Глава 254 «В ожидании солдата»
«Решать моему сердцу?», – Лю Фанфан прижала руку к груди и погрузилась в раздумья. Неужели все эти годы он действительно не покидал ее? Неужели на той пристани она видела лишь пустые лодки? Неужели он так и не вернулся?
Прошло немало времени, прежде чем она отворила ворота храма и медленно побрела прочь. Позади нее Обезьяна в недоумении почесал в затылке, совершенно не понимая, что здесь произошло…
А в это время Фанчжэн, давно отбросив маску великого мастера, вцепился в мобильный телефон и взахлеб пересказывал Цзин Янь все, что довелось увидеть. Результат не заставил себя ждать.
— У-у-у… как это трогательно… у-у-у… — Цзин Янь на том конце провода разрыдалась в три ручья.
Фанчжэн лишь беспомощно вздохнул:
— Амитабха. Благодетельница, чувства чувствами, но дело делать надо. Послушай меня: ту пристань сносить нельзя! И еще, помоги ей разыскать сведения об Юй Гуанхуа, пусть у этой старой женщины не останется сожалений в конце пути.
— Не волнуйся, я все сделаю… Э-э, так тебе не удалось убедить ее оставить пристань? — Спросила Цзин Янь, вытирая слезы.
— А разве важно, оставит она ее или нет? — Ответил Фанчжэн и нажал на отбой. Ему хотелось сказать что-то еще, но он почувствовал, что впал в беспомощность – нужные слова не шли на ум, лишь в душе разливалась какая-то щемящая горечь. Что до Лю Фанфан, то увидев ее воспоминания, Фанчжэн навсегда оставил мысли о том, чтобы уговаривать ее уйти. Он просто хотел, чтобы остаток ее дней прошел в умиротворении, чтобы ей было хоть немного легче и радостнее. Только и всего.
Цзин Янь замерла, о чем-то напряженно размышляя, и наконец решилась набрать номер.
— Цзин Янь, не мне это говори, а ребятам расскажи. Послушаем, что они думают… У нас как раз совещание. Выкладывай все, что узнала, без утайки, — раздался в трубке властный голос.
У журналистки екнуло сердце. Она и не предполагала, что ее звонок окажется столь несвоевременным – или, наоборот, судьбоносным. В правительстве города шло совещание!
В здании администрации мужчина средних лет включил громкую связь, положил телефон на стол и произнес:
— Послушайте все, а потом решим, сносить объект или нет.
Цзин Янь, хоть и оробела на мгновение, быстро взяла себя в руки. Она глубоким вдохом уняла дрожь, мгновенно выстроила в голове все факты, услышанные от Фанчжэна, и начала свой рассказ. В этот миг она впервые забыла о беспристрастности своей профессии. Она не просто излагала сухие факты – она сама стала Лю Фанфан. С небывалым чувством она описывала эту любовь, которую война заставила замереть на месте, но которая продолжала свой путь в любящем сердце. Она говорила и плакала, а закончив, поняла, что сегодня превзошла саму себя. Никогда прежде ей не удавалось говорить так проникновенно!
Рассказ завершился, но на том конце воцарилась тишина. Цзин Янь затаила дыхание. Услышат ли ее? Проймет ли их эта история?
… Разговор продолжился, и вскоре Цзин Янь, слушая ответ, сквозь слезы улыбнулась – со стороны это выглядело довольно странно.
Вскоре из храма вышла Лю Фанфан. Журналистка вытерла глаза. Она не знала, как подступиться к этой упрямой женщине; ведь она сама вела ее в гору, а в итоге осталась не у дел…
Впрочем, в конце концов все разрешилось доброй улыбкой.
Сев в машину, Цзин Янь спросила:
— Тётушка Лю, куда едем?
— Давай на старую пристань, хочу напоследок глянуть, — тихо ответила Лю Фанфан.
У Цзин Янь похолодело внутри. Неужели она так и не обрела покой? Неужели снова собирается стоять там под ветром и дождем?
