Глава 271 «Свирепый сорванец»
— Бодхисаттва даровала тебе сутру, — произнесла Система. — Если он перестанет слушаться, просто начни читать её про себя, и тогда он послушно присмиреет.
Фанчжэн едва заметно кивнул. Если так, то задание ещё можно принять. Однако любопытство взяло верх, и он спросил:
— Система, ты ведь раньше говорила, что больше не будешь сама давать задания? Почему же на этот раз…
— Это не моё задание, я лишь посредник, — тут же сменила тему Система. — По сути, всё так же, как было с Лю Фанфан: там просьба пришла от смертной, а здесь – от Бодхисаттвы. Вот и всё. Раз ты во всём разобрался, готовься встречать ребёнка.
Фанчжэн почувствовал подвох: Система заговорила подозрительно гладко и явно спешила поскорее сбыть мальчишку ему с рук. Ему почудилось, будто перед ним разверзлась бездонная яма, полная подстав. Он внезапно осознал, что Система так и не ответила на его главный вопрос!
Но в следующее мгновение прямо перед ним пролился свет Будды. В сиянии возник маленький ребёнок с голой задницей, одетый лишь в красный фартук-нагрудник. На его шее, запястьях и щиколотках поблескивали золотые кольца, на макушке торчал забавный хвостик, а между бровей алела точка. Малыш был настолько милым, будто его вылепили из тончайшего фарфора.
Едва свет Будды рассеялся и ноги коснулись земли, мальчик распахнул глаза и громогласно взревел:
— Бодхисаттва Гуаньинь, другие тебя боятся, а Я, Великий Царь, – нет! Думала, я стану тебе подчиняться? Ну так смотри: кого бы ты ни прислала, Я, Великий Царь, испепелю его одним выдохом!
С этими словами ребёнок широко разинул рот, и из него вырвался сноп яростного пламени!
Фанчжэн отпрянул, в ужасе поминая предков Системы до восемнадцатого колена. — И это ты называешь обычным ребенком?! — Вскричал он. — Где это видано, чтобы обычные дети дышали огнём? Да у тебя вся семейка такая! Проклятье!
Пфу!
Пламя выплеснулось из Буддийского зала, и Фанчжэн в суматохе выбежал следом. К его удивлению, несмотря на мощь огня, ни он сам, ни постройки храма нисколько не пострадали.
На этот раз Система даже не наказала его за ругательства – видимо, и сама чувствовала за собой вину.
— Не бойся, он не может причинить тебе вреда, — подала она голос. — Но лучше приглядывай за ним… М-м… Раньше он ел людей.
Фанчжэн закатил глаза, едва не лишившись чувств. Какой там ребёнок – ему подкинули настоящего демона!
— Эй ты, плешивый ослик! — Мальчишка вышел из Буддийского зала и, хоть и старался казаться свирепым, в глубине души пребывал в замешательстве. Он не понимал, что это за монах, который не боится его Истинного Огня Самадхи. — Как ты уцелел? Ты что, подмога, которую позвала Бодхисаттва Гуаньинь?
Фанчжэн, услышав это, обернулся и принялся пристально разглядывать сорванца. Мальчик казался ему всё более знакомым, пока он, наконец, не ахнул:
— Ты – Красный Младенец?!
— Наглость! Как ты смеешь называть меня по имени?! Жить надоело? Хочешь, чтобы Я, Великий Царь, прямо сейчас зажарил тебя и съел твое мясо? — Ребёнок кричал грозно, но в атаку не бросался. Его огромные чёрные глазки так и сверкали, как два стеклянных шарика – сразу было видно, что малый не прост. — Слушай сюда: отныне называй меня Великий Владыка Священный Младенец! Если посмеешь проявить неуважение… хе-хе… Снять кожу, вырезать кости и сухожилия – это самое малое, что тебя ждёт!
Красный Младенец говорил с великим апломбом, его взгляд был полон враждебности, а на губах играла злая ухмылка – ни дать ни взять порождение тьмы, а не дитя из приличной семьи.
