Глава 243 «Мастер рассказывает историю»
Фанчжэн был не на шутку изумлен – он и не думал, что Тань Цзюйго такого высокого мнения о нем. Его Дхарма глубока? Сам Фанчжэн так не считал: в лучшем случае он просто старался во всем видеть светлую сторону. Тем не менее он отступил в сторону, приглашая гостя войти:
— Амитабха. Бедный монах лишь прочел несколько священных писаний, не стоит говорить о глубине моих познаний. Проходите, благодетель. Коль есть у вас сомнения, я постараюсь помочь, чем смогу.
Ши Дачжу кивнул и проследовал за Фанчжэном во двор.
Они присели на большой камень под деревом Бодхи, служивший скамьей. Фанчжэн вынес две чаши воды. Ши Дачжу принял подношение, поблагодарил, но пить не стал – его явно что-то глодало.
— Настоятель Фанчжэн, есть у меня сын, — начал он торопливо. — Мальчишка смышленый, но вот беда – совершенно не хочет к чему-то стремиться. Сколько ни твержу ему: поезжай, посмотри мир, наберись опыта, — ни в какую! Вцепился в землю, хочет только в поле ковыряться. Ну какой в наше время прок от этого? Я ему слово – он мне десять, пару раз так разругались, что из дому на несколько дней сбегал. Эх, настоятель, думаете, мне легко? Я же как лучше хочу. Молодой ведь, надо же ему чего-то в жизни добиться, а не в деревне киснуть. Скажите, есть ли способ заставить его взяться за ум и уехать?
Фанчжэн мягко улыбнулся, отхлебнул Бездонной Чистой Воды и, выждав паузу, проговорил:
— Благодетель, позвольте бедному монаху рассказать вам одну историю.
— А? — Ши Дачжу оторопел. Он пришел за советом, а ему сказки сказывают? Но всё же он вежливо кивнул, показывая, что готов слушать.
— В древние времена, — начал Фанчжэн, — жил в одном государстве наставник. Положение его было выше всех прочих, но годы брали свое, и решил он найти себе преемника, дабы передать ему свою мантию и чашу. Рядом с ним был лишь один послушник – человек послушный, преданный, который день и ночь с великим почтением заботился о мастере. И вот однажды ночью наставник внезапно окликнул его: «Будда?»
— Окликнул послушника «Буддой»? — Ши Дачжу недоуменно нахмурился. — Кто ж на такое дерзнет ответить?
— Именно, — кивнул Фанчжэн. — Послушник тоже так подумал. Он тут же пал на колени и замахал руками: «Государственный наставник, я лишь ваш смиренный слуга, никакой я не Будда, вы ошиблись».
— На вторую ночь наставник снова позвал: «Будда?»
— Послушник опять повалился в ноги, клянясь, что он не тот, за кого его принимают.
— Так продолжалось три ночи подряд. На четвертую наставник лишь горько вздохнул и прочел стихи: «Тяжел железный ошейник без отверстий, и нести его приходится самому, обременяя детей и внуков напрасными хлопотами; хочешь поддержать врата дома своего – изволь босым взойти на гору из ножей». Вскоре мастер ушел в нирвану, а послушник так и остался послушником, ни на йоту не изменившись.
— И что это значит? — Ши Дачжу окончательно запутался.
Фанчжэн перевел взгляд на листву дерева Бодхи:
— Наставник хоть и был велик в познании Дао, но на закате лет впал в гордыню и одиночество. Он пытался заставить быка есть траву, силой принуждая ученика к пробуждению. Но если послушник видел в себе лишь слугу, а не Будду, разве мог он постичь истину?
Ши Дачжу вдруг осенило:
— Настоятель, вы хотите сказать, что я действую неверно? Но что же мне тогда делать?
Фанчжэн, не проронив ни слова, наклонил свою чашу и выплеснул остатки воды на землю.
Старик наблюдал за этим с полным непониманием на лице:
— К чему это?
— Посмотрите на эту воду, — сказал Фанчжэн. — Если оставить ее, она просто будет течь вниз. Но если… — С этими словами он пальцем прочертил в пыли небольшую бороздку, и вода послушно потекла вдоль нее.
