Глава 276 «Ну и силен же этот малец!»
— Все еще пялишься?! — Красный Младенец уже готов был пустить в ход кулаки.
— Дружеское напоминание, — негромко произнес Одинокий Волк. — Если начнешь буянить, Мастер очень рассердится. А когда он сердится, он начинает читать сутры…
Красного Младенца так и передернуло. Он гневно посмотрел на волка и прошипел:
— Рано или поздно я спущу с тебя шкуру и сделаю коврик!
Бросив эти слова, он, не обращая внимания на опешившего Се Мина, взвалил огромные ведра на плечи и зашагал вниз. Се Мин протер глаза и толкнул локтем Малыша Лэя:
— Мне ведь это не привиделось? Сколько ему лет? Шесть? Семь? И он несет такие бадьи? Господи Иисусе, да у него сила божественная!
— Я больше боюсь, что спуститься-то он спустится, а вот подняться не сможет. Ладно, за работу, уже скоро закончим – хоть отдохнем немного, — отозвался Малыш Лэй.
Се Мин кивнул и усмехнулся:
— А малец-то необычный. Слушай, а в деревне разве есть дети, которые разгуливают в одних дудоу?
— Вроде нет, — изумленно ответил его товарищ. — Он шел со стороны Монастыря Одного Пальца. Неужели там, кроме монаха-наставника Фанчжэна, есть еще и этот ребенок? Но я о нем ничего не слышал…
— Ладно, забудь, давай работать.
Они перекинулись еще парой слов и вернулись к делам. Строительная бригада работала все быстрее, горная дорога была почти готова. На финишной прямой требования к качеству только росли – никто не хотел напортачить под самый конец.
Рабочие на склоне горы тоже приметили Красного Младенца. Малыш с ведрами высотой почти в метр шел, иногда приподнимаясь на цыпочки, чтобы ведра не задевали землю. Сначала все изумились, но вскоре по рядам пронеслись смешки: контраст между крошечным ребенком и огромной тарой выглядел невероятно комично и мило.
Однако слова этого «милого» создания были далеки от ласковых:
— Чего зенки вылупили? Еще раз посмотрите – выколю! И в котел отправлю!
Мужчины переглянулись и весело захохотали, не приняв угрозу всерьез.
Бригадир даже подошел поближе и, посмеиваясь, спросил:
— Ого, малыш, а ты не промах! Как звать-то тебя? Скажи дяде… А ведра-то небось липовые? Из картона небось склеил?
С этими словами бригадир попытался шутливо приподнять ведро и опешил. Настоящее! Железное! И пустые-то ведра весили немало, для взрослого – ерунда, но для… черт возьми, это же ребенок!
Красному Младенцу очень хотелось прихлопнуть одной ладонью этих болванов, но за спиной маячил надзиратель, а наставления Фанчжэна были еще свежи в памяти. Если он кого-нибудь убьет, придется страдать год, а то и дольше. Этого он не вынесет. Хмыкнув, он решил просто не смотреть на этих людей – с глаз долой, из сердца вон. Он добежал до источника, наполнил ведра до краев и под ошарашенными взглядами рабочих потащил их в гору.
Заметив, как застыли те, кто только что над ним подтрунивал, Красный Младенец почувствовал некое подобие удовлетворения… А мгновение спустя в его душе поднялась волна праведного гнева:
— Я, великий Великий Царь, докатился до того, что ищу признания у этих смертных червей? Ох… — сокрушался он про себя.
Но вспомнив, как его помыкают и подставляют в Монастыре Одного Пальца, он признал: даже такое внимание – это уже неплохо.
Когда он скрылся из виду, рабочие озадаченно переглянулись, потирая глаза. У бригадира сигарета изо рта выпала.
— Мать честная, мне не померещилось? Он ведь полные ведра уволок… Это ж сколько килограммов?
— Да тут не каждый мужик справится. Метровые бадьи – тяжесть-то какая!
— Может, он духом стал? Или леший какой?
— Да нет, может, болезнь какая, выглядит как ребенок, а на самом деле взрослый уже, кость крепкая…
— Пожалуй, логично. Вспомните хоть легенды про силачей-карликов.
Это объяснение показалось всем наиболее разумным.
Однако вскоре Красный Младенец вернулся. Он бежал налегке, быстро набирал воду и снова исчезал вверху. Он проделал это несколько раз без единой передышки. Рты у рабочих раскрылись сами собой, по толпе пополз шепот:
— Урод! Монстр!
На шестой раз бригадир не выдержал:
— Слушай, друг, ну и силища у тебя! Сколько ж тебе лет?
— Какой я тебе друг?! Ты мне и в внуки-то с натяжкой годишься! — Красный Младенец смерил его презрительным взглядом, тряхнул хвостиком на макушке и умчался прочь.
Все вокруг грохнули со смеху. Бригадир, чувствуя неловкость, лишь пробормотал вслед:
— Ну и характер… Он что, взрывчатку на завтрак ест?
Откуда ему было знать, что Красный Младенец вырос на Истинном Огне Самадхи, который посильнее любой взрывчатки будет.
Раз малец такой свирепый, да еще и сам утверждает, что стар, люди решили, что он и впрямь страдает от карликовости. Теперь, когда он спускался, на него смотрели уже иначе: восхищение сменилось сочувствием.
Красному Младенцу было плевать на этих обывателей, поэтому он молча продолжал свою работу.
Тем временем на вершине Фанчжэн, глядя, как заполняется рисовое поле кристального риса, довольно улыбался:
— Хорошо, очень хорошо. Сын великого демона – сам маленький демон, что и говорить. Сила, скорость… Цок-цок… Бедный монах работал бы куда медленнее. Решено: отныне полив поля кристального риса – это обязанность Цзинсиня.
С этими словами Фанчжэн, взмахнув рукавом, вернулся в монастырь.
Тут и Красный Младенец подоспел. Он ворвался на задний двор, вылил воду в буддийский чан, а затем принялся черпать оттуда и носить на поле. Одинокий Волк, выгадав момент, подкрался к Фанчжэну:
— Настоятель, а четвёртый младший брат-то не на шутку зол. По дороге всех встречных обложил. Каждого, кто на него глянет, грозится в котле сварить… Ну и сорванец же…
Фанчжэн кивнул. Он отправил Одинокого Волка за Красным Младенцем не только ради присмотра, но и чтобы иметь свои «глаза и уши», знать, насколько несносен этот ребенок. И пока что картина вырисовывалась впечатляющая. Заставить такого упрямца послушно постигать истину и следовать пути Будды – задача не из легких.
— Не зря Бодхисаттва была так щедра, отвалив сразу десять тысяч заслуг. Этот ребенок – экземпляр из разряда редчайших, — размышлял Фанчжэн.
В этот момент у него в кармане зазвонил мобильный телефон. Номер был незнакомый. Фанчжэн, недолго думая, ответил…
— Алло, это папа? — Раздался в трубке детский голос.
Фанчжэн опешил. Папа? Он огляделся, посмотрел на свою рясу, удостоверился, что он все еще монах, жены у него нет, в мирскую жизнь он не возвращался и это не сон. Лишь тогда он произнес:
— Нет, маленький благодетель, ты ошибся номером.
Раз ошиблись номером, то и говорить больше не о чем. Он просто положил трубку.