Глава 244 «Отец исстрадался»
Поднимаясь на гору, Ши Дачжу намеренно скрыл, кто он такой. Боялся, что Фанчжэн окажется очередным шарлатаном, который выпишет рецепт, едва завидев его тугой кошелек. Но в итоге он убедился: этот монах – настоящий мастер. От начала и до конца тот ни словом не обмолвился о деньгах: помог решить проблему и вежливо проводил гостя. Обходительный, способный, но без тени высокомерия; мягкий, точно вода, а улыбка – словно солнечный свет… Глядя на такого юношу, Ши Дачжу невольно залюбовался им и в душе даже пожалел, что это не его родной сын. Но как только он вспоминал о собственном чаде, ему хотелось разразиться проклятиями:
«Этот парень совершенно лишен стремлений, – ворчал он про себя, – ленивый донельзя. И как он только выжил в этой многомиллиардной толчее? Неужели остальные были еще никчемнее? Знал бы, прихлопнул бы его в колыбели… меньше было бы сейчас мороки».
Вернувшись в деревню, Ши Дачжу внезапно воодушевился и заглянул к соседу. Вскоре он вышел оттуда и отправился к себе. Стоило толкнуть дверь, как он увидел: Ши Сяочжу, как и ожидалось, сидит на диване, жует какую-то закуску, уставившись в телевизор, и пребывает в своих мыслях.
Гнев в душе Ши Дачжу вспыхнул мгновенно, но в последний момент он сумел сдержаться. Глубоко вдохнув, он присел рядом с сыном.
— Сын, — сказал он, — твой дядя Линь из соседнего дома просил тебя зайти, помочь кое с чем.
— О-о, — Ши Сяочжу послушно поднялся и вышел.
На самом деле Ши Сяочжу не был лентяем от природы. Просто ему казалось, что в этом мире нет ничего такого, чего его семья не могла бы купить. Самолетики, танки – все те игрушки, о которых мечтали другие дети, стоило ему в детстве лишь заикнуться, и его старик притаскивал их целыми грудами. Повзрослев, он столкнулся с тем же: пока другие из кожи вон лезли, чтобы заработать, ему достаточно было просто протянуть руку. Другие пахали, чтобы купить квартиру, а ему оставалось лишь выбрать ту, что по вкусу. Постепенно он понял: в жизни нет никакого драйва. Когда все достается слишком легко, всё теряет смысл, а когда нет смысла – нет и надежды. Так он и стал совершенно апатичным.
Выйдя из дома, он направился к соседям. Едва переступив порог, он увидел дядю Линя, который возился с цветочными горшками. Завидев Сяочжу, тот сразу оживился:
— Сяочжу, иди-ка сюда, помоги переставить вещи. Я сегодня один дома, а тут столько всего, мне самому никак не управиться.
— Ладно, я помогу, — ответил Ши Сяочжу и принялся переносить цветочные горшки.
Они провозились полчаса, пока всё не было расставлено по местам.
— Дядя Линь, ну я пойду, — сказал Ши Сяочжу.
— Погоди! Постой! — Прикрикнул дядя Линь. Он схватил парня за руку и вложил в его ладонь две сотни юаней. — Это тебе за работу. Ты потратил силы, помогая мне, а труд должен быть оплачен.
— А? — Ши Сяочжу замер на месте, ошеломленный. За всю свою жизнь он просил деньги, машины, дома, но он никогда их не зарабатывал! Эти внезапные две сотни были небольшой суммой, но по его спокойному, как водная гладь, сердцу прошла рябь. Оказывается, зарабатывать деньги – вот каково это! «Я действительно могу сам зарабатывать!» В тот миг Ши Сяочжу почувствовал радость – настоящую, искреннюю радость, идущую из глубины души.
— Что «а»? Ты это заслужил, бери, — сказал дядя Линь.
Ши Сяочжу почесал в затылке:
— Дядя, я не могу взять эти деньги.
— Почему это не можешь? Разве ты не приложил усилий, помогая мне? Когда рабочие на вашей стройке дробят камни, ты же им платишь? Платишь. Здесь та же логика. Просто твой дядя Линь небогат, много дать не может, так что это так, знак почтения.
