Глава 299 «Польза для сельчан»
Наблюдая за происходящим, Фанчжэн нахмурился. Система была права: нельзя легко отдавать учение, как нельзя и раздаривать вещи направо и налево! Иначе они обесцениваются, а проблем только прибавляется.
На следующий день Фанчжэн выставил табличку: «На вершине горы копать бамбуковые побеги запрещено!»
В близлежащих деревнях теперь каждый знал, кто такой Фанчжэн. Его уже давно почитали как божественного монаха, поэтому стоило ему запретить сбор, как жители деревни тут же послушались. Но туристам было все равно. Они продолжали копать, а табличку, поставленную Фанчжэном, кто-то и вовсе вырвал и выбросил.
Фанчжэн со вздохом легонько подтолкнул Одинокого Волка ногой:
— Цзинфа, твой выход.
Одинокий Волк бросил на него горестный взгляд. Как всегда: если нужно сделать что-то скверное, зовут его… И козлом отпущения тоже всегда становится он. За что же ему такая горькая доля!
Издав громогласный волчий вой, Одинокий Волк бросился вперед. Он уселся на краю бамбуковой рощи и, едва кто-то приближался к холодному бамбуку, тут же скалился, обнажая клыки с самым свирепым видом. Наконец-то туристов удалось припугнуть.
Но вскоре началось иное…
— Собачка, съешь булочку. Мы же друзья! Можно я выкопаю пару росточков, а?
— Собачка, на, косточку. Настоящая мясная косточка!
— А вот куриная ножка…
Одинокий Волк лишь косился на них, глядя как на дурачков, и без капли сомнения отшвыривал лапой кости, ножки и булочки обратно. Он не был глупой собакой и прекрасно понимал: бог знает, нет ли там яда. А вдруг живот скрутит или вовсе копыта отбросишь? Осторожность никогда не помешает.
Перепробовав все способы подкупа и потерпев неудачу, люди в конце концов отступились.
На горе копать запретили, но где же тогда достать этот невероятно вкусный бамбук? Кое-кто обратил внимание на задний склон горы. Однако выкопанные там ростки, хоть и были вкуснее магазинных, все же сильно уступали тем, что росли на вершине. Поползли недовольные слухи. Но нашлись и те, кто поумнее: они переключились на жителей деревни Одного Пальца. У каждого в доме оставались запасы бамбука с вершины, и паломники начали предлагать за них деньги – по десять юаней за штуку. Сельчане, услышав это, несказанно обрадовались: это приносило куда больше прибыли, чем торговля зерном.
Узнав, что в деревне скупают бамбук по высоким ценам, Ван Югуй обсудил это с Ян Пином. Оба сразу почуяли в этом отличную деловую возможность. Собрав всех жителей, Ван Югуй убедил их не торопиться с продажей. Он предложил сначала изучить рыночную конъюнктуру, а затем установить единую цену для всех.
Крестьяне, разумеется, согласились – никто не хотел продешевить по незнанию.
Пока Ян Пин проводил исследование рынка, Ван Югуй пришел к Фанчжэну. На его темнокожем лице, испещренном морщинками, сияла широкая улыбка:
— Монах-наставник Фанчжэн, послушайте, насчет этого бамбука…
Фанчжэн отставил пустую чашу и безмятежно улыбнулся:
— Благодетель, вы и сами видите: бедный монах вовсе не против того, чтобы люди брали немного бамбука. Но паломников слишком много, а запасы побегов не бесконечны. Если так пойдет и дальше, бамбук просто перестанет расти. К тому же, покой на горе нарушен…
— Я понимаю. Но посмотрите на это с другой стороны: что, если деревня будет ежедневно присылать людей? Вы сами определите, сколько можно выкопать. А мы продадим бамбук, и для жителей это будет хорошим подспорьем. Как вы на это смотрите? — Осторожно прощупывал почву Ван Югуй.
Фанчжэн усмехнулся:
— Благодетель, как вы думаете, почему бамбук на вершине так популярен?
— Так ведь вкусно! Я специально покупал в городском супермаркете и южный бамбук, и импортный – небо и земля! С нашим и в сравнение не идут, тот просто в рот не возьмешь. Люди же не глупцы: попробовав наш бамбук, горожане на другой и не посмотрят. — Ответил Ван Югуй так, словно это было само собой разумеющимся.
