Глава 274 «Принятие в ученики»
Это можно сравнить с игрой в Лигу Легенд: если ты мастер и играешь великолепно, а я в этом ничего не смыслю и играть не умею – я просто выдерну шнур из розетки, и это точно сработает!
И вот Красный Младенец оказался в плачевном положении: магическая сила исчезла, и как теперь прикажете призывать еду?
Обезьяна, Одинокий Волк и Белка долго наблюдали за происходящим. Хоть они и не во всем разбирались, но слова Красного Младенца и Фанчжэна понимали прекрасно, а потому быстро уловили суть. Ситуация была ясной: этого глупого ребенка снова подставил настоятель! Одинокий Волк, в сердце которого еще жила обида за ту пощечину, тут же выкрикнул:
— Цзинсинь, ты же такой крутой, почему же не покажешь свои фокусы? Где твои способности? Неужто руки отсохли… или способности отпали?
Красный Младенец злобно зыркнул на него, и Одинокий Волк тут же завопил во всю глотку:
— Настоятель, этот малец опять на меня пялится! Если меня побьют – это точно он руку приложил!
От ярости Красный Младенец едва не закатил глаза. Он отвернулся и попытался продолжить колдовать.
Обезьяна и Белка, прожившие с Одиноким Волком бок о бок долгое время, чувствовали с ним крепкую связь, а потому сразу принялись добивать лежачего:
— Цзинсинь, поднажми! Раз уж расхвастался, какой ты крутой, то будет ну очень позорно, если в итоге не сделаешь ничего путного!
Белка с самым серьезным видом добавил:
— Будь я на месте Цзинсиня, я бы от стыда на глаза никому не показывался, если бы не смог доказать свою силу.
Красный Младенец слышал все отчетливо. Он впервые пожалел, что владеет Искусством Языка Зверей – зачем он только добавил себе этой головной боли?
Сейчас он чувствовал себя крайне неловко: магическая сила пропала, и какой фокус он мог выкинуть? Он тянул время сколько мог, но в конце концов отступать стало некуда. Стиснув зубы и густо покраснев, он выкрикнул:
— Смотрите на мою «технику наполнения миски рисом»! — С этими словами он просто зачерпнул миской рис, а затем уселся на очаг и, не слезая, принялся за еду.
Одинокий Волк тут же съязвил:
— Ой-ой, какая невероятная божественная способность! Я, скромный волк, так не умею. Обезьяна, а ты?
К сожалению, из-за видовых различий Обезьяна не понимал, что именно говорит Одинокий Волк, но за столько времени научился угадывать его настрой по интонации. Он тут же подхватил:
— Какая сложная техника… кажется, я тоже так могу…
— И я! — Запищал Белка.
Лицо Красного Младенца стало пунцовым, словно крупная редиска.
Фанчжэн не вмешивался. Он сидел неподалеку и со смешком наблюдал за сценой. Чая у него не было, но он наломал бамбуковые побеги на кусочки, бросил их в чашу с Бездонной Чистой Водой и пил – в этом тоже был свой особый вкус. Смаковать такой «чай», смотреть представление… истинное блаженство.
Опустошив миску, Красный Младенец осознал: ситуация плохая. Магическая сила рассеялась, Истинный Огонь Самадхи в животе погас – и как теперь переварить этот кристальный рис? Без внутренней трансформации целая кастрюля кристального риса казалась ему теперь почти невыполнимым заданием.
— Цзинсинь, ешь усерднее, твой Мастер не может оставить твой живот пустым, — растягивая слова, произнес Фанчжэн. — Доешь эту кастрюлю – приготовлю еще одну! И, разумеется, нельзя выбрасывать ни зернышка, иначе… хм-хм… Бедный монах чувствует, что сегодня вечером у него непреодолимое желание читать сутры и рассуждать о Дао, боюсь, не смогу сдержаться… — А про себя он усмехнулся:
— Сорванец? Неужели на свете есть дети более несносные, чем я сам в детстве? Чтобы проучить сорванца, нужно использовать его же методы! Без магических способностей – кто кого заборет?!
В детстве Фанчжэн был настоящим главарем детей. В те времена никто не смотрел на богатство или бедность, и он славился как самый отпетый озорник в округе. Позже, когда началась школа и учеников стали делить на классы и уровни, его собственные проблемы вылезли наружу, и жизнь стала не такой радужной. Однако он никогда не лез за словом в карман, и если кто-то смел задираться, он запросто мог и кирпичом запустить, и дубинкой из-за угла огреть.
