Глава 221 «Бедный настолько, что хочется вернуться в мирскую жизнь»
Одинокий Волк внезапно вскочил, делая вид, что хочет добавки. Обезьяна тут же заграбастал приличную горсть зелени. Понюхал – запаха почти нет. Макнул в соус, намереваясь попробовать малую толику.
Но вдруг он ощутил тонкую жажду убийства, исходящую сбоку. Скосив глаза, Обезьяна увидел, что Одинокий Волк поднялся на задние лапы и навис над столом, словно вот-вот вцепится в его добычу.
Обезьяна поспешно отвернулся, фыркнув:
— Захотел стащить еду братца Обезьяны? Хрен тебе!
Волк бросился в атаку, клацнув зубами.
Высоко подняв руку, Обезьяна уклонился от внезапного нападения и, победно ухмыляясь, помахал одуванчиками перед носом противника, после чего разом запихал их в рот.
В то же мгновение он увидел, как на морде Одинокого Волка расплылась коварная улыбка. Волк приоткрыл пасть: она была полна зелени – этот негодяй даже не думал глотать свою порцию!
Обезьяна почуял неладное, но челюсти уже сжались по инерции… В ту же секунду его задница стала еще краснее, а глаза полезли на лоб. Во рту разлилась такая горечь, будто его заставили жевать чистую желчь. Обезьяна широко разинул рот, собираясь все выплюнуть!
Но тут донесся знакомый писк – вернулся Белка.
Обезьяна и Одинокий Волк переглянулись. В глазах обоих блестели слезы, но читалась одна и та же мысль: «Мы не можем быть единственными жертвами этого коварства!»
Превозмогая жуткую горечь, оба зверя плотно сомкнули челюсти и с милыми улыбками принялись жевать, изображая высшую степень блаженства.
Фанчжэн, глядя на это, лишился дара речи. Подстава оказалась заразительной. Он скормил одуванчики волку только потому, что у того был перегрев организма, и лекарство должно было помочь. А то, что произошло с Обезьяной – лишь результат невмешательства Фанчжэна. Судя по всему, список пострадавших вот-вот должен был пополниться.
Монах промолчал, продолжая наблюдать. Он с удовольствием ел кристальный рис, любуясь двумя плачущими, но стойко играющими свои роли актерами.
Белка, этот простодушный пухляш, взобрался на стол и увидел, как Обезьяна прикрывает лапой миску с одуванчиками, сосредоточенно работая челюстями. Свисающий из уголка рта листик подтверждал: ест он именно это. По его упоению можно было подумать, что это величайший деликатес. У Одинокого Волка было то же выражение на морде, но… почему он плачет? Настолько вкусно, что до слез?
Любопытство пухляша взяло верх, и он протянул лапки к миске, но Обезьяна, пользуясь своим ростом, тут же умыкнул тарелку.
Белка возмутился. Размахивая кулачками, он заверещал, выражая протест. Обезьяна не обращал на него внимания, и малышу пришлось искать заступничества у Фанчжэна.
— Амитабха, — изрек Фанчжэн. — Обезьяна, не обижай Белку. Поставь на место!
Обезьяна нехотя вернул миску. Белка, радостно потирая лапки, подскочил к ней. Однако дорогу ему преградили палочки для еды. Монах наставительно произнес:
— Малыш, помнишь, что я говорил тебе во время нашей первой трапезы? Нельзя переводить продукты. Сколько взял – столько и съешь. Если оставишь хоть крошку, лишу еды на весь день.
Белка изнывал от нетерпения. Видя, как аппетитно едят его товарищи, он лишь усиленно закивал, подтверждая, что все понял.
Фанчжэн убрал палочки. Хоть Белка и был мал, за щеки он умел запихивать невероятное количество еды. Маленькие лапки замелькали, отправляя горсть за горстью в рот. Вскоре его щеки раздулись – казалось, он решил набить полную пасть, чтобы смаковать угощение весь день.
Монах посмотрел на него с бесконечным сочувствием. За жадность всегда приходится платить. Малыш был хорош всем, но эта его черта порой выходила боком.
