим саму деревню. Она расположена на Юго-Западной границе… @#%￥…
У Красного Младенца голова пошла кругом. Казалось, над самым ухом ж-ж-ж-жужжат сто тысяч мух, и нет никакой возможности их отогнать. В конце концов терпение его лопнуло, в душе закипала ярость.
Но тут к ним подошла белая фигура. Красный Младенец, видя в наставнике своего спасителя, тут же завопил:
— Мастер! Я вдруг понял, что ужасно хочу послушать, как вы читаете сутры!
Яо Юйсинь была изумлена – неужели малец решил сбежать? Она тут же воскликнула:
— Монах-наставник…
— Благодетельница, неужто вы еще не закончили? — Мягко улыбнулся Фанчжэн.
— Да какое там, только-только начали, — ответила девушка.
— Ну что вы, не стоит спешить, — елейным голосом проговорил Фанчжэн. — Редко встретишь человека с таким богатым педагогическим опытом. Продолжайте, прошу вас. Как закончите, тогда и вернете его мне.
Яо Юйсинь просияла от удовольствия:
— Сразу видно, что вы мудрый человек, наставник! Простите, если я раньше была резка. Мальчик он славный, просто ему нужно больше наставлений.
Красный Младенец с лицом, полным гнева и отчаяния, уже открыл было рот, чтобы возразить, но Фанчжэн опередил его:
— Ученик мой, внимай же советам благодетельницы. И помни: слушай внимательно, размышляй усердно и все запоминай. Когда вернешься, я обязательно проверю, что ты усвоил за сегодня. А ты ведь знаешь, что если я останусь недоволен, на меня может снизойти вдохновение на очень долгую проповедь… Амитабха, ты меня понимаешь.
— Мастер, я был неправ! Я все… — со слезами на глазах взмолился Красный Младенец.
— Амитабха. Признать ошибку и исправиться – величайшая добродетель. Хороший мальчик, учись прилежно. А я пойду послушаю песни. — С этими словами Фанчжэн развернулся и ушел.
Красный Младенец смотрел ему в спину, чувствуя, как надежда на спасение тает вдали. В горле встал ком, а в голове билась лишь одна мысль: «Хочу домой!»
Перед ним снова возникло прекрасное, но пугающее лицо, и мир вокруг начал вращаться. В глазах потемнело… Он поклялся, что в жизни больше не будет иметь дел с женщинами! Слишком страшно! Куда страшнее, чем лысый ворюга!
Фанчжэн, глядя на мучения своего ученика, с чувством выполненного долга вернулся к старосте Лэю и Хэ Мину. Он общался с местными жителями и волонтерами, и вскоре уже неплохо знал всех в лицо. Волонтеры оказались людьми талантливыми: кто-то так звонко пел народные песни, что деревенские жители наперебой заходились в восторгах. Кое-кто из стариков даже вызвался подпевать, и голоса их летели над горами, доставляя Фанчжэну, редкому гостю на таких празднествах, истинное удовольствие.
Среди волонтеров был один тихий молодой человек по имени Ду Тао. Он скромно стоял в сторонке, хлопая вместе со всеми, но как только заиграла музыка, он преобразился. Парень закружился, словно колеса ветра и огня, а суставы его, казалось, двигались в такт каждому аккорду. Фанчжэн застыл ошарашенный – неужели в танце можно так двигаться? Как мощно!
Старики, хоть и не понимали современных движений, смотрели на это с живым интересом. Для них волонтеры были как родные дети, а потому всё, что бы те ни делали, казалось им чудесным. Крики одобрения не смолкали.
Финальным аккордом стал кинопоказ. В этот раз волонтеры привезли с собой проектор и экран, чтобы показать старикам их любимые старые ленты: «Туннельная война» и «Минная война». Пожилые люди смотрели, затаив дыхание.
Время от времени какая-нибудь тетушка подходила к гостям с пригоршней свежеобжаренных тыквенных семечек. Аромат семечек смешивался с треском костра, а высоко в небе сияла луна. Это был по-настоящему мирный и добрый вечер.