Ши Сяочжу вышел от соседа, пребывая в некотором ступоре. Он просто взял и заработал! Первая в жизни «золотая жила» – две сотни!
А дядя Линь тем временем ворчал у себя в доме:
— Совсем этот Ши Дачжу с ума спятил. Прибежал ко мне, сам с натугой вытащил эти горшки наружу, чтобы потом заставить сына тащить их обратно, да еще и приплатил мне десять тысяч за труды… Вот уж точно – денег куры не клюют, девать некуда.
Тем временем Ши Дачжу сидел у себя, нервно прислушиваясь. Если кто и знал Ши Сяочжу лучше всех, так это его отец. Но именно из-за того, что он знал его слишком хорошо, некоторые вещи, словно за тонкой бумажной ширмой, оставались неясными. Он всегда пытался, пользуясь отцовской властью, заставить Сяочжу делать то или это, стать тем или иным… Но он никогда не задумывался о том, кем Ши Сяочжу хочет стать сам, чего он желает, а чего нет.
Осознав это, Ши Дачжу и решился на такую хитрость. Однако он не был уверен, сработает ли его затея, и потому в душе очень волновался.
В этот момент вошел Ши Сяочжу. Держа в руках две сотни, он бросил их отцу.
Ши Дачжу, изобразив неведение, спросил:
— Это что такое?
— Деньги. Дядя Линь дал, сказал – за работу, — выражение лица у Ши Сяочжу было странным, а голос звучал немного неестественно.
— Ого! Заработал?! Стал способным? Ха… Твой старик, когда был в твои годы, всё еще руку тянул за деньгами. А ты, пацан, уже сам зашибать начал, круто! — Воскликнул Ши Дачжу.
Ши Сяочжу изумленно переспросил:
— Круто?
— А то! Эти две сотни я заберу, считай это твоим почтением ко мне. Раньше я тебе давал, а сегодня ты мне. Пойду-ка я, куплю себе выпивки, ха-ха… — Ши Дачжу помахал купюрами, радостно вскочил и направился к выходу. А в душе он прямо-таки стонал: «Ну не идиот ли я? Потратил десять тысяч, вернул две сотни, да еще и радоваться должен! Что за пойло я куплю на две сотни? Его вообще пить-то можно?»
Видя, как радуется отец, Ши Сяочжу тоже невольно воодушевился. Почтение? Так вот это и есть почтение? Самому заработать и отдать отцу? Это… кажется, довольно интересно! Настоящий вызов!
И в тот момент, когда Ши Дачжу уже переступал порог, Ши Сяочжу крикнул:
— Батя, я хочу начать свое дело!
Ши Дачжу услышал это, и всё его тело задрожало. Он едва не расплакался! Мать Сяочжу ушла рано, и он с самого детства растил его один, заменяя и отца, и мать, трясся над ним, как над сокровищем. Он-то думал вырастить общественную элиту, а получил какого-то социального трутня. И только сейчас он увидел надежду на то, что этот сорняк превратится в человека!
Ши Дачжу тут же кинулся назад, уселся перед сыном, скрестив ноги, и расплылся в улыбке:
— Сын! Ты хочешь открыть бизнес?
— Да.
— А почему вдруг? — Спросил Ши Дачжу.
— Чтобы самому зарабатывать и самому тратить. Ну и тебе выказывать почтение. Мне кажется, в этом есть какой-то смысл, — ответил Ши Сяочжу.
Ши Дачжу рассмеялся:
— Смысл в этом определенно есть. Но, сын, ты говоришь «свое дело», а что именно ты планируешь? Чем хочешь заниматься? Только не говори, что хочешь, как и твой старик, зарыться в горах и быть местным богачом. Это же скука смертная. Нужно иметь хоть какие-то стремления, не так ли?
— Верно… Но я ведь больше ничего и не умею, — признался Ши Сяочжу.
— Не умеешь? Это дело поправимое. Поезжай, посмотри мир, выбери, что тебе по душе, да поучись. А как научишься – начнем! Я тогда дам тебе денег… Нет, не так – я инвестирую! Ты дашь технологии, я дам капитал, и мы с тобой на пару замутим дело. Что скажешь?