Фанчжэн готов был снова сорваться на крик. Этот паршивец и впрямь оказался тем самым Красным Младенцем – сыном Царя Демонов-Быков и Девы-Ракшасы. Фанчжэн снова закатил глаза: Бодхисаттва явно переоценила его силы, подсунув ему это маленькое чудовище, с которым даже Сунь Укун едва совладал. Он принялся яростно взывать к Системе, но та прикинулась мертвой, зато в голове Мастера сама собой всплыла сутра.
— Эй, плешивый ослик, я к тебе обращаюсь! Ты что, оглох? — Не унимался Красный Младенец.
Фанчжэн, раз за разом слыша оскорбления, тоже начал закипать. Он понял: этот дикий нрав не обуздать добром. Если он не прижмёт его сейчас, жизни в храме не будет. Ни слова не говоря, он сложил ладони и принялся читать сутру, возникшую в голове.
Красный Младенец хотел было что-то добавить, но внезапно вскрикнул и рухнул на землю, вынужденный скрестить ноги. Его ладони сами собой сомкнулись. Мальчишка почувствовал, будто по его телу мечутся мириады молний. От невыносимой боли он закатил глаза и истошно завопил:
— Боль! Боль! А-а-ай! Плешивый осел, хватит! Перестань читать! А-а-ай! Сразись со мной честно, если смелый… Ой, больно-то как… У-у-у, больно…
Фанчжэну было всё равно, как сильно тот кричит. Его только что обругали последними словами и едва не зажарили живьем – даже у глиняного Будды лопнуло бы терпение, а Фанчжэн к тому же всё ещё был расстроен историей Гуань Пин. Так что сейчас он просто выплескивал накопившиеся эмоции!
На волчий вой и вопли Красного Младенца сбежались Одинокий Волк, Обезьяна и Белка. Вся троица уставилась на нежданное зрелище.
У порога Буддийского зала сидел какой-то малыш и рыдал так, что стены дрожали. Животные переглянулись. Они не понимали, что происходит, но уяснили одно: этот сопляк чем-то разгневал настоятеля и теперь горько об этом жалеет. Недолго думая, они уселись рядком и с ухмылками принялись наблюдать за чужой бедой.
Красный Младенец покосился на них, и гнев в его сердце вспыхнул с новой силой. Какое-то никчемное зверьё, даже не духи-монстры, смеют над ним потешаться?! Он уже решил: на ужин у него будут мозги обезьяны на пару, тушеное собачье мясо и суп из белки! Он бросил яростный взгляд на Фанчжэна, собираясь высказать всё, что думает, но боль мгновенно усилилась вдвое. Взвизгнув, он окончательно отбросил все дурные помыслы.
Спустя полчаса Фанчжэн опустил руки и размял плечи. — Да уж, не стоит так важничать, — пробормотал он. — Застыл в одной позе, и теперь рука затекла. Эх…
Оставив мальчишку, Фанчжэн отправился на задний двор – пора было готовить обед.
А Красный Младенец так и остался лежать на земле, задыхаясь и пуская пену. Обезьяна с тревогой спросил Мастера:
— Настоятель, а с этим что делать?
— Тащи его сюда, — бросил Фанчжэн.
Обезьяна тут же торопливо подбежал к Краснному Младенцу и волоком оттащил его на задний двор. Фанчжэн не обращал на гостя никакого внимания. Пусть себе валяется – на улице тепло, а для великого демона и бессмертного легкая прохлада нипочем.
Помыли котел, промыли рис, разожгли очаг. Обезьяна подбрасывал дрова, а Одинокий Волк и Белка уселись рядом, разглядывая Красного Младенца.
— И откуда он такой взялся? — Пробормотал Волк. — Почему без штанов?
Белка прыгнул на мальчишку, осторожно отодвинул край красного фартука-нагрудника и, указав лапкой, подтвердил:
— И правда, штанов нет.
В этот миг Красный Младенец очнулся. В его глазах полыхнула ярость, и он вскинул руку, намереваясь схватить Белку и Волка. Фанчжэн, не сводивший с него глаз, холодно хмыкнул:
— Всё ещё не раскаиваешься?!
Красный Младенец вздрогнул. Боль ещё свежим воспоминанием жила в его теле, и пережить этот кошмар снова ему совсем не хотелось. Его рука так и застыла в воздухе…