Всю дорогу они молчали. Подъехав к месту, Цзин Янь выдохнула:
— Тётушка Лю, приехали. — Увидев, что пристань стоит нетронутой, она втайне испытала облегчение.
— Да, приехали. Ну что ж, пора и в путь, — внезапно произнесла Лю Фанфан.
Цзин Янь изумилась:
— В путь? Куда это?
— Домой хочу, в родную деревню Далю. Интересно, цела ли еще та «Березовая роща»? — Отозвалась женщина.
Журналистка вновь замерла от неожиданности, а потом расплылась в улыбке:
— Тётушка Лю, значит, вы решили вернуться?
— М-м. Тот, кого я ждала, вернулся, так что и мне пора домой, — улыбаясь, Лю Фанфан откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.
Цзин Янь довольно хмыкнула про себя: «А настоятель-то не подвел, ну и силища у него…»
Цзин Янь уехала, но жители района у старой пристани остались в полном недоумении. Что это вообще было? С утра нагнали кучу экскаваторов, орали, что все снесут, а к обеду – как ветром сдуло. Репетиция по сносу, что ли?
Однако спустя несколько дней по городу поползли слухи. Когда люди узнали о прошлом Лю Фанфан, многих охватило жгучее чувство вины. Жители искали ее повсюду, желая сказать лишь одно слово: «Прости».
Но Лю Фанфан к тому времени уже покинула Хэйшань. О ее местонахождении никто не распространялся. Лишь немногие навестили ее в деревне, и убедившись, что жизнь ее наладилась, оставили в покое. Теперь она каждый день гуляла в березовой роще, смотрела на вырезанные на стволах имена и улыбалась, словно дитя.
— Ох, годы уже не те, память подводит, едва не опростоволосились, — пробормотал староста деревни Далю, присев в высокой траве неподалеку.
— Это точно. Второпях вырезали, а ведь сработало, ха-ха! — Усмехнулся его спутник.
… Но эти двое в своем довольстве не слышали, как Лю Фанфан шептала у дерева:
— Хоть это и подделка… все равно спасибо…
Десять лет спустя Лю Фанфан получила письмо из армии. В нем было две вещи: та самая фотография, что она когда-то отдала Юй Гуанхуа, и боевая награда! В письме описывались его подвиги и официально подтверждалось, что он геройски погиб.
Спустя три года Лю Фанфан ушла из жизни, прижимая к груди награду и снимок. А на старой пристани установили бронзовое изваяние: женщина в ципао, чей взор вечно устремлен на Восток. Местные прозвали ее «В ожидании солдата».
О том, что случится в будущем, Фанчжэн еще не знал. Он знал лишь одно: сейчас он в бешенстве, и причина тому…
— Одинокий Волк! Ты хоть понимаешь, сколько стоит этот стол?! — Фанчжэн, скрежеща зубами, смотрел на обломок ножки, валявшийся на полу.
— Настоятель, я нечаянно… — Волк понурил голову, напоминая нашкодившего щенка.
Обезьяна, стоя в сторонке с метлой, злорадно вставил:
— Настоятель, я свидетель! Этот обормот грыз ножку стола, чтобы зубы поточить, ну и перегрыз ее…
Волк тут же свирепо зыркнул на примата, но тот лишь уставился в потолок, всем видом показывая: «Я вообще молчу».
Когда Фанчжэн вновь глянул на Волка, тот окончательно притих.
Монах замолчал. Он всерьез задумался: стол сломан, как теперь обедать? Раньше-то как было – накроешь стол, расставишь чашки-ложки, любо-дорого посмотреть. А теперь что – всем скопом с мисками в углу на карачках сидеть?
Молчание настоятеля давило на Волка непосильным грузом. Решив, что Фанчжэн придумывает ему кару пострашнее, он робко выдавил:
— Настоятель… ну… и что делать?
Фанчжэн покосился на него и со вздохом ответил:
— Если ты в порядке, то и день солнечный.
— А если не в порядке? — Ляпнул Одинокий Волк.