Глава 218 «Словно бешеная собака»
Фанчжэн посмотрел на Хуан Гаолань и бесстрастно произнес:
— Ты сама совершала злодеяния, и при этом надеешься, что Будда благословит тебя ребенком? Хуан Гаолань, за каждое злодеяние человеку воздается кармой. Сейчас ты вся окутана греховной кармой, на что же ты рассчитываешь? То, что ты можешь лишиться потомства – это лишь начало.
Услышав это, Хуан Гаолань внутренне содрогнулась. Она была уверена, что спрятала все концы в воду: в деревне об этом никто не знал, даже ее муж не догадывался. Но Фанчжэн говорил так уверенно, будто доподлинно знал о ее грязных делах! Хуан Гаолань поняла: монах явно что-то пронюхал…
С этой мыслью она впилась взглядом в Фанчжэна:
— Да сколько ты вообще обо мне знаешь?
— Все тайное рано или поздно становится явным, — ответил Фанчжэн и, развернувшись, направился к Буддийскому залу. На ходу он добавил:
— Если ты и впрямь хочешь ребенка, лучше подумай о том, как искупить свою вину. У бедного монаха нет никаких народных средств. Единственное средство – это заслуга.
Хуан Гаолань бросилась за ним, выкрикивая:
— Фанчжэн, да что именно ты знаешь?!
Монах обернулся к ней, и его око мудрости вновь открылось: черная карма клубилась вокруг женщины. Почти в тот же миг Фанчжэн ощутил, как за его спиной на Плите Десяти Тысяч Будд пробудилась мощь Тысячерукой и Тысячеокой Гуаньинь. Это была сила иная, нежели у Богини Милосердия, дарующей детей. Фанчжэна посетило озарение: используя силу божества, он вновь взглянул на зловещую ауру над головой Хуан Гаолань.
И эта аура внезапно преобразилась. Она приняла очертания человеческого силуэта – размытого, но с отчетливо видимыми глазами, полными ненависти. Эти глаза не отрываясь сверлили Хуан Гаолань. Фанчжэн понимал: это не призрак и не чудовище, а лишь образ, в который око мудрости облекло ее греховную карму.
— На тебе человеческая жизнь, — негромко произнес Фанчжэн.
После этих слов Хуан Гаолань с коротким вскриком рухнула на землю, не в силах больше стоять на ногах. Она думала, Фанчжэн просто бросает слова на ветер, но не ожидала, что тайна, которую знала лишь она одна, будет раскрыта. Она закричала:
— Я не хотела… Правда, я не нарочно! В тот день она сама свалилась в водохранилище!
Фанчжэн вздохнул:
— Хуан Гаолань, бедному монаху говорить это бессмысленно. Если хочешь объясниться, иди в Буддийский зал и говори это бодхисаттвам.
— Фанчжэн, ты ведь не донесешь на меня, правда? — Взмолилась она.
Фанчжэн промолчал. У неба есть своя справедливость, в мире есть закон. Он может судить о поступках человека, но наказывать его – за исключением крайних мер – Фанчжэн не станет. Небесная кара уже настигла ее: Хуан Гаолань была бесплодна, но этого было мало…
Войдя в зал, монах опустился перед деревянной рыбой, сложил ладони, прочел буддийский призыв и начал мерно выстукивать ритм.
Звук деревянной рыбы заставил сердце Хуан Гаолань сжаться. Она подняла голову, глядя на статуи бодхисаттв в зале, тяжело вздохнула и вошла внутрь. Опустившись на подушку для медитации, она начала что-то беззвучно шептать. В ее памяти всплыли картины того дня…
Фанчжэн сосредоточился, и мысли Хуан Гаолань предстали перед его взором.
Двадцать лет назад Хуан Гаолань вместе со своей подругой детства Вэй Шуцяо отправилась в горы собирать дикие травы. Однако Хуан Гаолань позвала ее с тайным намерением убить. Причина была проста: Хуан Гаолань была влюблена в своего нынешнего мужа Цзян Суна, они выросли вместе. Но Цзян Сун втайне любил Вэй Шуцяо, и та отвечала ему взаимностью. Вдобавок в деревне выбирали диктора, и Хуан Гаолань проиграла это место Вэй Шуцяо. Сгорая от зависти и злобы, она притворилась доброй подругой, заманила девушку на вершину горы и столкнула ее с обрыва.
