Глава 275 «Дарование монашеских имен»
Услышав, что ему наконец дадут имя, Одинокий Волк приободрился. Он почтительно подошел к Фанчжэну и склонил голову.
Фанчжэн коснулся его лба в области межбровья:
— Я говорил, что в будущем ты станешь защитником Дхармы Монастыря Одного Пальца. Сегодня я дарую тебе имя: Цзинфа!
Одинокий Волк с почтением отступил назад.
Фанчжэн продолжил:
— Белка!
Белка тут же подбежал и вытянулся по струнке.
Фанчжэн, улыбнувшись, наклонился и коснулся его лба:
— Чтобы вместить в себя весь мир, сердце должно быть широким. Дарую тебе имя: Цзинкуань.
Белка почтительно поклонился и, сияя от радости, отошел.
— Обезьяна! — Позвал Фанчжэн.
Обезьяна подошел к Мастеру и сложил ладони – вылитый монах.
Фанчжэн одобрительно кивнул и коснулся его лба:
— Свобода всегда относительна. Абсолютная, ничем не сдержанная свобода порождает лишь зло, но и слепое следование правилам ведет в тупик. Я надеюсь, что ты сможешь найти золотую середину между свободой и правилами, и тем самым обретешь истинную свободу. Твое имя: Цзинчжэнь!
Изначально Фанчжэн планировал назвать его Цзинъю, но, как активный пользователь интернета, вовремя почуял неладное. Цзинъю? Эфирное масло? В голове тут же всплыли не самые пристойные ассоциации, и он поспешил сменить имя. Ему вовсе не хотелось, чтобы в будущем Обезьяна из-за своего имени лишился всей шерсти.
Покончив с церемонией, Фанчжэн снова посмотрел на Красного Младенца:
— Цзинсинь, почему не ешь? Ты же говорил, что проголодался? Ешь скорее, а то остынет.
Красный Младенец перевел взгляд с Фанчжэна на троих довольных зверей и с обидой в голосе спросил:
— Мастер, а как же наше положение по старшинству…
Фанчжэн усмехнулся:
— Старшинство определяется временем прихода в монастырь. Одинокий Волк Цзинфа – первый старший брат, Белка Цзинкуань – второй старший брат, Обезьяна Цзинчжэнь – третий. Ты в этом списке четвертый.
— Ха-ха… Младшенький, а ну-ка поприветствуй старших братьев! — Расхохотался Одинокий Волк.
Красный Младенец в ярости закатил глаза. Он хотел использовать иерархию, чтобы придавить этих мерзавцев, а в итоге лишь помог им закрепить позиции! В груди все сжалось от обиды и разочарования.
Он резко развернулся, явив Одинокому Волку свою задницу в дудоу, и сердито продолжил есть.
Первая миска улетела за минуту. Вторая заняла десять. Третья растянулась на полчаса. Четвертая…
— Ик… — Красный Младенец, рыгая от сытости, посмотрел на сидящих снаружи Фанчжэна, Одинокого Волка, Обезьяну и Белку. Все четверо с довольным видом наблюдали за ним и явно никуда не собирались уходить.
— Ик… Вы не хотите поесть? — С надеждой спросил он. — Ик… Вы не голодны… Ик?
В ответ у четверых громко заурчало в животах, но они лишь синхронно покачали головами, отказываясь от трапезы.
Красный Младенец был готов разрыдаться. Он чувствовал, что кристальный рис уже стоит у него в самом горле. Еще немного – и он просто лопнет!
В этот момент Фанчжэн произнес:
— Амитабха.
«Неужели можно прекратить?» – с надеждой подумал малец.
Однако Фанчжэн добавил:
— Цзинсинь, вижу, ты и впрямь обожаешь кристальный рис. Не волнуйся, эта кастрюля лишь для того, чтобы возбудить аппетит, для следующей порции я сварю побольше. Обезьяна, тебе все равно делать нечего, сходи-ка накопай бамбуковых побегов, погрызем чего-нибудь на закуску. М-м… Цзинсинь, будешь?
Услышав про еду, Красный Младенец почувствовал, что его живот сейчас взорвется, и отчаянно затряс головой.
Фанчжэн улыбнулся, Обезьяна тоже хмыкнул и тут же бросился наутек выполнять поручение. Одинокий Волк, прихватив корзинку, поспешил следом. Хоть они и отказывались от риса, чтобы поиздеваться над Красным Младенцем, голод давал о себе знать.
