Глава 226 «Семья монастыря Одного Пальца»
Фанчжэн пояснил:
— Конечно можно. Если делиться с предками радостью, то и им там станет светлее. Запомни: приходя сюда на поминание, поменьше жалуйся и побольше рассказывай о хорошем. Когда предки довольны, и тебе на душе станет легче. Они станут твоей защитой, и со временем жизнь твоя будет становиться всё лучше.
— Правда? — Изумленно спросил Обезьяна.
— Это своего рода исповедь, — ответил Фанчжэн. — Радость заразительна. Если каждый день думать о светлых вещах, человек пребывает в добром расположении духа. Но если постоянно изводить себя горестями, то с каждым днем на сердце будет становиться лишь тяжелее, придет подавленность, а разум станет затуманенным. В таком состоянии легко навлечь на себя беду. Поэтому счастье человека зависит от его внутреннего настроя: у богатых – своя радость, у бедных – свое веселье. А поклонение предкам – это способ разделить с ними свое счастье. Счастливы предки – счастлив и ты, а когда на душе покой, любая напасть обойдет стороной.
Обезьяна хотел было почесать задницу, но на полпути остановился и вместо этого принялся чесать в затылке:
— Хоть я и не всё понял, но звучит очень логично.
Белка, склонив голову набок, добавил:
— И подумать не мог, что в паре жестов и слов кроется столько мудрости и знаний.
— Это культурное наследие Хуася, накопленное за тысячи лет, — вздохнул Фанчжэн. — Вот только многие об этом позабыли, отбросив традиции как ненужный хлам. Но в последние годы люди понемногу начинают их возвращать, и это не может не радовать.
Договорив, Фанчжэн отступил в сторону:
— Монастырь – это не мирской дом. Здесь старшинство определяется временем прихода в обитель. Одинокий Волк был первым, Белка – вторым, а Обезьяна – последним. В таком порядке и подходите, чтобы поднести благовония и совершить поклоны. Одинокому Волку бедный монах поможет, Белке – посодействует, а Обезьяна пусть делает всё сам.
Троица не возражала. Одинокий Волк, весь во внимании, даже приподнялся на задние лапы с благовониями в зубах. Подражая Фанчжэну, он сложил передние лапы в почтении и приготовился кланяться, но, стоило ему согнуться, как он тут же завалился вперед.
Фанчжэн произнес:
— Старина Один Палец, этот волк всё же не в человеческом теле, и то, что он старается так, – уже предел его возможностей. Прими его искренний порыв, не суди строго.
И действительно: после трех поклонов Одинокого Волка сизый дым тонкой струйкой устремился прямо в небеса. Очевидно, Мастер Дзэн Один Палец принял эту дань и остался доволен.
Фанчжэн помог волку закрепить благовония и жестом пригласил Белку выйти вперед.
Малышу пришлось нелегко: связка палочек была огромной по сравнению с ним. Стоять в обнимку с ними он еще мог, но как кланяться? Белка с отчаянием посмотрел на монаха.
— Давай я поклонюсь за тебя, — Фанчжэн взял благовония из его лапок.
Белка закивал и принялся быстро кланяться сам по себе, а Фанчжэн следовал за его движениями, приговаривая:
— Старина Один Палец, этот малыш ростом не вышел, так что я поклонюсь за него, не серчай.
И снова полоса дыма ушла ввысь. Белка, увидев это, облегченно выдохнул.
Затем Фанчжэн помог Белке установить палочки, а тот послушно отвесил земной поклон – всё честь по чести.
С Обезьяной всё вышло проще: он сам поклонился, сам вставил палочки и сам совершил все положенные обряды. Весь ритуал он проделал со знанием дела, и дым от его подношения тоже ушел высоко в небо. Обезьяна вслед за остальными тихонько вздохнул с облегчением.
Фанчжэн, глядя на это, одобрительно кивнул:
— Старина Один Палец, это духовная обезьяна. Он преодолел тысячу ли в поисках истины, и в его сердце живет вера. Хоть обезьяний нрав порой и берет верх, бедный монах верит, что со временем он станет достойным монахом.
Когда с поклонами было покончено, Фанчжэн достал фрукты и разложил их перед могилой:
— Это то, что бедный монах собрал во время сбора подаяний у подножия горы. Здесь и моя забота, и добрые помыслы жителей деревни. Попробуй, старина Один Палец, должно быть вкусно.