Чтобы не вызвать подозрений, Хуан Гаолань и сама прыгнула следом, но она заранее все рассчитала и просто зацепилась за ветви дерева, не получив ни царапины.
Тогда это дело наделало много шума, но у Хуан Гаолань была хорошая репутация, к тому же она сама едва не погибла, так что никто ее не заподозрил. Позже она вышла замуж за Цзян Суна, но вот уже двадцать лет у них не было детей. От этого характер Хуан Гаолань становился все хуже, и былая красавица деревни превратилась в знаменитую на все окрестности сварливую бабу. Их чувства с мужем угасали, и она была убеждена: причина всех бед в том, что у них нет ребенка.
Цзян Суна Фанчжэн тоже знал – это был тот самый человек, что приходил в снегопад в конце года, торопливо поставил благовония и так же быстро ушел. Тогда Фанчжэн лишь мельком взглянул на него и не придал значения.
Увидев всю картину, Фанчжэн окончательно понял карму Хуан Гаолань и направил свою волю.
Хуан Гаолань почувствовала, как мир вокруг нее внезапно рушится. Она оказалась на вершине горы и увидела себя молодую и Вэй Шуцяо. Та молодая Хуан Гаолань радостно кричала:
— Шуцяо, гляди скорее, там, кажется, линчжи растет!
Вэй Шуцяо с любопытством побежала смотреть…
— Нет! Не толкай! — Изо всех сил закричала Хуан Гаолань. За эти двадцать лет она кричала так бесчисленное множество раз в своих кошмарах, но знала: это бесполезно!
И действительно, молодая Хуан Гаолань вытянула руки и толкнула подругу!
— Амитабха! — В этот момент раздался буддийский призыв. В воздухе, стоя на лотосе, возник монах, с миром в глазах глядящий на женщину.
— Фанчжэн? — Изумилась Хуан Гаолань.
— Благодетельница, теперь ты осознала свою ошибку? — Спросил монах.
Хуан Гаолань упала на колени, рыдая в голос:
— Я осознала, я давно все осознала! Двадцать лет мне почти каждую ночь снятся кошмары. Мы с Цзян Суном вместе, но он не был счастлив ни дня. Каждый год он уезжает на заработки, а когда возвращается, смотрит на меня как на покойницу. Я не знаю, догадывается ли он о том, что я сделала, но я уверена: он что-то чует. У нас нет детей не потому, что я не могу родить, а потому, что он никогда ко мне не прикасался!
— Я не хотела, чтобы люди узнали об этом, мне было стыдно, вот я и твердила всем про бесплодие. Чтобы ложь выглядела правдоподобно, я искала народные средства, молила божеств…
— Но я ведь не этого хотела! Разве это брак? Я живу как вдова при живом муже… Я знаю, что это возмездие, но я не могу с этим смириться!
Фанчжэн медленно покачал годовой:
— Ты не можешь смириться, а каково было ушедшей из жизни Вэй Шуцяо? Хуан Гаолань, твоя эгоистичная любовь убила не только Вэй Шуцяо, но и твоего мужа, и тебя саму! Посмотри…
Фанчжэн взмахнул рукой, и в небе возникли два зеркала. В левом зеркале была прекрасная девушка – нежная и кроткая, чья улыбка расцветала подобно цветку. В другом – деревенская баба, стоящая на окраине и сыплющая проклятиями, словно сумасшедшая.
Девушка слева была одета просто, но выглядела прелестно. Женщина справа была в дорогих нарядах, но казалась безобразной.
Когда девушка слева болтала с симпатичным юношей, ее щеки краснели, а взгляд парня был полон любви. Женщина справа была прихорашена, но мужчина рядом даже не смотрел в ее сторону.
…
Картины сменяли друг друга, и Хуан Гаолань, переводя взгляд с одного образа на другой, чувствовала, как в душе растет смятение.
Фанчжэн посмотрел на нее и спросил:
— Как тебе та девушка?
— Очень красивая. У нее такие ясные глаза, — неосознанно ответила Хуан Гаолань.
— А та, что слева? — Продолжил Фанчжэн.
— Уродлива. Уродлива, словно бешеная собака, — выдохнула Хуан Гаолань.