Глава 269 «Тот, кого не спасти (начало)»
В глазах Гуань Пин промелькнуло разочарование.
— Госпожа Гуань, хозяин велел мне забрать вас. Мы уже заказали лучший пир в лучшем отеле города Хэйшань, — почтительно произнес мужчина, открывая перед ней дверцу роскошного автомобиля.
Ей очень хотелось отказаться, но, глядя на этот автомобиль, а затем на вертолет, она стиснула зубы и кивнула.
В тот день Гуань Пин впервые приняла приглашение хозяина Чжана и впервые поняла, что такое роскошная жизнь и как это – поразить всех одним выступлением! Она видела знакомые лица, и когда выходила из вертолета, на лицах окружающих читалась лишь жгучая зависть. Женщина поймала себя на мысли: хоть она и твердила себе, что хочет жить честно, ей чертовски нравится это чувство! Чувство… будто она королева.
Фанчжэн провозился все утро, но наконец закончил поливать рисовое поле кристального риса. Ростки уже вымахали длиной в палец – стебли крепкие, таким ни ветер, ни дождь не страшны. Глядя на это, монах не мог нарадоваться: когда придет время собирать урожай, он наконец-то сможет наедаться до отвала и больше не бояться, что его живот останется пустым.
Довольный, он с тихим напевом вернулся в Монастырь Одного Пальца.
Дни летели один за другим. К досаде Фанчжэна, три или четыре дня подряд стоял солнечный день. Солнце припекало все сильнее, а жара становилась невыносимой.
В полдень, когда монах закончил обед и уселся в Буддийском зале, чтобы читать сутры, на пороге показался знакомый силуэт.
— Монах-наставник Фанчжэн, я снова здесь.
Фанчжэн взглянул на вошедшую и поначалу даже не признал ее. Присмотревшись, он понял: это Гуань Пин. Вот только ее наряд разительно изменился. В прошлый раз ее одежду можно было назвать приличной, сейчас же это была сама роскошь! Даже не разбираясь в шитье, монах видел, что в каждом стежке и каждой складке сквозит исключительное изящество. Наряд походил на те, что носила Ли Сюэин, – явно не из дешевых.
Заметив его странный взгляд, Гуань Пин на миг прикрыла глаза, в которых промелькнула боль, и тихо спросила:
— Монах-наставник Фанчжэн, мы можем выйти поговорить?
Монах кивнул. Они вышли из зала и устроились под деревом Бодхи. Те же места, те же люди, тот же маленький монах Фанчжэн, но женщина напротив него неуловимо переменилась.
— Благодетельница, на этот раз вы решили поведать бедному монаху продолжение вашей истории? — Спросил он.
— Да, — кивнула она. — Монах-наставник Фанчжэн, я запуталась еще сильнее.
— Почему же вы в сомнении?
— Монах-наставник, скажите… ради чего живет человек?
— А ради чего живете вы? — Вопросом на вопрос ответил Фанчжэн.
Гуань Пин покачала головой:
— Я и сама не знаю. С самого детства папа с мамой твердили мне, что жить нужно так, чтобы за тебя не было стыдно. Я исступленно училась, стремилась к лучшему, получала всевозможные стипендии и в итоге вырвалась из толпы студентов, став актрисой. — Увидев, что монах никак не реагирует, она не удержалась и добавила:
— Обретшей небольшую известность.
Лицо Фанчжэна оставалось бесстрастным, словно достижения Гуань Пин не стоили и ломаного гроша – во всяком случае, они не вызвали в его душе ни малейшего всплеска.
Гуань Пин нахмурилась и продолжила:
— В недавнем хите «Записи о событиях эры Чжэньгуань» я играла вторую главную роль.
И вновь никакой реакции. Для него эта «вторая роль» ничего не значила. Откуда ей было знать, что Фанчжэн уже встречался с суперзвездой мирового масштаба? Что ему успех актрисы второго-третьего эшелона?
