Глава 29 «Малый храм и дерзкие гости»
Раздался оглушительный грохот, и только тогда Фанчжэн окончательно пришел в чувство. Цзян Тин, стоявшая перед ним, вздрогнула от испуга: только что этот монах казался мягким и смиренным, и вдруг он застыл как каменное изваяние, а очнувшись, проявил такую жестокую силу.
Фанчжэн понял, что напугал девушку. Глубоко вдохнув, он сложил ладони и поклонился:
— Благодетельница, простите, бедный монах на мгновение задумался.
— Тинтин, что случилось? Этот монах тебя обидел? — Донесся голос Лу Сяоя.
Только теперь Фанчжэн заметил, что Толстяк, Обезьяна, Лу Сяоя и Жуань Ин уже прошли вглубь храма, и только Цзян Тин осталась у ворот. Услышав шум, Лу Сяоя обернулась к ним.
— Все в порядке, — тут же отозвалась Цзян Тин.
— О-о, ну и славно. Иди к нам скорее! Храм хоть и маленький, но тут очень чисто, — позвала ее Лу Сяоя.
Цзян Тин кивнула и уже собралась идти за друзьями.
Фанчжэн не питал симпатии к Обезьяне и Толстяку, но увиденные образы были слишком потрясающими, слишком кровавыми! Даже если у этих двоих дурной язык, они не заслуживают такой смерти.
Подумав об этом, Фанчжэн окликнул ее:
— Благодетельница, не могли бы вы выслушать бедного монаха?
— Простите, но я не верю в Будду, — неловко ответила Цзян Тин и тут же бросилась наутек. Даже глупец бы понял: дело не в неверии, а в том, что она не верила самому Фанчжэну, окончательно приняв его за мошенника.
Фанчжэн лишь горько усмехнулся и вздохнул:
— Что ж, карма предопределена небом. У каждого свой срок, и я не могу вечно пытаться повернуть время вспять.
С этими словами он взмахнул рукавом и ушел на задний двор.
Но чем сильнее он старался выкинуть это из головы, тем настойчивее в памяти всплывали кровавые сцены. Ни чтение сутр, ни прогулки по двору не помогали. К тому же, доносившиеся снаружи голоса Обезьяны и Лу Сяои заставляли его буквально терять покой…
— Тинтин, ты представляешь, этот монах как с ума сошел – ты его окликнула, а он как даст по железным воротам! Ха-ха, неужели ему совсем не больно? Грохнуло так, будто гром среди ясного неба, — смеялась Лу Сяоя, поджав губы.
Цзян Тин лишь укоризненно на нее посмотрела:
— Не мели чепухи.
— Ладно-ладно, молчу. Пойдем лучше глянем на те ворота, по которым он ударил. Любопытно мне, из чего они сделаны, раз такой звук был, — Лу Сяоя, посмеиваясь, потащила подругу к выходу.
Тем временем в главном зале Толстяк, Обезьяна и Жуань Ин разглядывали статуи Бодхисаттвы Гуаньинь, Золотого Мальчика, Нефритовой Девочки и Бога Вэйто у входа.
— Обезьяна, ты видел когда-нибудь настолько живые изваяния? — Поразился Толстяк. — Эта Гуаньинь как живая, а посмотри на Нефритовую Девочку – какая красавица!
— Толстяк! Это храм, следи за языком! — Отчитала его Жуань Ин.
Толстяк смущенно почесал в затылке:
— Понял, понял. Да и ничего такого я не сказал, Будду не оскорблял, просто констатировал факт.
Обезьяна поддакнул:
— И то верно. Я в стольких местах бывал, но таких реалистичных статуй не встречал. И смотрите – на них ни пылинки.
— Монах-то вон какой чистенький, небось, на чистоте помешан, — предположила Жуань Ин.
Обезьяна кивнул:
— Может быть. Но то, как он привел храм в порядок, заслуживает уважения. Может, он и не фальшивый монах…
— Ой! — Воскликнул Толстяк. — Я все гадал, чего тут не хватает. Вы ящик для пожертвований видели?
— Какой еще ящик? — Не поняла Жуань Ин.
— Ну, такой, куда деньги бросают, обычно у входа или перед алтарем стоит.
Жуань Ин покачала головой:
— Нет, не видела.
— Я тоже, — добавил Обезьяна.
