Глава 289 «Мастер вредничает»
В сознании всплыли три иероглифа: «Искусство Чёрной Родинки».
— Что это еще за штука? — Фанчжэн был совершенно ошарашен. Искусство Чёрной Родинки? Судя по названию, вещь не самая выдающаяся, однако, едва он вник в суть этой божественной способности, лицо его расплылось в довольной улыбке.
Видя, что Фанчжэн не перечит, Чжоу У приободрился и, окончательно осмелев, выкрикнул:
— Все слышали? Сам хозяин молчит, а вы чего лезете не в свое дело?
Жители деревни переглянулись и посмотрели на монаха. Чжоу У был прав: Фанчжэн здесь главный. И если он не даст согласия на потасовку, им будет трудно пустить кулаки в ход.
Фанчжэн кротко улыбнулся:
— Амитабха. Благодетели, не стоит гневаться. На моей горе бамбуковых побегов в достатке, берите сколько душе угодно. Но помните: не стоит переводить их почем зря, ведь если тратить их напрасно…
— И что с того, если потрачу? — Перебил Чжоу У, решив, что монах пытается ему угрожать.
Фанчжэн лишь тихо рассмеялся:
— За расточительство полагается наказание.
— И кто же накажет? — Гэ Янь сердито сверкнула глазами. Вид у нее был такой, будто ей море по колено, и если монах посмеет и дальше важничать, она, не долго думая, отходит его туфлей на каблуке.
— Как говорится: «Над головой в трех футах есть божество», — проговорил Фанчжэн, после чего взмахнул рукавом и неспешно удалился.
Глядя монаху в спину, жители деревни замерли в полном недоумении. Неужели он действительно решил умыть руки? Раз уж Фанчжэну все равно, то и им вмешиваться не с руки – оставалось только недовольно разойтись.
Фанчжэн шел к храму, когда Красный Младенец спрыгнул со стены и преградил ему путь. Заложив руки за спину и задрав голову, он ехидно спросил:
— Хе-хе, Мастер, вы уже вернулись? Тот тип вел себя так нагло, погубил столько ростков холодного бамбука, а вы и пальцем не пошевелили?
Фанчжэн мягко улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:
— Не пошевелил? С чего ты взял, ученик? Твой Мастер уже во всем разобрался.
— Тьфу, да разве это «разобрался»? Бросили пару слов и ушли? Мастер, вы просто трус, — Красный Младенец презрительно скривился.
— О? Трус? И что же, по-твоему, мне следовало сделать? — Добродушно поинтересовался Фанчжэн.
Красный Младенец кровожадно осклабился:
— Таких людей нужно свежевать, обгладывать кости и бросать в кипящее масло, чтобы зажарились до хрустящей корочки. А вечером подавать как поздний ужин!
Дон!
Фанчжэн тут же отвесил ему звонкий щелбан. Увы, плоть Красного Младенца была невероятно крепкой, словно сталь. Несмотря на всю силу монаха, удар отозвался лишь гулким звуком, разве что искра не высеклась.
Мальчишке было совсем не больно. Он с вызовом уставился на Фанчжэна, всем видом говоря: «И что ты мне сделаешь?»
В ответ монах лишь понимающе улыбнулся и начал читать сутру.
— А-а-а! — Красный Младенец закатил глаза и тут же повалился наземь, катаясь от боли. — Мастер, я ошибся! Я виноват! Больно, больно, больно!
Фанчжэн прочел лишь одну строчку и замолк. Взглянув на ученика, с которого пот катился градом, он наставительно произнес:
— Ученик мой, бамбуковые ростки и впрямь жалко переводить. Когда те люди уйдут, собери все, что осталось на земле, и отнеси к подножию горы Одного Пальца. Пускай жители деревни скормят их домашней птице.
Красный Младенец, преисполненный скорби и ярости, сел на землю и посмотрел в спину уходящему монаху. Показывая свои маленькие клыки, он в мыслях вопил: «Если бы не лишился божественной способности, я бы давно сожрал этого проклятого монаха!»
Но ругайся не ругайся, а работу выполнять придется… Кому охота иметь дело с таким несносным учителем?
