Глава 259 «Настоятель в гневе!»
Обезьяна никогда не видел канонады петард на Праздник середины осени, но на Цинмин он ходил вместе с Фанчжэном на фамильное кладбище семьи Сунь Цяньчэна. Тогда с ними была и девчушка Мэнмэн. Увидев Сунь Цяньчэна сейчас, Обезьяна сразу вспомнил о малышке.
Поняв что-то важное, он закричал:
— Настоятель, я видел ту девочку!
— Ты видел?! — Фанчжэн, собиравшийся уже сорваться с места, резко обернулся. — Где?
— Когда ходил за мотыгой. Видел у подножия горы, как две женщины с ней разговаривали. Я лишь мельком глянул, не присматривался, — Обезьяна виновато почесал в затылке.
— Узнать их сможешь? — Спросил Фанчжэн.
Обезьяна с беспомощностью в голосе ответил:
— Я лишь скользнул по ним взглядом… В общем, почти ничего не помню.
— Идем! — Фанчжэн схватил Обезьяну за руку и потащил в Буддийский зал. — На колени. Постарайся изо всех сил воскресить в памяти тот миг, когда ты видел Мэнмэн!
Сказав это, Фанчжэн скрестил ноги, сел и ударил в деревянную рыбу. Иначе было нельзя: его собственное сердце не знало покоя. Чтобы применить свои способности, ему нужно было обрести тишину внутри.
Под чистый, пустой звук деревянной рыбы Обезьяна быстро успокоился. Одинокий Волк и Белка присели снаружи Буддийского зала, заглядывая внутрь. Оба малыша явно были вне себя от тревоги и не находили себе места.
Но они и не догадывались, что больше всех места себе не находил сам Фанчжэн. Теперь у него был мобильный телефон, и он ежедневно читал новости, где сообщения о похищении детей встречались пугающе часто. Похищение ребенка – это не просто одна загубленная жизнь, это гибель целой семьи! Ребенок – сокровище дома, и когда его забирают, мир рушится в одночасье, а жизнь превращается в муку, что хуже смерти… Хорошо еще, если ребенка продадут людям, у которых есть хоть капля совести, но если он попадет к злодеям, участь его будет ужасна. Фанчжэн вспомнил, как Сунь Цяньчэн метался в отчаянии, словно муха, потерявшая голову, и гнев в его груди закипал все сильнее.
Стук деревянной рыбы не приносил покоя, и Фанчжэну пришлось начать читать сутру, пока на сердце не легла долгожданная гладь. Он вздохнул:
— Бедный монах всё же не достиг должного просветления, раз мирское так легко колеблет его дух. Ох…
Как только Фанчжэн обрел внутреннюю тишину, он волей своей воззвал к силе Бодхисаттвы Тысячерукой и Тысячеокой Гуаньинь и погрузился в глубины памяти Обезьяны.
Мгновение спустя Фанчжэн открыл глаза, но уже не в храме, а у подножия Горы Одного Пальца, у входа в деревню. Он видел всё глазами Обезьяны – тот самый мимолетный взгляд. Действительно, у въезда две женщины о чем-то толковали с Мэнмэн.
Фанчжэн глубоко вдохнул:
— Замри!
Картина застыла. Фанчжэн усилием мысли перенесся за спину Мэнмэн и присел, разглядывая женщин. У одной кожа была землисто-желтого цвета, на голове – платок, одета в клетчатую рубашку и старые джинсы. Другая – с острым, как у крысы, лицом и крошечными глазками, на подбородке виднелась родинка. На ней была розовая кофточка. Она держала в руке леденец на палочке и хитро улыбалась, явно что-то обещая.
Мэнмэн же мотала головой – видать, девчушка была хорошо воспитана и не брала подарки у чужих.
Глядя на милое личико Мэнмэн, а затем на лица этих двух женщин, Фанчжэн почувствовал, как в нем вспыхивает яростное пламя! В этот миг он по-настоящему пришел в ярость. Столь гнусные дела, взывающие к небесному правосудию, до сих пор творятся людьми… Неужели они совсем не боятся после смерти угодить в ад?
— Система, а ведь на самом деле существует ли ад? — Спросил Фанчжэн.