— Неужели этот храм не берет пожертвований? — Удивился Толстяк.
Обезьяна усмехнулся:
— Размечтался. Видел табличку у входа? Обычные палочки бесплатно, а одна дорогая палочка благовоний – двести юаней! Совсем не дешево.
— Ха, а я-то думал, он святым духом питается. Видать, все-таки мошенник, — не успел Толстяк договорить, как с улицы раздался пронзительный вскрик Лу Сяои:
— Толстяк! Братец Обезьяна, скорее сюда!
Услышав тревогу в ее голосе, мужчины разом вскрикнули:
— Беда!
Обезьяна бросился вон из зала, а Толстяк, хоть и бежал медленнее, орал на весь монастырь:
— Лысый осёл! Только попробуй хоть пальцем тронуть Сяою, я твой храм по кирпичику разнесу!
Фанчжэн, который и так места себе не находил на заднем дворе, от этого вопля вздрогнул. «Что эти придурки опять затеяли?», – пробормотал он про себя и тоже поспешил на шум.
Обезьяна, Толстяк и Жуань Ин выскочили из зала и увидели Лу Сяою и Цзян Тин у входа. Те стояли как вкопанные, уставившись на одну из полуоткрытых створок железных ворот.
Убедившись, что с девушками все в порядке, друзья облегченно выдохнули.
— Что случилось? — Недовольно буркнул Обезьяна. — Напугали до смерти.
— Вот именно… — поддакнул Толстяк.
— Ничего не говорите, просто посмотрите сами. Смотрите на ворота! — Лу Сяоя ткнула пальцем в металл.
Троица проследила за ее жестом, и Обезьяна резко затаил дыхание. На красных железных воротах красовался отчетливый отпечаток ладони! Каждая линия, каждая текстура кожи была видна так ясно, будто ее выгравировали.
— Сяоя, ну и зачем ты нам показываешь этот декоративный элемент? — Не понял Толстяк.
Лу Сяоя лишь горько усмехнулась:
— Я бы тоже хотела, чтобы это был декор. Тинтин, расскажи им.
Цзян Тин пересказала события: как Фанчжэн внезапно впал в какой-то транс, а потом с силой ударил по воротам, после чего и появился этот след. Толстяк и Жуань Ин опешили. Жуань Ин недоверчиво спросила:
— Да быть такого не может! Разве у живого человека хватит на это сил?
Толстяк закатил глаза:
— Ты что несешь? У покойника их тем более не хватит!
— Перестаньте, у меня уже мурашки по коже от ваших разговоров, — Лу Сяоя поежилась от страха.
— Сдается мне, этот след тут сто лет был, просто мы его сразу не заметили, — предположил Толстяк.
— Нет, — подал голос Обезьяна, который до этого молчал.
— Что «нет»? — Спросил Толстяк.
— Когда мы входили, я внимательно осматривал ворота, еще шутил, какие они мощные. Я, конечно, не профи в разоблачениях, но глаз у меня наметанный, вы же знаете. Присматриваюсь всегда тщательно. Так вот, когда мы заходили, на воротах точно никакого отпечатка не было! В этом я клянусь. К тому же, я заглянул с обратной стороны – металл выгнулся наружу. Это не пустая жестянка, это цельный, литой лист железа…
— Обезьяна, ты хочешь сказать, что этот монах и впрямь одним ударом просадил железо? — Толстяк не на шутку струхнул и невольно вздрогнул. — Погодите… А он мой недавний крик не слышал?
— Какой именно? — Уточнила Жуань Ин.
— Ну тот, где я обещал сжечь его храм, — едва не плача, выдавил Толстяк. Представив, как этот маленький монах в ярости отвешивает ему такую же пощечину, он затрясся всем телом, и вся его былая дерзость испарилась без следа.
Жуань Ин горько усмехнулась:
— Слышал ли он тогда – не знаю, но сейчас точно слышит. — Она кивнула куда-то за спину Толстяку.
Тот пулей развернулся. Прямо за ним стоял Фанчжэн. На его лице играла кроткая, доброжелательная улыбка, и не было ни тени гнева. Но Толстяку казалось, что эта улыбка полна злого умысла – сущая лисья ухмылка. Кто знает, может, монах просто ждет момента, чтобы прихлопнуть его как муху? Толстяк невольно попятился назад.