Глава 238 «Одержимость»
Фанчжэн лишь горько усмехался про себя. Подобное случалось уже не в первый и не во второй раз. Стоило ему обрести скромную известность в сети, как число паломников, заглядывающих в монастырь лишь ради совместного фото и пары палочек благовоний, резко возросло. Фанчжэну порой казалось, что эти благодетельницы приходят не ради молитв о счастье, а чтобы откровенно похулиганить! Будь он обычным человеком, он бы, пожалуй, и не возражал, но… он был монахом! Монахом, которого в любой момент могло поразить молнией, стоило лишь допустить в душу греховную мысль. Чувство было скверное, крайне скверное.
Но как им отказать? Фанчжэн никак не мог подобрать достойного предлога. Обычно в монастырях не позволяли фотографировать лишь лики божеств, в остальном же запретов было немного. Да и изваяния снимать не то чтобы совсем нельзя, просто нужно было запечатлеть образ целиком – не стоило обрезать на снимке половину головы Будды или другие части тела.
Разумеется, большинство людей не одобряли съемку священных образов. Зачем это делать? Чтобы забрать фото домой и почитать его на алтаре? Едва ли. А если просто бросить снимок пылиться на дне сундука, то это сочтут за неуважение к Будде.
Ходили и другие слухи: поговаривали, будто в храмах обитает множество духов, приходящих послушать, как читают сутры, и вкусить аромат подношений. Мол, камера может случайно запечатлеть их, что навлечет беду. На такие толки Фанчжэн лишь снисходительно улыбался.
Словом, если бы снимали Будду, у Фанчжэна еще был бы повод для отказа. Но когда просят сфотографировать человека?
Раздался щелчок затвора.
— Спасибо, настоятель! — Звонко выкрикнули две девушки и, радостно смеясь, убежали.
Фанчжэн посмотрел вслед их удаляющимся силуэтам и невольно подумал: «Может, бедному монаху стоит брать за это плату? Глядишь, и разбогател бы…»
В этот момент раздался знакомый голос:
— Монах-наставник Фанчжэн, сколько лет, сколько зим! — Вслед за этими словами перед ним возникла изящная фигура. То была Чжу Линь, та самая стримерша, которую он встретил по пути в Храм Белого Облака.
— Амитабха, — Фанчжэн сложил ладони. — Благодетельница, мы и впрямь давно не виделись.
— Монах-наставник Фанчжэн, в этот раз я пришла к вам, чтобы стать хайпожором! Можно сделать пару фото? А еще лучше – запустить прямой эфир? — Без тени стеснения спросила Чжу Линь.
Фанчжэн решительно покачал головой. Он видел прямые эфиры Чжу Линь: во время трансляций она словно превращалась в другого человека и несла такую околесицу, что от одних воспоминаний становилось неловко. Поэтому он ответил:
— Благодетельница, фотографироваться – сколько угодно, но с прямым эфиром придется повременить.
— Ну и ладно, — согласилась она. — Тогда идите сюда, примите позу и улыбнитесь!
Чжу Линь тут же подскочила поближе. Она знала, что Фанчжэн – парень невинный и скромный, поэтому выдержала безопасную дистанцию. Сделав снимок, она отбежала в сторону и все же включила телефон:
— Смотрите, геи, королева вас не обманула! Обещала нагрянуть к монаху – и вот она я!
— Мало нежности на фото? — Переспросила она, глядя в экран. — Вы что, в самом деле хотите, чтобы я, ваша мать, закрутила с Мастером роман? А ну-ка, признавайся, где ты там, назови свое имя – я приеду и пришибу тебя!
— Я не шучу, Мастер очень крутой, я его искренне уважаю. Брысь отсюда! Сам ты демон, и вся твоя семья – нечисть подзаборная!
…
Спустя некоторое время Чжу Линь убрала мобильный телефон и пошла зажечь благовония.
Совершив подношение и загадав желание, она с любопытством заглянула на задний двор монастыря:
— Монах-наставник Фанчжэн, а можно туда пройти, посмотреть?
Фанчжэн только что спровадил еще двоих любителей сфотографироваться и теперь не нашел в себе сил отказать Чжу Линь – в конце концов, когда-то он останавливался у нее на ночлег. Он кивнул и велел Обезьяне проводить гостью. Обезьяна, услышав приказ, едва не подпрыгнул от восторга. Наконец-то не нужно будет терпеть этих людей, которые набрасываются на него, как волки, и щелкают камерами! Ему уже самому хотелось кого-нибудь щелкнуть по лбу. Если бы не Фанчжэн, который всё это безропотно сносил, Обезьяна давно бы уже на дерево залез. Получив законный повод скрыться, он радостно поманил Чжу Линь и со всех ног бросился на задний двор.