— Ад – в сердце твоем, — двусмысленно ответил Система и предостерег:
— Гнев в тебе бушует великий. Потуши огонь, пока не поздно.
Фанчжэн опешил, а затем усмехнулся:
— Что, неужели ты больше не хочешь, чтобы бедный монах наставлял их на путь истинный?
— Амитабха. Злодея должен мучить злодей, а против тех, в ком не осталось добра, следует обратить гнев Видьяраджи. Слова «отложить нож палача и повернуться к берегу» предназначены для тех, в чьих душах еще теплится свет. Удачи тебе…
Фанчжэн проворчал:
— Спасибо, конечно. Но разве от тебя не будет никакой дельной помощи? Какой толк просто языком чесать?
— Тут тебе придется полагаться лишь на себя, — как ни в чем не бывало отозвался Система.
Фанчжэн лишь закатил глаза. Раз помощи ждать не стоит – так тому и быть. Запомнив лица похитительниц, он, не говоря ни слова, покинул мир сновидений и отправился вниз. В деревне всё кипело: те, у кого были машины, устремились в погоню за пределы поселения, остальные прочесывали каждый уголок внутри – заглядывали в подставы, в канавы, искали у реки… Ван Югуй как раз прибыл на место вместе с полицейским для расследования.
Фанчжэн заметил полицейского вдали. Это был старый знакомый, местный уроженец по имени Люй Лян. В прошлый раз, когда Юй Гуанцзэ искал белье, именно Люй Лян вел дело. Фанчжэн не стал подходить к нему, а лишь указал пальцем в пустоту, творя Сон Желтого Проса!
Люй Лян искал улики, как вдруг перед глазами всё поплыло. Возникла странная картина: две женщины беседуют с маленькой девочкой и протягивают ей леденец на палочке!
— Это Сунь Мэнмэн? — Сердце Люй Ляна екнуло. Он хотел закричать, но голос пропал. Тогда он бросился вперед, надеясь подхватить ребенка на руки, но его ладони прошли сквозь тело девочки, словно сквозь туман.
— Галлюцинация?! — Изумленно выкрикнул Люй Лян.
— Амитабха! — В этот миг раздался буддийский призыв.
Люй Лян поднял голову и увидел, как в небе над Горой Одного Пальца проступила гигантская статуя бодхисаттвы из чистого золота. Бодхисаттва восседала на вершине, и лик её сочетал милосердие с глубокой скорбью.
— Бодхисаттва Гуаньинь? — Люй Лян едва не лишился чувств. Что за наваждение здесь творится?
Но в следующее мгновение видение растаяло. Когда он пришел в себя, то с изумлением обнаружил, что стоит у восточного въезда в деревню – дороги, ведущей прямо к Горе Одного Пальца! А вдали к нему уже бежали Ван Югуй и остальные…
— Люй Лян, ты что, заяц? Как ты так быстро там оказался? — Кричал Ван Югуй.
Только тут Люй Лян вспомнил, что секунду назад был совсем в другом месте. Как он здесь очутился? Мысли вернулись к странному сну. Он невольно взглянул на Гору Одного Пальца, но там не было никакой статуи. Однако он твердо знал: этот сон возник не на пустом месте. Это не совпадение! Вспомнив лица тех женщин, он поразился – они стояли перед его взором так отчетливо, будто он смотрел на них прямо сейчас!
Люй Лян немедленно выхватил мобильный телефон и набрал номер:
— Папа, мне нужна твоя помощь!
— Ого, помощь понадобилась? Неужто наш дипломированный студент снизошел до своего старика, простого маляра? — Раздался в трубке насмешливый голос. Говорил Люй Хуэй, старый оперативник, который десятки лет проработал художником-криминалистом. К сожалению, с развитием технологий его умение рисовать портреты со слов очевидцев почти перестало цениться. По крайней мере, его сын Люй Лян его не ценил. Молодой полицейский верил в компьютеры, 3D-моделирование и камеры наблюдения – мол, достаточно найти запись и показать свидетелю.
— Ой, старейшина, не время для шуток! Случилось беда, в деревне Одного Пальца ребенка украли. Я знаю, как они выглядят. Мне нужно, чтобы ты немедленно их нарисовал. Мы разошлем портреты во все отделения, только сообща сможем быстро…
Люй Лян не успел договорить, как из трубки донесся рев: