Глава 292 «Пусть все отдохнут»
Фанчжэн присмотрелся повнимательнее. Лица было практически не разобрать – сплошные заросли черной шерсти, но по стати и одежде он сразу узнал Чжоу У. В душе монах невольно развеселился:
— А Искусство Чёрной Родинки и впрямь штука мощная! Но этот парень еще мощнее. Потратить на одну родинку крупицу холодного бамбука размером с ноготок – это одно, но он же ухитрился все лицо себе изгваздать. Неужели совсем не чувствовал, как они растут? Жадность – вот истинный грех.
Внутри Фанчжэн так и покатывался со смеху, но внешне оставался само спокойствие. Слегка улыбнувшись, он произнес:
— Амитабха. Оказывается, это благодетель Чжоу. Вы как раз вовремя.
— Вовремя? — Чжоу У окончательно запутался. Что это значило? Монах знал, что он придет? Но какое ему до этого дело? Или он собирается помочь избавиться от этой черноты и волос на лице?
В этот момент из-за спины Фанчжэна раздался звонкий, зычный голос:
— Расступись, расступись! Воду несу!
Следом показался ребенок лет шести-семи, который нес на коромысле два огромных ведра высотой едва ли не с него самого.
Чжоу У оторопел. Первое, что пришло ему в голову:
— Да быть того не может!
Фанчжэн же с улыбкой сказал:
— Цзинсинь, раз уж пришел благодетель Чжоу, ты можешь в ближайшие дни отдохнуть. Ставь ведра.
Красный Младенец замер и с явным подозрением уставился на Фанчжэна. — «Неужели этот лысый ворюга подобрел?», — подумал он. Впрочем, перспектива бездельничать его несказанно обрадовала. Он тут же отозвался:
— Слушаюсь, Мастер! — И с гулким лязгом поставил два тяжелых железных ведра на землю.
— Монах-наставник Фанчжэн, послушайте, я пришел к вам по делу, — начал было Чжоу У.
Монах лишь улыбнулся:
— Это не к спеху. Раз уж благодетель здесь, не поможет ли он нам натаскать воды? На заднем дворе стоит буддийский чан, будьте добры, наполните его до краев.
Чжоу У застыл как вкопанный, прямо глядя на Фанчжэна:
— Мастер Фанчжэн, вы ничего не путаете?
Цзинсинь тоже ошарашенно переводил взгляд с учителя на гостя. — «Совсем свихнулся лысый? Просит паломника воду таскать? Да кто на такое подпишется!»
Однако Фанчжэн совершенно безмятежно ответил:
— Все по вашему желанию, благодетель. Если не хотите – воля ваша, а у меня и моего ученика еще много дел.
С этими словами он развернулся, бросив на ходу:
— Цзинсинь, раз уж благодетель Чжоу не желает помогать, ступай и работай сам.
— Чего?! — Красный Младенец никак не ожидал такой подставы. В его душе тут же вспыхнула обида на Чжоу У: — «Ах ты, внук дикого кабана, совсем логики не понимаешь!»
— Мастер Фанчжэн! — Вдогонку выкрикнул Чжоу У. — Я же еще не рассказал о своей беде!
— У бедного монаха дел невпроворот. Боюсь, пока я с ними не покончу, времени на ваши проблемы не найдется. Как пожелаете, благодетель… — Голос Фанчжэна удалялся, а сам он ускорил шаг.
Чжоу У не был глупцом. Он смекнул: пока не поработает, разговора не выйдет, и уж тем более монах не поможет убрать этот кошмар с лица. Посмотрев на ведра, которые таскал Малый Демон, он прикинул: — «Раз уж этот малец справился, неужели я не смогу? Да и чан тот наверняка не такой уж большой…»
— Мастер Фанчжэн! — Крикнул он. — Я согласен! Я принесу воды! Но как же мое лицо…
— Поговорим, когда закончишь, — Фанчжэн лишь взмахнул рукой, не оборачиваясь, и скрылся на заднем дворе.
Стоило монаху уйти, как от напускной вежливости Цзинсиня не осталось и следа. Он с грохотом швырнул железные ведра на землю и, зло зыркнув на Чжоу У, рявкнул:
— Чего уставился? А ну живо за работу! И учти: если вздумаешь бездельничать – я из тебя суп сварю!
Красный Младенец все рассчитал: если этот здоровяк не выполнит работу, придется пахать ему самому. А значит, нужно было сразу показать детине, кто здесь главный.
Правда, Чжоу У ребенка всерьез не воспринял. Он подхватил ведра, но, едва выпрямившись, невольно поморщился. Железо оказалось настоящим, а сами ведра – на редкость тяжелыми. Однако, вспомнив про свое изуродованное лицо, он стиснул зубы и поспешил вниз с горы. Про себя он твердо решил: если монах исцелит его, все будет по-хорошему. А если нет – он этот ветхий храм по кирпичику разберет!
Проводив его взглядом, Красный Младенец довольно хлопнул в ладоши, весело тряхнул головой и упорхнул за ворота – развлекаться.
Фанчжэн же тем временем преспокойно устроился на заднем дворе, достал мобильный телефон и принялся читать буддийские сутры, совершенно позабыв о госте.
Чжоу У добрался до середины пути. Глядя то на горный источник, то на свои огромные ведра, он почувствовал, как голова идет кругом. Полное ведро тянуло килограммов на сто, не меньше! Как такое вообще можно дотащить наверх?
— Раз тот ребенок справлялся, значит, за один раз не обязательно нести много. Наверняка он набирал по чуть-чуть… М-да, пожалуй, и я так сделаю, — пробормотал Чжоу У, наполнил ведра наполовину и побрел обратно.
Даже с таким грузом ему пришлось несколько раз останавливаться для отдыха. Когда же он наконец добрался до конца горной дороги, то увидел того самого мальчишку в красном фартуке-нагруднике. Тот преспокойно сидел на перилах и выглядел донельзя довольным. Завидев мужчину, ребенок презрительно скривился:
— Такой большой, а сил – кот наплакал. Настоящий мешок с мусором!
Чжоу У чуть не задохнулся от гнева. Не будь ему так нужен Фанчжэн, он бы, не раздумывая, отставил ведра и всыпал сопляку как следует. Но сейчас пришлось проглотить обиду. Не проронив ни слова, он угрюмо вошел в Храм Одного Пальца. На заднем дворе он застал Фанчжэна, который как ни в чем не бывало играл в телефон. У Чжоу У внутри все закипело: он надрывается, а этот святоша в мобильник тычет! Это же…
Он начал всерьез сомневаться: а способен ли этот монах хоть на что-то? В конце концов, играющий в телефон настоятель никак не вязался с образом могучего отшельника или чудотворца.
В этот момент Фанчжэн поднял голову:
— Кухня там. Самый большой чан – это он и есть.
Чжоу У, скрежеща зубами, посмотрел на него и про себя злорадно подумал: — «Ладно-ладно, хе-хе. Я наполню твой чан, но если ты меня не вылечишь – пеняй на себя!»
Он зашел на кухню, окинул взглядом помещение и замер в ступоре. Из горла вырвалось недоверчивое бормотание:
— Тот самый большой чан… это же не вот эта махина?
В дверях появилась Обезьяна в рясе. Она кивнула сначала на его ведра, потом на огромный буддийский чан. Намек был предельно ясен: «Да, именно этот».
На мгновение Чжоу У захотелось просто упасть в обморок. Сколько же раз ему придется спускаться и подниматься, чтобы наполнить такую бездну?
Душа его была полна протеста, но в итоге он все же вылил воду. И едва последние капли упали в чан, как он почувствовал странный зуд на щеке. Он осторожно коснулся лица и замер: под пальцами была гладкая, чистая кожа!
Чжоу У бросился к Буддийскому залу, где в чане с водой можно было увидеть отражение. В воде метался заросший черной шерстью монстр, лихорадочно ощупывающий лицо. И точно: там, где только что чесалось, черных родинок больше не было! Пятнышко было крошечным, меньше половины ногтя, но он был уверен – раньше оно тоже было сплошь покрыто чернотой! Но как? Почему они исчезли?
Он посмотрел на Фанчжэна, потом на ведра, затем снова на чан, вспоминая слова Гэ Янь: «Потратил один бамбуковый росток – выросла одна родинка». А теперь он принес ведро воды – и одна родинка исчезла. Неужели все именно так?