В душе Гуань Пин всколыхнулось недовольство, но она продолжила:
— А потом в мою жизнь внезапно ворвался он. Он намного старше, но человек хороший, он буквально преследовал меня. Узнав, что я здесь, он прислал за мной людей, вертолет… чтобы забрать меня на обед.
Она украдкой взглянула на Фанчжэна. Монах сидел совершенно спокойно. Гуань Пин едва сдержалась, чтобы не спросить: «Ты хоть знаешь, что такое вертолет?»
— Я поехала, — заговорила она вдохновенно. — Это был самый роскошный прием, который я когда-либо видела. Мой триумф. Появление на вертолете, дорожки, усыпанные цветами, хрусталь, красное вино восемьдесят второго года… Всё это так дурманит голову…
Чем дольше она говорила, тем ярче становилась ее улыбка.
Глядя на нее, Фанчжэн начинал понимать, зачем она здесь.
И вдруг Гуань Пин, продолжая улыбаться, заплакала. Она закрыла лицо руками и зашлась в рыданиях, перешедших в настоящий вопль.
Монах вздохнул. Он не проронил ни слова, терпеливо ожидая.
Спустя минут пять или шесть она выплакалась и, выпрямившись, посмотрела на него:
— Настоятель, я ведь больна, да? Всё мое воспитание говорит мне, что такая жизнь в золотой клетке превращает людей в ничтожеств! Я знаю, что его интерес ко мне – лишь временная прихоть. Он уже бегал за многими актрисами, но все их браки быстро распадались. Я не стану исключением. Раньше я презирала таких людей, считала их выскочками с деньгами. Но… но мне правда нравится это чувство! Однако каждый раз, когда я готова согласиться, голос в душе кричит мне: «Ты грешница!». У меня такое чувство, будто я совершаю преступление, продаю душу демону… Мне страшно… но я так этого жажду. У-у-у…
Фанчжэн снова вздохнул. Всё было так, как он и думал: перед ним стояла несчастная и жалкая женщина. На одной чаше весов – соблазн денег, на другой – мораль. Она хотела богатства, но боялась осуждения собственной совести. Но глядя на ее наряд, становилось ясно: пока язык лепетал о сомнениях, тело уже сделало свой выбор.
Монах сложил ладони:
— Амитабха. Благодетельница, если вы уже приняли решение, зачем же пришли к бедному монаху?
В этот миг Фанчжэн почувствовал к ней толику пренебрежения. Он видел немало женщин: Фан Юньцзин, Ма Цзюань, Цзин Янь, Ли Сюэин… Среди них были и красавицы, и самые обычные, но все они были настоящими, у них были цели и душа. Даже Ли Фэнсянь, которая торговала телом ради денег, делала это ради выживания и в глубине души мечтала вырваться, найти свой путь.
Гуань Пин же совершенно потеряла себя. В ее глазах не осталось ничего, кроме жадности и вожделения. Так зачем она пришла? Действительно ли ей нужен был совет?
Женщина опешила. Она посмотрела на свое платье, затем в чистые, пронзительные глаза Фанчжэна. В ее взгляде мелькнуло раскаяние, и она прошептала:
— Я… я еще не приняла окончательного решения. Мастер, я хочу, чтобы вы вытянули меня. Заставили окончательно склониться в ту или иную сторону. Прошу вас.
Монах улыбнулся:
— Если только в этом дело, то бедный монах действительно может вам помочь.
Его лицо стало величественным и строгим:
— Благодетельница, смотри на мою руку!
С этими словами Фанчжэн незаметно активировал Божественную Способность «Сон Желтого Проса».
Гуань Пин посмотрела на его ладонь и ахнула: там внезапно расцвел золотой лотос, в сердцевине которого лежала золотистая пилюля. Она сияла радужными огнями и была невероятно прекрасна. Даже не приближаясь, можно было почувствовать дивный аромат. Лишь глупец не понял бы, что перед ним сокровище не от мира сего.