Глава 300 «Даос»
Ян Пин презрительно фыркнул:
— Тоже мне, нувориш… Слушай и запоминай: не за штуку, а за цзинь!
— Что? Сто юаней за полкило? Пресвятые небеса! Наши ростки такие огромные, получается, один бамбук может стоить несколько сотен? — Кто-то ахнул в толпе.
Глаза Ван Югуя азартно блеснули.
Ян Пин продолжал:
— Именно так, один росток – несколько сотен юаней! Да что там говорить, даже обычные зимние побеги с юга стоят около восьми-девяти юаней за полкило, а хорошие доходят до двадцати. Наш же бамбук по всем статьям их превосходит, так что продавать его по несколько десятков юаней за цзинь – плевое дело! А сколько стоит наша кукуруза? Пятьдесят мао? Шестьдесят? Если память мне не изменяет, в прошлом году давали всего по двадцать-тридцать за килограмм. Сами видите, выгода очевидна. И не забывайте: продукты переработки бамбука тоже в цене – сушеные побеги, соленья… Сам бамбук вырастает за год: из него можно делать мебель, циновки, да что угодно… И всё это – деньги! Наш холодный бамбук куда красивее обычного… Эх, даже говорить трудно, как представлю, сколько это денег.
Слушатели затаили дыхание, ослепленные радужными перспективами.
Тань Цзюйго подытожил:
— К тому же на Северо-Востоке бамбуковых лесов не сыщешь, для наших мест это диковинка. Настоятель Фанчжэн разрешил нам брать по сто побегов с вершины в день. Думаю, на этом и нужно строить рекламу! Эти сто штук пустим в продажу для привлечения внимания, как главную вывеску. Хотите настоящего бамбука – милости просим в деревню Одного Пальца! Посмотрите на рощи, поедите ростки! Будем развивать в деревне туризм и сельские гостевые дома!
— Отличная мысль!
Обсуждение закипело с новой силой. Наперебой предлагая идеи, они быстро набросали схему новой экономики, завязанной на бамбуке. Оставалось только начать. Денег в деревне, конечно, не хватало, и это была главная беда. Но Ян Хуа теперь был богат, да и сын Чэнь Цзиня тоже не бедствовал. Если взяться всем миром, любые преграды казались преодолимыми…
Шли дни. Как только было выбрано новое направление, сельчане перестали распродавать бамбук с вершины. Хотите попробовать? Пожалуйста, приезжайте в деревню!
Это действительно сработало: толпы туристов потянулись к ним специально за бамбуком. Узнав, что ростки привозят с горы, любопытные паломники поднимались наверх и, завидев Монастырь Одного Пальца, заходили внутрь поклониться святыням.
Популярность храма Фанчжэна снова поползла вверх.
Глядя на людской поток в стенах обители, Фанчжэн радостно улыбался: «И впрямь – что посеешь, то и пожнешь. Делая добро другим, делаешь его и себе. Амитабха…»
За мирской суетой внизу он больше не следил. Он не был торговцем; его делом было читать сутры и разрешать сомнения страждущих. Конечно, чаще всего его спрашивали, нельзя ли все-таки выкопать пару ростков или не пора ли посадить ту собаку на цепь?
Кое-кто из туристов даже привозил тяжелые железные цепи с собой, на случай если у монаха их нет…
Когда тем вечером Одинокий Волк вернулся со смены и увидел эту цепь, он завыл от ярости. Он поклялся: пока он жив, никто и близко к его бамбуку не подойдет!
Фанчжэн лишь посмеивался – рвение Одинокого Волка было ему только на руку.
И вот однажды в храм пожаловал необычный гость. Едва забрезжил рассвет и паломники еще не успели прийти, Фанчжэн открыл ворота, и в монастырь вошел человек. Он остановился под деревом Бодхи.
Выйдя из Буддийского зала, Фанчжэн так и замер на месте: перед ним стоял даосский монах!
На нем была широкая ряса с длинными рукавами, полы которой доставали до самых щиколоток. Сшитая из нескольких слоев грубой ткани, одежда казалась громоздкой и тяжелой. Даос с козлиной бородкой и довольно привлекательным лицом, в котором сквозила некая бесшабашность, стоял, задрав голову и заложив руки за спину. Рассматривая дерево Бодхи, он восхищенно цокнул:
— И впрямь диковинное дерево! На юге рожденное, на севере выросшее. Это что же – напрашиваться на неприятности или просто давать себе волю? Ха-ха…
Фанчжэн сложил ладони:
(Внимание: свежие главы и клуб читателей — LiNovel.ru)
— Амитабха. Это дерево и впрямь весьма необычно. Пожалуй, это можно назвать «напрашиваться на неприятности».