Фанчжэн лишь едва заметно покачал головой. «Спесь в характере Обезьяны еще нужно усмирять и усмирять…», – подумал он.
Но не успел он закончить эту мысль, как к нему подошел какой-то дядя и вытащил телефон. Можно было не гадать – еще один фотограф. Фанчжэн осознал, что и ему самому не помешало бы поработать над терпением.
К обеду паломники наконец разошлись. Фанчжэн выдохнул с облегчением и уже собирался уйти на задний двор.
Вдруг за спиной послышались торопливые шаги и чей-то гневный возглас:
— Ах ты, сорванец, а ну иди сюда!
Фанчжэн обернулся. К нему приближалась женщина средних лет в оранжевой жилетке уборщицы, волоча за собой мальчика лет десяти. Ребенок упирался всю дорогу, явно не желая идти, но не плакал, а лишь смотрел на мир с упрямым и дерзким видом.
Фанчжэн с любопытством шагнул навстречу и, сложив ладони, произнес:
— Амитабха. Благодетельница, что здесь происходит?
Женщина, увидев Фанчжэна, в сердцах выпалила:
— Ребенок одержимость подхватил! Говорят, в вашем храме молитвы силу имеют, вот я и привела его показаться.
Фанчжэн был изумлен. Одержимость?
Он открыл око мудрости и посмотрел на мальчика. «Святые небеса, откуда у ребенка столько греховной кармы?» Вокруг него буквально клубилась черная энергия. Посмотрев на женщину, Фанчжэн увидел иную картину: всё было в норме, немного греховной кармы, но куда больше золотистого сияния заслуги.
Фанчжэн нахмурился:
— Благодетельница, я Фанчжэн, настоятель Монастыря Одного Пальца. Что вы имеете в виду под одержимостью? На мой взгляд, ребенок совершил какую-то большую ошибку, но к нечистой силе это вряд ли имеет отношение.
Услышав, что перед ней настоятель, женщина оторопела. Она лишь слышала от знакомых, что на Горе Одного Пальца есть чудотворный храм, и просто привезла сына. Она совсем не ожидала, что настоятелем окажется такой молодой, почти маленький монах! Разве может столь юный человек постичь Дхарму? Сможет ли он решить ее беду?
Хотя в душе она сомневалась, надежды у нее почти не осталось. «Наверное, я не туда пришла, или меня просто одурачили», – мелькнуло у нее в голове. Однако, решив, что это ее последняя попытка, своего рода мертвому припарки, она произнесла:
— Мой сын всегда был послушным, но я и не заметила, как он подсел на эти прямые эфиры. Тайком брал мой мобильный телефон и делал пожертвования стримерам. Если бы по три-пять юаней, я бы и слова не сказала… но это… — на глазах у женщины выступили слезы, она покраснела от гнева и, не выдержав, отвесила сыну две пощечины.
Мальчик же с вызовом выкрикнул:
— Подумаешь, потратил немного денег! Чего орать-то?!
Мать едва не подскочила от ярости. Переполненная досадой из-за его неудач, она обратилась к монаху:
— Настоятель, вы только посмотрите! Посмотрите в его глаза, какой он свирепый! Если это не одержимость, то что? Какой хороший ребенок станет забирать у родителей заработанные кровью и потом деньги и отдавать их чужим людям? Да еще и столько тысяч сразу?!
Фанчжэн, видя упрямство мальчика, поначалу решил, что речь идет о паре сотен юаней и ситуация не столь плачевна. Но услышав про десятки тысяч, он сам едва сдержался, чтобы не наградить юнца парой затрещин! Видывал он расточителей, но такого – никогда! Неужели деньги достаются так легко? Если бы они давались просто, стал бы он, великий настоятель, перебиваться с хлеба на воду, копать дикие травы и таскать у Белки сосновые орехи вместо закуски?
Особенно когда Фанчжэн снова взглянул на одежду женщины, в его душе вспыхнул праведный гнев. Было ясно, что она работает уборщицей. А что такое труд уборщика? Это подъем до рассвета, чтобы подметать улицы, работа до изнеможения весь день напролет. Это тяжелый, неблагодарный труд за гроши, на который пойдет далеко не каждый.
Сколько лет нужно копить уборщику несколько десятков тысяч юаней? Фанчжэн как-то читал в новостях, что зарплата у них всего около тысячи! А если вычесть расходы на еду и самое необходимое, сколько останется? Чтобы собрать такую сумму, уйдут годы. И этот малец с такой легкостью отдал всё стримеру, да еще и смеет дерзить?