Глава 309 «Гора»
— Забыл, что я тебе говорил? — Прорычал Чэнь Дашань. — Японские солдаты выучены на совесть. Никогда не открывайся врагу, иначе смерть не заставит себя ждать!
Едва он договорил, как голову бойца неподалеку разнесло выстрелом. Кровь брызнула Хуан Жэню прямо в лицо. Глядя на товарища, который только что с ним разговаривал, а теперь лежал мертвым, парень на миг оцепенел. Впрочем, он не был трусом. Смерть друга лишь заставила его осознать горькую истину: война – это не игра, а схватка не на жизнь, а на смерть.
Бой шел тяжело. Несмотря на засаду и десяток убитых врагов, их собственный отряд понес немалые потери. В итоге пришлось отступить.
Глядя на тела павших, Хуан Жэнь рыдал навзрыд. Среди них были его односельчане, славные парни, вместе ушедшие на фронт. Кто мог знать, что всё закончится так… Он не слышал слов политрука, лишь чувствовал, как рука Чэнь Дашаня тяжело ложится ему на плечо.
Видение сменилось. Хуан Жэнь заболел – он лежал на койке, сжавшись в комок от лихорадки.
Чэнь Дашань не отходил от него: грел воду, менял полотенца, укрывал потеплее, чтобы тот пропотел…
— Брат Дашань, я умру? — Прошептал Хуан Жэнь.
— Нет! — Отрезал Дашань. — Пока я рядом, не умрешь. Лежи спокойно, я скоро вернусь.
— Куда ты? Там же ливень…
Но Дашань уже скрылся за дверью.
Весь тот день Хуан Жэнь его не видел. Снаружи было шумно – кажется, политрук рвал и метал. До больного доносились обрывки криков о пропавшем человеке и о каком-то дерзком налете…
На следующее утро Дашань вернулся. Лицо его было бледным, но улыбка – светлой. Хуана так трясло от жара, что в глазах всё плыло. Дашань похлопал его по груди:
— Повезло тебе, сорванец, крепкий ты. Будешь жить.
Когда Хуан Жэнь пришел в себя, болезнь и впрямь отступила. Он подбежал к Дашаню и радостно хлопнул его по плечу:
— Брат Дашань, я в порядке! Ха! Смерть меня не взяла!
Дашань натянуто усмехнулся, хотя в его взгляде застыла тревога. Впрочем, он быстро взял себя в руки и по-старчески ворчливо бросил:
— Впредь не дури. Нечего под дождем носиться, второй раз я тебя не вытащу.
— Обещаю! — Кивнул парень. — Слушай, а как ты меня вылечил?
— Народное средство, и только. Ладно, пойду пройдусь, — ответил Дашань и вышел.
Лишь позже Хуан Жэнь узнал правду: Дашань тайком спустился с горы, пробрался в город и, рискуя собой, купил в аптеке лекарство. На обратном пути его заметили – он получил две пули в спину… Если бы не политрук, который вовремя его нашел и буквально притащил на себе, Дашань бы погиб.
В тот день Хуан Жэнь плакал. Он не знал, как выразить свою благодарность, и только твердил:
— Старший брат, спасибо тебе…
— Ты назвал меня братом, — улыбнулся Дашань, — а значит, я должен тебя оберегать. Главное, что ты жив, и я в порядке. Разве это не чудо?
Глядя на его улыбку, Хуан Жэнь дал себе клятву: отныне он сам будет защищать Чэнь Дашаня.
Красный Младенец, наблюдавший за этим, нахмурился и проворчал:
— Люди такие хрупкие…
Фанчжэн ничего не ответил.
Сцена вновь изменилась. Грохот орудий, тьма кромешная. Снаряды градом сыпались на позиции, вздымая в небо грязь вперемешку с кровью. Мир содрогался, словно наступил конец света. Хуан Жэнь и Чэнь Дашань, вжавшись в дно траншеи, чувствовали, как дрожит под ними земля.
Но их взгляды были прикованы к горизонту. Они сжимали винтовки, ожидая, когда затихнет канонада и враг пойдет в атаку.
Хуан Жэнь уже не был тем мальчишкой – теперь это был настоящий солдат, спокойный и решительный. Его взгляд стал твердым как кремень.
Фанчжэн поднял голову: вдали ревели танки, приближалась армада японских захватчиков.
— Это и есть их враги? — Поразился Красный Младенец. — И они собрались воевать с этими чудищами своими жестянками? Они что, глупцы?
— Они не глупцы, — Фанчжэн отбросил привычную мягкость. Его лицо стало суровым, а взгляд – острым. — Они знают, за что сражаются. В их сердцах живет верность, ради которой не страшно и умереть.
— Мастер, с таким лицом ты… ты наконец-то похож на мужчину, — прошептал мальчик.
Фанчжэн промолчал.
— И всё же я не понимаю, — Красный Младенец задумчиво смотрел на поле боя. — Нужно бежать! Если не можешь победить, зачем оставаться? На смерть? Что может быть важнее жизни?
Фанчжэн не стал объяснять – некоторые вещи нельзя понять, не прожив их самому.
Бой начался. — Товарищи! — Раздался крик. — Позади нас – мирные люди! Врежем им! Бей гадов!
Солдаты выбирались из укрытий. Зная, что силы не равны, они всё равно бросались навстречу огню. Смертники один за другим бежали вперед с зажатой в руках взрывчаткой. Идущие впереди служили живым щитом – они принимали на себя свинец, падая один за другим, чтобы дать товарищам лишние секунды. Погибло шестеро, прежде чем седьмой смог доползти до гусениц танка. С грохотом стальной монстр замер, объятый пламенем.
— Сумасшедшие… — Красный Младенец невольно сжал кулаки. Его спокойствие испарилось.
Война – это мясорубка. Кровь красила землю и небо в багровый цвет.
— Почему эти глупцы не бегут? — Тихо выругался мальчик.
— Они защищают свои семьи, — ответил Фанчжэн. Они поднялись выше, и Красный Младенец увидел вдали бесконечную вереницу беженцев. Солдаты были для них живой стеной. Фанчжэн видел, как заслуга павших воинов улетала вдаль – к их родным или переходила выжившим товарищам.
Повсюду слышались крики:
— Зубами грызите их, за ноги хватайте! Ни шагу назад! Не дайте им пройти!
Красный Младенец молчал. Наконец он поднял голову к монаху:
— Стоит ли оно того?
— А если бы твоим родителям грозила опасность, что бы сделал ты? — Спросил в ответ Фанчжэн.