Глава 305 «Монах снова здесь»
Оказавшись в главном холле провинциальной центральной больницы, Фанчжэн почувствовал себя совершенно сбитым с толку. Ему доводилось бывать в больнице уезда Сунву, и та казалась ему немаленькой, но в сравнении с этой она была как плотник супротив столяра – ни в какое сравнение не шла. Один лишь этот больничный комплекс насчитывал более десятка корпусов! Территория была настолько огромной, что походила на небольшой город. Фанчжэн стоял посреди этого муравейника, растерянно хлопая глазами и не понимая, куда идти. В этот миг он остро осознал, как же мало знает о мире, в котором живет. Стать отрешенным у него получилось, а вот его попытки войти в мирскую суету оказались полным провалом… Если не пройдешь дорогами бренного мира, как сможешь взрастить сердце Бодхи?
Эта мысль лишь укрепила Фанчжэна в желании почаще выходить в люди и смотреть по сторонам. К тому же, сколько нуждающихся в помощи придет к нему, если он будет вечно сидеть на Горе Одного Пальца? Сколько заслуг он сможет там стяжать? Если вспомнить прошлое, то на накопление крупиц заслуги обычно уходили целые месяцы. Теперь же, когда у него появились Врата Без Образа, следовало использовать их по достоинству.
Фанчжэн и Красный Младенец, стоявшие посреди холла, приковывали к себе все взгляды. Белоснежная ряса монаха, его сияющая лысина и стоящий рядом малыш, на котором из одежды был только красный фартук-нагрудник, заставляли прохожих невольно оборачиваться. В толпе то и дело вспыхивали пересуды.
— Гляди-ка, — шептались люди, — монах с ребенком идет.
— Уж не бастард ли это его?
— Тьфу! — Раздалось в ответ. — На монаха-то посмотри, он же совсем мальчишка. Какой там бастард? Ему когда жениться-то было, в детском саду?
— Да брось ты. Моего дедушку призраки закололи, когда мне пять лет было. У людей в пять лет уже отцы имеются, так что мешает этому монаху в его-то годы сына заиметь?
Услышав это, Фанчжэн почувствовал, как его лоб прорезали черные линии. О чем только думают эти люди? Что за чепуха у них в головах!
— Мастер, похоже, найти того, кто вам нужен, будет задачей не из легких, — заметил Красный Младенец, озираясь по сторонам.
Фанчжэн тяжело вздохнул. Он вовсе не боялся расспрашивать людей, но после того как его недавно пытались дразнить, ему было как-то неловко открывать рот. Тут его осенило. В глазах вспыхнуло золотое сияние – открылось око мудрости! Фанчжэн решил, что сейчас это лучший вариант, хоть и напоминало это мертвому припарки: заслуга того старика была настолько велика, что лотос над его головой сиял подобно маяку в ночи. Возможно, именно по этому следу его и удастся отыскать.
И действительно, едва Фанчжэн окинул взглядом пространство, как заметил золотые искры со стороны центра экстренной помощи. Он тут же устремился туда. Красный Младенец поспешил следом. Мальчик и сам не заметил, как в нем проснулось чувство сопричастности к этому монаху – то ли после того, как его божественная способность не смогла навредить Фанчжэну, то ли после разговоров о бренности бытия. По крайней мере, в его глазах Фанчжэн теперь был таким же неудачником, как и он сам…
В этом мире, полном незнакомцев, признание Красного Младенца значило для монаха очень много.
Фанчжэн и сам не ожидал, что один короткий разговор по душам принесет такой плод.
Хуан Синхуа в крайнем беспокойстве сидел на скамье у операционной. Он то вскакивал, принимаясь мерить шагами коридор, то снова опускался на место, не в силах успокоиться. Его брат, Хуан Чжэньхуа, был в таком же состоянии. Братья ходили взад-вперед, то и дело доставали мобильный телефон и тут же убирали его обратно, словно сами не понимали, чего ищут на экране.
— Да сядьте вы уже оба! У меня от вашего хождения голова кругом идет, — не выдержала Цзян Минь, жена Хуана Синхуа.
— Сядьте? — Хуан Синхуа сорвался на крик. — Да я места себе не нахожу! Отец там уже столько времени, и до сих пор никаких вестей!
— Да сядь ты, всего-то несколько минут прошло, — ответила Цзян Минь. — И за коробкой отца присматривай получше, это же его главное сокровище.