Вспоминая свои детские безумства, Фанчжэн невольно покачал головой. Порой он был искренне благодарен Системе: если бы она не использовала метод кнута и пряника, пугая его громом и обольщая наградами, он бы, наверное, до сих пор перебивался случайными заработками, осыпая всех вокруг отборной бранью.
Даже если в глубине души он был хорошим человеком, некоторые привычки не так-то легко искоренить.
Но сейчас… Фанчжэн был доволен переменами в себе. С его нынешними манерами, если бы он решил вернуться в мирскую жизнь, то сошел бы за вполне культурного и вежливого мужчину… От этой мысли он невольно улыбнулся.
Красный Младенец, старательно запихивая в себя рис, бросил взгляд на Фанчжэна и, заметив его улыбку, вспыхнул от гнева. Это точно дело рук этого лысого ворюги! Лишил его силы и выставил на посмешище!
Однако без магии он не смел перечить Фанчжэну, поэтому лишь молча продолжил есть. Две миски уже позади, но в кастрюле оставалась еще целая гора риса. Как это осилить?!
— Цзинсинь, тебе стоит поторопиться, — напомнил Фанчжэн.
Глаза Красного Младенца забегали. Он посмотрел на Обезьяну, Одинокого Волка и Белку. В голове созрел план, и он воскликнул:
— Эй, вы трое, есть хотите? Если голодны, я, Великий Царь… кхм, ваш старший брат не против поделиться с вами. Мы ведь братья по ордену, должны помогать друг другу. Не стесняйтесь, налетайте!
Троица зверей переглянулась. Даже не глядя на Фанчжэна, они синхронно закачали головами! Еще чего! Этот негодяй, едва появившись в Монастыре Одного Пальца, то огнем дышал, то волка избивал, а теперь еще и собрался единолично слопать целую кастрюлю! Наконец-то выпал шанс его проучить, так что они лучше поголодают, но заставят его доесть все до последнего зернышка.
Одинокий Волк ядовито-саркастично добавил:
— Я не голоден. А вот ты ешь побольше, а то еще проголодаешься и начнешь обвинять настоятеля, что он тебя не кормит и издевается над детьми. И позволь напомнить: мы все пришли в монастырь раньше тебя, так что тебе следует называть нас старшими братьями!
Красный Младенец вскипел:
— Тьфу! Ах ты, дохлый…
— Амитабха! — Фанчжэн, услышав, что Красный Младенец снова готов сорваться на ругань, тут же произнес буддийский призыв.
Красный Младенец, скрежеща зубами, проглотил оскорбление и проворчал:
— Мастер, вы что, серьезно решили принять этих трех ско… м-м… животных в ученики?
Фанчжэн мягко улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:
— А почему нет? В каждом живом существе есть стремление к добру. У них есть желание познать Будду, так почему я не могу их принять?
— И какие же у них монашеские имена? — Не унимался Красный Младенец.
Обезьяна, Одинокий Волк и Белка с надеждой уставились на Фанчжэна. Монашеское имя для послушника – это словно печать: получив его, ты по-настоящему становишься частью Монастыря Одного Пальца.
Фанчжэн понял настрой этих трех малышей и улыбнулся:
— Хоть вы и пришли в Монастырь Одного Пальца давно, я не давал вам имен, желая посмотреть на ваше поведение. И сейчас я могу сказать: я вами доволен. Одинокий Волк, ты первым присоединился к нам. Изначально ты был свиреп и дик, сейчас же ты любишь играть, но это твоя натура. Изучение буддизма не означает отказ от индивидуальности, ведь такой «Будда» будет лишь бездушным воплощением, неспособным постичь собственное «Я». Запомни: впредь сначала думай, а потом делай. Оставь суету и всегда полагайся на добро.
— Белка, ты умен и сообразителен, но порой слишком мелочен и склонен к хитрости. Хоть ты и мал ростом, твое сердце должно быть шире.
— Обезьяна, я дал тебе рясу, и раньше у тебя было временное имя. Раньше ты не знал правил: брал, что хотел, и не ведал границ в своих поступках. Запомни: во всем есть правила. И они существуют не для того, чтобы сковывать тебя, а чтобы ты учился уважать других, и чтобы всем нам было легче жить вместе.
— Сегодня я официально дарую вам монашеские имена! Одинокий Волк, ко мне!