Обезьяна и Одинокий Волк, увидев раздутые щеки Белки, наконец-то расплылись в искренних улыбках. Глотая слезы пополам с горькой травой, они наконец обрели душевное равновесие.
Белка, еще не понимая, в чем дело, решил распробовать первую порцию. Стоило ему прикусить нежный лист, как горький сок брызнул во рту. В то же мгновение Белка закатил глаза и плашмя рухнул на стол, перестав шевелиться.
Фанчжэн не выдержал и расхохотался. Этот кроха наконец поплатился за свою алчность.
Конечно, Белка не упал в обморок. Просто один листик был таким горьким, а у него во рту их были десятки… От одной мысли об этом его охватило отчаяние.
В итоге Обезьяна, Белка и Одинокий Волк с несчастными минами доели свои одуванчики. Закончив, они уставились на Фанчжэна полными ярости взглядами. Было очевидно: они поняли, что попались на удочку этого негодяя-монаха!
Фанчжэн же, невозмутимо продолжая трапезу, вел себя так, будто этих трех испепеляющих взглядов не существовало вовсе. Он ведь старался ради их блага! Одуванчик – это лекарство, он выводит лишний жар. Монах и сам съел немало: да, горько, но горечь – это тоже вкус, к которому можно привыкнуть.
Посмотрев на безмятежное лицо Фанчжэна, звери переглянулись и начали с неистовой скоростью поглощать кристальный рис. Монах лишь усмехнулся, не придав этому значения.
Однако обед, который обычно длился минут десять, закончился за секунды. Звери буквально смели все из мисок, запихивая еду в себя до тех пор, пока их лица не покраснели. Затем вся троица стремительно умчалась на заднюю кухню. Поначалу Фанчжэн не беспокоился, но вдруг его осенило!
Раньше в храме были только волк и белка. У Одинокого Волка не было рук, чтобы накладывать еду, а Белка был слишком мал для такой тяжелой работы – разве что в котел прыгнуть… Но теперь к ним примкнул Обезьяна с его длинными, гибкими и невероятно ловкими лапами!
Услышав с кухни грохот посуды, Фанчжэн бросился туда. Едва переступив порог, он застал картину: три маленьких негодяя, выпятив зады, с упоением доедали остатки риса. В котле не осталось ни единого зернышка!
— Ах вы… — лицо Фанчжэна мгновенно потемнело. Значит, сговорились и решили отомстить!
Звери даже головы не подняли, пока не уничтожили все до последнего. Вскоре они, тяжело дыша, развалились на полу, поглаживая раздувшиеся животы.
— Очень хорошо. Хороший аппетит – это прекрасно. А раз много едите, значит, и сил много. Отныне и на целую неделю вы трое будете отвечать за чистоту в храме. И если я найду хоть пылинку… — он многозначительно покосился на пустой котел.
Малыши тут же принялись рыдать и выть. Поистине, против грубой силы никакой ум не поможет…
Фанчжэн не обратил на их стенания никакого внимания, хотя понимал, что вечером ему, скорее всего, придется походить голодным.
Возможно, из-за того, что гору недавно закрывали для съемок, паломников в эти дни не было. Жители деревни тоже не поднимались в монастырь без лишней надобности. Фанчжэн похлопал по пустым карманам и, уныло глядя в небо, вздохнул:
— Система, когда же закончится такая жизнь? Мы же нищие! Все пожертвования, какие были, ты забрала. Так дальше нельзя!
— Тогда старайся усерднее зарабатывать заслуги, — безмятежно отозвалась Система. — Станешь Буддой – тогда и вернешься в мирскую жизнь.
Фанчжэн закатил глаза:
— Разве заслуги так легко достаются? До сегодняшнего дня я спас стольких людей, а сколько у меня этих очков заслуг?
— Хорошо, дам тебе подсказку: сейчас у тебя ровно двести очков, — ответила Система.
— Что? Почему так много?! — Фанчжэн опешил. Хоть он и помогал людям, каждый раз он получал сущие крохи. По его подсчетам, там и сотни не должно было набраться. Откуда взялись двести?