Фанчжэн продолжил:
— А неужели бамбук у подножия горы хуже того, что продается на рынке?
Ван Югуй замер, пораженный. Он хорошенько подумал и понял: пусть бамбук внизу и не чета тому, что на вершине, но по сравнению с обычным рыночным товаром его вкус все равно на голову выше!
Фанчжэн произнес:
— Благодетель, бамбука на вершине мало, но на склонах его целые заросли. Зачем же вам изводить себя из-за нескольких ростков наверху? Когда те закончатся, паломники, желающие полакомиться, неизбежно начнут покупать тот, что растет ниже.
Ван Югуй хлопнул себя по лбу и рассмеялся:
— Эх, голова моя садовая! Только о лучшем бамбуке и думал, а про такую выгоду позабыл! И все же… настоятель Фанчжэн, неужто с вершины совсем ничего нельзя выделить?
Фанчжэн с улыбкой ответил:
— В моем храме всего несколько человек, много ли нам надо? Если благодетелю угодно, можете ежедневно забирать по сто ростков. Большее количество уже нанесет вред лесу. — Фанчжэн прикинул, что при скорости роста холодного бамбука такая норма никак не повредит роще. К тому же, это помогло бы сдерживать слишком бурное разрастание бамбука. Растение это прекрасное, но когда его становится слишком много, пользы от этого мало.
Услышав это, Ван Югуй так и просиял. В уме он уже лихорадочно подсчитывал: отныне деревня Одного Пальца забросит все прочие дела и займется только бамбуком! Ростки с вершины не будут продавать кому попало – их упакуют в нарядные коробки и станут предлагать как эксклюзивный деликатес. С таким подходом деревня очень скоро забудет о нужде.
Однако Ван Югуй прекрасно понимал, что всё это блестящее будущее целиком и полностью зависит от Монастыря Одного Пальца и от Фанчжэна. Поэтому он торжественно пообещал:
— Монах-наставник Фанчжэн, будьте покойны: деревня в долгу не останется. Как только пойдут первые деньги, я помогу вам расширить храм!
Фанчжэн сложил ладони:
— Амитабха. В детстве благодетели заботились о бедном монахе – это был их дар. Сейчас я лишь возвращаю долг. Это просто карма, благодетелю не стоит принимать это близко к сердцу.
Ван Югуй громко расхохотался:
— Одно другому не мешает, заботиться о тебе тогда было делом должным. Ладно, заболтался я, пойду вниз. Нужно всё как следует обмозговать.
С этими словами Ван Югуй умчался прочь. Со стороны он совсем не походил на сорокалетнего мужчину – скорее на расшалившегося мальчишку.
Фанчжэн мягко улыбнулся. Спустя столько лет он наконец-то смог сделать что-то полезное для жителей, завершая старый кармический цикл. Его сердце наполнилось тихим довольством.
О том, сколько заработают сельчане, Фанчжэн не беспокоился. Система все равно запрещала ему заниматься торговлей, так что для него бамбук оставался просто растением. А в руках жителей он станет средством помощи людям и очищения кармы. Почему бы и нет?
Спустившись вниз, Ван Югуй нашел Тань Цзюйго и дождался возвращения Ян Пина. Он собрал самых дельных людей деревни и изложил свой грандиозный план. Раз бамбук приносит такие деньги, зачем им и дальше возиться с кукурузой и рисом? Лучше направить все силы на уход за бамбуковыми рощами. Благо, бамбук рос повсюду и, судя по всему, собирался захватывать новые территории…
— Я считаю, затея стоящая, — подал голос Тань Цзюйго, всегда ставивший во главу угла государственную политику. — К тому же власти поощряют возвращение пахотных земель лесам. Мы заменим поля бамбуком – вот и откликнемся на призыв страны. Бамбук растет быстро, он крупный, тяжелый, а цена на него высокая. Это куда выгоднее обычных посевов.
Ян Пин добавил:
— А главное – цена! Вы хоть знаете, до каких высот дельцы из уездного города Сунву взвинтили цену на наш бамбук с вершины?
Все покачали головами.
Ян Пин поднял один палец:
— Вот столько!
— Сто юаней за штуку? — Спросил Ян Хуа, недавно ставший местным нуворишем.