Глава 307 «Кто в выигрыше»
— Всё, — вздохнул врач через несколько минут. — Бесполезно. Сама болезнь не так тяжела, но пациент, похоже, не выдержит до конца операции.
— Что же делать? — Спросила медсестра.
— Не знаю, — врач явно был в затруднении.
Медсестра обернулась к Юй Фэй и, заметив в её руках коробку, нахмурилась:
— Юй Фэй, зачем ты притащила сюда постороннюю вещь?
Она сделала шаг в сторону, открывая обзор, и взгляд старика упал прямо на коробку. В то же мгновение больной заметно разволновался. Несмотря на наркоз, несмотря на старческое слабоумие – из-за которого он не мог найти дорогу домой или снять штаны перед туалетом – эту коробку он не забыл бы и за целую вечность!
Юй Фэй вздрогнула. Она хотела что-то объяснить, но слова не шли на ум. — Родные пациента просили занести, — только и выдавила она.
— Но нельзя же нести это в операционную! — Встревожилась медсестра.
— Тащи сюда! — Внезапно приказал врач.
Медсестра машинально ожидала, что он скажет «вынеси», и уже открыла рот:
— Да, скорее вынеси… м-м? Тащи сюда?
— Пациент явно привязан к этой вещи, — пояснил врач. — У него проснулась воля к жизни. Быть может, это сотворит чудо! Ума не приложу, как обычная коробка может вызывать такую одержимость. — Врач что-то пробормотал и прикрикнул:
— Кончайте болтать! Юй Фэй, поставь коробку так, чтобы он её видел. Помогайте быстрее, нужно закончить операцию как можно скорее!
— Есть! — Юй Фэй проигнорировала недовольный взгляд коллеги и быстро установила коробку. В душе она облегченно вздохнула – риск оправдался. Теперь можно было не бояться наказания.
Время летело. Снаружи Фанчжэн тихо сидел на своем месте. Заметив, что золотое сияние в операционной становится всё ярче, он невольно улыбнулся.
Хуан Чжэньхуа и раньше смотрел на Фанчжэна косо, а увидев улыбку, и вовсе вспылил:
— Монах, ты чего лыбишься? Пришел над нами посмеяться?
Хуан Синхуа тоже нахмурился:
— Мастер, уместно ли это в такой момент?
Лю На и Цзян Минь тоже почувствовали неприязнь.
— Старику стало лучше, — мягко ответил Фанчжэн. — Почему бы бедному монаху не улыбнуться?
— Стало лучше? — Все четверо опешили.
— Монах, ты ведь не несёшь опять чепуху? — Тут же спросил Хуан Чжэньхуа.
— Хоть бы эта чепуха оказалась правдой… — вздохнула Цзян Минь.
Пока они пребывали в сомнениях, двери распахнулись. Две медсестры и врач, который выглядел так, будто его только что вытащили из воды, вывезли каталку. Врач был совершенно обессилен. Выйдя в коридор, он сразу рухнул на стул:
— Со стариком всё в порядке. Пожалуйста, не заговаривайте со мной, дайте отдохнуть.
Услышав это, все четверо радостно заулыбались. Цзян Минь с изумлением посмотрела на Фанчжэна:
— Мастер, неужели у вас ясновидение? Спасибо за ваши добрые слова.
— Поблагодарите лучше врача, — улыбнулся Фанчжэн. — Если бы не его труд, проку от моих слов было бы немного.
Цзян Минь поспешила к врачу. Двое из них пошли за каталкой в палату, а остальные принялись рассыпаться в благодарностях перед доктором.
Красный Младенец, видя это, презрительно скривился:
— Получают деньги за спасение – чего тут благодарить? Вот если бы спасали задаром, тогда другое дело…
Фанчжэн покосился на него:
— А сколько стоит твоя жизнь?
Мальчик замер, почесал в затылке и ответил:
— Конечно, она бесценна! Весь мир велик, но что может быть важнее моей жизни?
— Если потратить немного денег, чтобы спасти твою жизнь, кто окажется в выигрыше? — Продолжал спрашивать Фанчжэн.
Красный Младенец лишился дара речи.
— Твои слова не лишены смысла, — добавил Фанчжэн, направляясь в сторону палаты вслед за стариком. — Но деньги не гарантируют возвращения с того света. Если человека спасли – поблагодари его от души, ведь это результат его упорного труда.
Красный Младенец почесал макушку и поспешил следом. Обдумывая слова учителя, он вынужден был признать, что в них была своя правда.
Войдя в палату, Фанчжэн увидел, как Хуан Чжэньхуа и Лю На хлопочут над больным. Лю На укрывала его одеялом, а Хуан Чжэньхуа, слушая наставления медсестры, возбужденно кивал. Было видно, что он несказанно счастлив.
— Помните, пациенту сейчас нужен покой, — строго наставляла Юй Фэй. — Так что не мельтешите вокруг без толку, пусть отдыхает. Понятно?
Хуан Чжэньхуа то и дело поддакивал. Удовлетворенная, Юй Фэй собралась уходить. Сегодня она совершила доброе дело, и, возможно, её даже ждала награда, так что настроение было прекрасным. Но обернувшись, она столкнулась с чистым, как ключевая вода, взглядом белокожего монаха. Юй Фэй невольно опустила голову, и её лицо залил густой румянец. И дело было не в красоте незнакомца – она просто устыдилась. Ей показалось, что перед ней человек невероятно чистой души, и на его фоне она ощутила собственное несовершенство.
Фанчжэн в недоумении проводил взглядом медсестру, которая внезапно покраснела и поспешно убежала. Что это с ней?
— Мастер, почему вы снова здесь? — Хуан Чжэньхуа больше не называл его просто монахом. Несмотря на то, что это слово – почетный титул, в обыденной речи оно часто звучит слишком панибратски. Глядя на Фанчжэна, он испытывал смешанные чувства. Гнать его? Но ведь он действительно помог – сначала настоял, чтобы коробку положили на грудь отцу, потом помог доставить её в операционную. Медсестры подтвердили: коробка сыграла решающую роль. К тому же каждое слово монаха било точно в цель. С этим приходилось считаться. Однако в глубине души Хуан Чжэньхуа всё еще недолюбливал монахов и даосов, считая их бездельниками, живущими за чужой счет. Поэтому в его голосе сквозило нетерпение.
Фанчжэн мягко улыбнулся:
— Амитабха. Благодетель, не могли бы вы рассказать, почему эта коробка так важна для вашего отца?
Хуан Чжэньхуа нахмурился:
— Какова бы ни была ваша цель, лучше об этом не спрашивайте. По правде говоря, ни я, ни мой старший брат с женой сами не знаем почему. Последние шестьдесят лет наш старейшина рыскал по всей стране – говорил, что кого-то ищет. Но кого и зачем – помалкивал. Мы всей семьей мотались с ним и в зной, и в стужу, натерпелись лиха. А после несчастного случая, когда у него началось слабоумие, он и вовсе перестал что-либо объяснять. Стал совсем тихим, оживляется только рядом с этой коробкой, целыми днями из рук её не выпускает. На ней замок, а ключ у него на шее, никому не дает. Мы не хотим его тревожить, поэтому никто и не пытался забрать ключ и открыть её.