Следом Фанчжэн вытащил бумажные деньги для подношений и обратился к своим спутникам:
— Отделяйте их по одному листку. Помните: ни в коем случае не рвите их. Поврежденные деньги там будет трудно потратить.
Одинокий Волк снова почувствовал себя несчастным. Он был совершенно беспомощен: когтями такую тонкую работу не сделать…
Фанчжэн не стал его мучить и просто позволил сидеть рядом.
Фанчжэн, Белка и Обезьяна разделили пачки бумаги и аккуратно сложили их горкой. Затем монах поднес огонь и, опустившись на колени, принялся негромко читать сутры:
— Амитабха…
В сердце его теплились воспоминания о доброте Мастера Дзэн Одного Пальца. Это была его память и его способ почтения.
Пламя разгорелось, но бумажных денег было много, и гореть им предстояло долго. Фанчжэн не торопился – он просто стоял на коленях и смотрел на огонь.
А вот Обезьяна начал проявлять нетерпение. Он подхватил палку, собираясь поворошить костер, чтобы дело шло быстрее.
Но Фанчжэн бросил на него такой свирепый взгляд, что Обезьяна тут же отшвырнул палку в сторону. Монах строго сказал:
— Мы приходим сюда лишь раз в году, наберись терпения. К тому же, если ты начнешь тыкать палкой, сколько бумажных денег ты порвешь и испортишь? На ту сторону они попадут рваными, а как можно тратить обрывки?
Обезьяна закивал, показывая, что всё понял, и покорно присел рядом, ожидая конца.
Кое о чем Фанчжэн умолчал. Был в запрете ворошить огонь и другой смысл: из-за ветра искры от разворошенного костра могли разлететься и вызвать поджог. Ожидание же у костра, пока всё не прогорит дотла, служило мерой безопасности. В этом обряде крылось не только уважение к предкам, но и житейская мудрость.
Человек и три зверя молча ждали, пока догорят последние клочки бумаги и все палочки благовоний. Только тогда Фанчжэн поднялся и снова поклонился могиле:
— Мы уходим, старина Один Палец. Будет возможность – навещу тебя еще не раз. Амитабха…
Закончив, Фанчжэн собрал оставшийся пепел, убрал пластиковые пакеты и прочий мусор, не забыв и про дань.
Заметив, как три пары глаз с вожделением смотрят на плоды, Фанчжэн спросил:
— Хочется попробовать?
Малыши дружно закивали.
— Можно, — разрешил Фанчжэн. — Но сначала поклонитесь Мастеру Дзэн Одному Пальцу вместе со мной и попросите разрешения. Думаю, он не будет против.
Маленькая кавалькада послушно последовала его примеру. Фанчжэн произнес:
— Старина Один Палец, оставлять здесь подношения – только продукт переводить. Ты свое уже «съел», так что позволь раздать остатки остальным. От лица этих троих благодарю тебя.
После обряда Фанчжэн раздал яблоки и бананы своим подопечным. Те с трепетом прижали фрукты к себе, не смея ни есть их на месте, ни даже улыбнуться. Они шли с такими серьезными лицами, что было видно: эта сдержанность дается им с огромным трудом.
Оставив позади могилу Мастера Дзэн, они вернулись в монастырь. Фанчжэн выдохнул:
— Ну всё, можно расслабиться. Время церемоний прошло…
— Чик-чирик!
— Га-га!
— Ау-у-у…
Малыши, которым явно не терпелось выпустить пар, подняли невообразимый шум. Но тут же…
Тук-тук-тук!
Фанчжэн отвесил каждому по легкому щелчку в лоб:
— В монастыре запрещено шуметь!
Трое помощников уставились на него с обидой во взгляде: сам же сказал расслабиться…
Фанчжэн рассмеялся:
— Ладно, ешьте. Бедный монах и сам давно фруктов не пробовал… Охота полакомиться.
И это была чистая правда – он уже и забыл, когда в последний раз ел такое. Вымыв крупное яблоко, он поправил рукав и вышел за ворота. Для него личное поклонение предкам закончилось, но внизу, в деревне, его ждало множество людей.
На часах было семь утра. Самое время.
Когда Фанчжэн начал спускаться, Обезьяна тут же увязался за ним, а Одинокий Волк и Белка остались караулить дом.