Вскоре Фанчжэн и Обезьяна принялись чистить побеги, а Одинокий Волк и Белка уплетали их за обе щеки.
Красный Младенец, который начинал есть сидя, теперь уже просто лежал рядом с кастрюлей, в которой все еще оставалась добрая половина риса. От одного вида зерен у него кружилась голова, подступала тошнота и хотелось выть.
— Цзинсинь, не смей переводить продукты, иначе Бедный монах может преисполниться вдохновения и всю ночь напролет читать наставления, — донесся голос Фанчжэна.
Малец посмотрел на Мастера, затем на Одинокого Волка, Обезьяну и Белку. Ему хотелось плакать, но он сдержался. Как он, великий король демонов, может спасовать перед какой-то кастрюлей риса? Есть! Нужно есть!
Фанчжэн, наевшись и напившись, велел зверям присматривать за Красным Младенцем, а сам отправился в келью спать. Бодрствовать ночью – явно не то занятие, которым должен увлекаться красавец…
На следующее утро, когда деревенский петух вовсю закричал у подножия горы, Фанчжэн сладко потянулся и вышел из кельи. Первым делом он увидел Красного Младенца: тот лежал на кухне, не в силах шевельнуться.
Заглянув в кастрюлю, Фанчжэн обнаружил, что она пуста – малец действительно все съел!
— Ученик, аппетит у тебя что надо. Хочешь еще? — Усмехнулся Фанчжэн.
— Кхе! — При одном упоминании еды Красный Младенец пулей вылетел во двор и принялся мучительно опустошать желудок.
Фанчжэн нахмурился:
— Ученик, так разбрасываться едой негоже.
— Мастер, можно мы не будем говорить о еде? И о зерне тоже… — убого пролепетал малец.
Фанчжэн кивнул:
— Видимо, ты еще не проголодался. Ладно, тогда Бедный монах сам займется готовкой. Как насчет кристального риса на завтрак? Ой, ученик, тебя опять тошнит… Какое расточительство…
Весь день Красный Младенец был сам не свой. Он сидел под деревом Бодхи и боялся лишний раз пошевелиться. Однако…
Мимо проходил Обезьяна, подметая листья, и бормотал:
— Сегодняшний кристальный рис был чудо как хорош.
— Кхе!
Мелкими шажками пробежал Одинокий Волк:
— Рис с бамбуковыми побегами – просто объедение.
Белка высунул мордочку с дерева и с милым видом спросил:
— Ой-ой, ты выплюнул столько риса? Как жалко…
Наконец появился Фанчжэн:
— Амитабха. На обед приготовить кристальный рис с бамбуком или просто рис с овощами и соусом?
В конце концов Красный Младенец не выдержал. Он вскочил и заорал во все горло:
— Кто еще хоть слово скажет про рис – пришибу! Не думайте, что без магии я ничего не стою, сил у меня предостаточно! — С этими словами он с силой топнул ногой. Грохнуло так, что земля под ногами дважды содрогнулась.
Фанчжэн, читавший сутры в Буддийском зале, приподнял веко, посмотрел на него и с удовлетворением кивнул:
— Сил и впрямь много. Хорошо. Цзинфа, бери своего четвёртого младшего брата и отправляйтесь вниз за водой. Я-то боялся, что он слишком мал и слаб телом, но теперь вижу, что ты можешь отдохнуть.
Одинокий Волк расплылся в улыбке, а Красный Младенец в очередной раз пожалел, что решил выпендриться и раскрыл свои карты…
— Мастер, я еще очень слаб, можно мне не ходить? — Жалобно спросил он.
Фанчжэн лучезарно улыбнулся:
— Конечно можно. Но тогда в обед тебе придется составить нам компанию и поесть…
— Старший брат! Где ведра?! — Красного Младенца тошнило уже столько, что, казалось, даже желудочный сок закончился. Ему чудилось: еще один спазм – и внутренности вылезут наружу.
В итоге малец, вооружившись огромными ведрами, которые были почти с него ростом, отправился к источнику…
— Ой? Это что еще за ребенок? — Се Мин с любопытством уставился на шагающего с ведрами Красного Младенца, за которым тенью следовал Одинокий Волк.
Тот лишь зыркнул на него и огрызнулся:
— На что уставился? Немощь ходячая! Еще раз посмотришь – сварю тебя заживо!
Лицо Се Мина вытянулось, он в оцепенении пробормотал:
— Ну и свирепый же ребенок…