Тем временем Чжоу У вовсю потешался:
— Идиот монах, совсем от своих сутр рассудок потерял. «Божество над головой»… Ага, как же! Чушь собачья! Жена, копай бамбук!
— Ха-ха, да он просто струсил, вот и пытался нас призраками да богами запугать. Слабак, а не мужчина, — Гэ Янь похлопала сына по плечу. — Сын, ты должен быть как папа, понял? Ничего не бойся. Сколько бы людей против тебя ни вышло – если кто обидит, сразу бей! А если что случится, мама с папой тебя прикроют!
Чжоу Вэньу, видевший все произошедшее, решил, что родители у него нереально крутые – двое против целой толпы и ни капли страха. Он закивал:
— М-м, я понял! Если кто ко мне полезет – прибью на месте!
Чжоу У довольно расхохотался:
— Вот это мой сын! А ну-ка, отойдите, этот росток выглядит приличным, сейчас выкопаю!
Гэ Янь с сыном отступили. Чжоу У сложил саперную лопатку, превратив ее в маленькую мотыгу, и с глухим звуком вонзил ее в землю. Увы, лопатка была слишком коротка, и росток просто перерубило пополам.
— Черт, прервался. Плевать, поищем другой, — недовольно бросил Чжоу У. Он уже собрался идти дальше, как вдруг Чжоу Вэньу вскрикнул:
— Папа, у тебя на лице!
— Что там у меня на лице? — Чжоу У и сам почувствовал странный зуд. Он коснулся щеки: кожа в одном месте словно вздулась, и там прощупывалось что-то волосатое… В душе шевельнулось дурное предчувствие.
Гэ Янь, услышав крик сына, подняла голову и тоже оторопела:
— Ой! Старина Чжоу, откуда у тебя на лице эта черная родинка?
— Что? Да быть не может! Когда это у меня родинки были? — Он лихорадочно вытащил мобильный телефон и включил фронтальную камеру. И верно: на левой щеке, прямо под веком, красовалась черная отметина размером с комариный укус, из которой торчал длинный черный волос.
— Это еще что за дрянь? Раньше ее точно не было, — пробормотал он.
— Похоже, только что вылезла, — добавила жена.
— Ладно, подумаешь, крохотная точка. Спустимся с горы – схожу в больницу, пусть посмотрят, — Чжоу У решил не брать в голову и продолжил копать. На этот раз росток попался отличный, он ему понравился, и добыча отправилась в мешок.
Гэ Янь промолчала, но на душе у нее было неспокойно. Монах только что твердил про возмездие, и тут же, как только они испортили росток, на лице мужа вылезла родинка. Неужели наказание? Она украдкой наблюдала за Чжоу У, и когда увидела, что отметина не растет, немного успокоилась. «Проклятый монах, до смерти меня напугал», – прошептала она.
Чжоу У выкопал еще несколько штук, остался доволен и убрал их в сумку. Но шестой росток ему не приглянулся:
— Фу, слишком старый! Не нужен!
Чжоу Вэньу тем временем убежал в бамбуковую рощу играть, а Гэ Янь, волнуясь за него, поспешила следом. За Чжоу У никто не присматривал. Он почувствовал, что лицо зачесалось чуть сильнее, но списал это на катящийся пот и продолжил свои поиски, капризно перебирая побеги: этот слишком большой, тот слишком мелкий.
Жители деревни, не желая иметь с ним дела, обходили его стороной.
Вскоре мешок наполнился. Удовлетворенный результатом, Чжоу У достал телефон и сделал пару снимков своей добычи, а затем переключил камеру, чтобы сделать селфи, но в следующую секунду…
— Что за чертовщина! — Он увидел на экране такое, что рука его дрогнула, и мобильный телефон улетел на землю.
На крик тут же прибежали жена с сыном и в ужасе закричали в унисон:
— Старина Чжоу! Папа! Почему у тебя лицо почернело? И почему оно всё в волосах?
Деревенские тоже обернулись и разом опешили. Сун Эргоу сначала остолбенел, а затем закатился громовым смехом:
— Ой! Это из какого зоопарка медведь-шатун сбежал? Цок-цок, ну и рожа черная! Ты что, в берлоге кочегаром подрабатывал? А шерсть-то какая длинная! Осенью на свитере сэкономите, пряжу покупать не надо!