Хуан Синхуа посмотрел на красную деревянную коробку в своих руках и снова сел. Он прижал ее к себе, разглядывая замок, и пробормотал:
— Папа всю жизнь ради этого прожил. Прошел полстраны, с юга на север, а желания своего так и не исполнил. Эх…
Хуан Чжэньхуа подсел к нему:
— Ничего не поделаешь. Столько всего случилось, столько лет прошло – где теперь искать? Я вот что думаю… если папе совсем станет плохо, может, наймем кого, пусть подыграют?
— Подыграют? — Изумленно переспросил Хуан Синхуа.
Хуан Чжэньхуа заметно покраснел:
— А что еще остается? Неужели ты хочешь, чтобы он ушел с камнем на душе? Так он хотя бы успокоится, уйдет с миром. А мы… ну, мы потом продолжим искать, по-настоящему…
Хуан Синхуа замолчал.
Тут подала голос Лю На, жена Хуана Чжэньхуа:
— А если папа поймет, что это обман? Мы ведь даже не знаем, кого именно он ищет, и как того человека зовут.
— Да отец уже совсем рассудок теряет, — возразил Хуан Чжэньхуа, — как он разберет? Сдадимся на милость случаю, авось и поверит.
— Если уж совсем прижмет, тогда и решим… — проговорил Хуан Синхуа.
— Ой, а это не тот ли монах, что был раньше? — Внезапно воскликнула Цзян Минь. — Чего он здесь забыл?
Услышав это, Хуан Чжэньхуа мгновенно вспыхнул. Гнев, который копился в нем всё это время, требовал выхода, и этот несносный монах подвернулся как нельзя кстати. Он уже собирался высказать всё, что думает, но Хуан Синхуа остановил его:
— Брат, не горячись. Главное сейчас – лечение отца. Если он не будет мешаться под ногами, пусть себе стоит.
Лю На поддержала его:
— Вот именно. Вечно ты заводишься с пол-оборота, столько лет прошло, а твой характер ни капли не изменился, всё та же добродетель.
Хуан Чжэньхуа лишь хмыкнул, но промолчал, хотя в душе твердо решил: если этот лысый вздумает снова пакостить, он ему устроит.
Пока они переговаривались, монах в белой рясе сел напротив них. Рядом с ним пристроился ребенок – на вид сущий ангел, само очарование. Впервые они смогли разглядеть Фанчжэна поближе. Это был монах-наставник с тонкими чертами лица, светлой кожей и добрым выражением. Его глаза сияли первозданной чистотой, подобно весеннему озеру, в котором нет ни капли мути, а сам он излучал такое солнечное тепло, что рядом с ним становилось уютно.
Глядя на него, четверо родственников невольно засомневались. На вид – хороший человек, совсем не похожий на того, кто пришел бы чинить препятствия.
Женское любопытство взяло верх, и Лю На не выдержала:
— Маленький наставник, почему вы тоже здесь?
Фанчжэн как раз раздумывал, как завязать разговор с этим семейством. Услышав вопрос Лю На, он смиренно сложил ладони:
— Амитабха. Бедный монах последовал за вами, благодетельница.
— Зачем? — Недовольно буркнул Хуан Чжэньхуа. — Тебе мало того беспорядка, что ты уже устроил?
Лю На дернула мужа за рукав:
— Да как ты разговариваешь?
Хуан Чжэньхуа снова хмыкнул, поднялся и бросил:
— Болтайте, а я пойду пройдусь. — И ушел быстрым шагом. Было ясно, что его гнев направлен не на Фанчжэна – это был выплеск накопившейся тревоги и боли.
Лю На виновато улыбнулась:
— Простите его, маленький наставник, у моего мужа скверный характер. И всё же… зачем вы шли за нами?
Хуан Синхуа тоже не скрывал недоумения:
— Маленький наставник, мы ведь даже не знакомы. С чего бы вам следовать за нами без всякой причины?
Фанчжэн посмотрел на двери операционной:
— Бедный монах действительно не знаком с вами, благодетели, однако старик, что сейчас там, – человек великой души.
Доброе слово приятно каждому. Лица Хуана Синхуа, Лю На и Цзян Минь заметно посветлели. Хуан Синхуа кивнул:
— Мой папа действительно очень хороший человек. Но какое это имеет отношение к вашему появлению здесь?
Тут в голову Цзян Минь пришла догадка, и она поспешно добавила:
— Мы не верующие, так что в амулетах не нуждаемся и покупать ничего не будем…