Ши Дачжу хлопнул себя по лбу и воскликнул:
— Понял! Я всё понял! Нужно направлять течение, а не бороться с ним! Благодарю вас, мастер, теперь мне всё ясно!
— Амитабха, — улыбнулся Фанчжэн, — бедный монах носит имя Фанчжэн и не достоин столь высокого титула.
— Нет-нет, мастер, не скромничайте! Еще как достойны! — Ши Дачжу рассыпался в благодарностях, осушил свою чашу залпом и замер. — Ох… А вода-то… Откуда у вас такая вкусная вода?
— Когда на душе хорошо, всё вокруг кажется прекрасным, — ответил монах.
Ши Дачжу не стал копать глубже, торопливо распрощался и почти бегом пустился вниз по тропинке.
Фанчжэн смотрел ему вслед, и в душе у него поднялась легкая волна грусти – как же это всё-таки здорово, когда у тебя есть родители.
— Система, задание по достижению известности я выполнил. Что дальше? Будут еще поручения? — С любопытством спросил он.
[Ты завершил все вводные задачи. Теперь Монастырь Одного Пальца обрел небольшую известность, и этот статус обещает быть стабильным. Отныне способ выдачи заданий изменится: они будут зависеть от паломников, приходящих в храм. Сейчас среди них нет тех, кто соответствовал бы условиям, так что пока – тишина].
— Вот как… — Фанчжэн испытал легкое разочарование. Пусть задания Системы порой и отдавали извращенством, но награды за них заставляли его буквально исходить слюной. К тому же, если присмотреться, все эти дела он делал бы и без всякой Системы. А раз делать всё равно придется, то получать за это бонусы – чистая выгода. И теперь, когда этот источник иссяк, он почувствовал пустоту.
Тем временем Ши Дачжу спустился к подножию, где у въезда в деревню Тань Цзюйго невозмутимо дымил своей трубкой. Завидев гостя, староста тут же язвительно крикнул:
— Ах ты, старый хрыч! Чего дома не сидишь, богатства свои не множишь? Зачем сюда приперся?
— Хе-хе, будто сам не знаешь, — усмехнулся Ши Дачжу. — Но в этот раз я тебе правда благодарен. Настоятель там и впрямь толковый. Вроде и говорит вещи очевидные, но как-то так скажет, что прямо в сердце западает. Пара слов, притча – и я всё понял. Вроде та же истина, тот же путь, а слушать приятно! Не то что ты – чуть что, сразу матом кроешь.
— Ну, раз приятно было слушать, то катись-ка ты к своему оболтусу, пока он окончательно не обленился, — фыркнул Тань Цзюйго.
— Всё-всё, ухожу, не до тебя сейчас. Вот разберусь с парнем, тогда и поговорим.
— О чем говорить-то? Я тут ни при чем, всё заслуга Фанчжэна. Если правда хочешь отблагодарить, то сам видел, какая там дорога на гору. Для ремонта камни нужны. Что скажешь?
— Если с сыном всё наладится, камни я беру на себя! Считай, договорились! — Хохотнул Ши Дачжу.
— Тогда проваливай, ужинать не приглашаю, — Тань Цзюйго махнул трубкой на прощание.
Ши Дачжу, посмеиваясь, вышел за околицу, сел в сверкающий лимузин и укатил прочь. С самого начала он немного лукавил перед Фанчжэном: хоть он и был родом из крестьян, теперь Ши Дачжу был крупным предпринимателем, владельцем каменных карьеров, и денег у него водилось немало. Вот только сын был настоящей головной болью – парень будто потерял всякий вкус к жизни: не работал, целыми днями околачивался на фабрике без дела, никакой искры в глазах. Ши Дачжу видел, как другие деревенские ребята уезжали, искали себя, зарабатывали пусть немного, но своим трудом, и почитали родителей.
От этих мыслей Ши Дачжу съедала черная зависть. Глядя на своего сына, у которого было всё, он видел лишь духовную пустоту. Он пробовал всё: и бил, и ругал – без толку. Дело дошло до того, что они окончательно разругались и разошлись по разным углам…