Даос так и опешил. Он никак не ожидал услышать такой ответ от монаха и весело хмыкнул:
— Беспредельный Небесный Владыка. Ваш покорный слуга, даос из храма Тунтянь, по прозванию Лэтянь. Как мне величать почтенного наставника?
— Бедный монах – Фанчжэн из Монастыря Одного Пальца. — Поскольку гость не назвал своего титула, Фанчжэн тоже решил не козырять своим положением, чтобы не показалось, будто он давит авторитетом.
Даос Лэтянь улыбнулся:
— Так вы и есть монах-наставник Фанчжэн! Слава о вас гремит повсюду, я давно о вас слышал и вот решил нанести визит… Надеюсь, я не слишком бесцеремонен? — Только что даос говорил серьезным нараспев голосом, но в следующее мгновение в его манерах промелькнула почти детская непосредственность.
При виде этого Фанчжэн невольно улыбнулся. Он знал, что даосизм стремится к чистоте детской натуры, и это несколько отличалось от буддийских идеалов. Впрочем, и сам Фанчжэн, и вся его школа были далеки от большинства монахов; он, по крайней мере, точно принадлежал к тем, кто шел своим, особым путем. В нем самом было не так уж много от традиционного мастера.
— Нисколько… — ответил Фанчжэн.
— Вот и славно. Найдется ли у вас воды? Я так спешил, что совсем пересохло в горле. Могу я попросить чашу воды? — Спросил даос Лэтянь и покосился на статую Вэйто у входа, зная, что здесь не принимают странствующих монахов.
Фанчжэн кивнул и сам отправился на заднюю кухню, чтобы зачерпнуть воды.
Даос Лэтянь принял чашу и осушил её одним махом, после чего восторженно выдохнул:
— Ох… Хороша! Хороша! Поистине чудесная вода! Ваш храм, наставник Фанчжэн, на редкость изыскан, куда лучше моей скромной обители. И вода здесь отменная.
Фанчжэн мягко улыбнулся:
— Почтенный даос пришел ко мне с каким-то делом?
— Да нет, никаких дел. Выдалась свободная минутка, решил прогуляться, на небо посмотреть, на землю, просто побродить. — Пока Лэтянь говорил, на горизонте показалось золотое сияние. Он радостно воскликнул:
— Смотрите, солнце встает! Цок-цок, до чего же красиво.
— Хм, неужели вы никогда не видели рассвета? — Удивился Фанчжэн. Рассвет – штука, конечно, красивая в первый раз, но если видеть его постоянно, привыкаешь.
Лэтянь покачал головой:
— Вижу каждый день, но наглядеться не могу. Посмотрите на каждый цветок, на каждую травинку, на каждое дерево… До чего же всё это прекрасно! — От даоса исходило ощущение безграничной свободы. Казалось, он несет в себе некое сияние радости: он радовался всему, что видел, словно самые обыденные вещи в его глазах обретали особый смысл.
Фанчжэн задумчиво смотрел на Лэтяня.
В этот момент появился Красный Младенец. Увидев гостя, он проворчал:
— Это еще что за даос заявился…
Лэтянь замер, Фанчжэн пришел в замешательство и тут же строго осадил ученика:
— Цзинсинь, не смей дерзить! Живо извинись!
Красный Младенец всем своим видом показывал, что извиняться не намерен. Увидев это, даос Лэтянь весело рассмеялся:
— Не нужно его ругать, наставник. Я ведь и впрямь даос, малыш сказал чистую правду, а за правду не гневаются. Малыш, а наряд у тебя занятный. Как тебя звать?
Фанчжэн был поражен. Чем больше он смотрел на этого даоса, тем больше чувствовал его необычность. Особенно поразила его фраза о том, что за правду не гневаются. Если человек говорит то, что думает, искренне и честно… выходит, и вправду сердиться не на что. Однако это всё же было оскорблением, неужели можно просто так это оставить? Фанчжэн никак не мог этого до конца осмыслить.