Глава 202 «Случилось нечто ужасное!»
— Монах-наставник Фанчжэн, — вздохнул Юй Гуанцзэ. — Раньше я был уверен, что без труда найду замену. Но после того как увидел вашу игру, сделать это стало почти невозможно. Вы действительно не можете продолжить? Сцен-то осталось всего ничего.
Фанчжэн решительно покачал головой:
— Мои мысли заняты иным, я не смогу спокойно сниматься. Прошу, не будем об этом. К тому же мне нужно заниматься пашней, а ежедневное чтение сутр отнимает слишком много времени – сил на кино попросту не останется.
Фанчжэн не лгал. Чтобы кристальный рис рос как следует, без чтения сутр не обойтись – по меньшей мере раз в неделю над ним нужно совершать молитву. И никто не знал, сколько это займет: если войти в особое состояние, можно просидеть за этим и весь день.
Поняв, что Фанчжэн непреклонен, Юй Гуанцзэ лишь горько усмехнулся и откланялся. Сожалея об отказе, он втайне радовался, что у него сохранилась запись, которую можно оставить для личной коллекции. В голове режиссёра даже созрела одна смелая идея.
Проводив гостя, Фанчжэн запер ворота храма и вернулся под дерево Бодхи. Он достал мобильный телефон и принялся искать комментарии о том, грешно ли лишать жизни другого. Все как один твердили: убийство – это тяжкий грех. Фанчжэн даже немного засомневался.
— Система, а убивать – это действительно грех? — Спросил он. — При любых ли обстоятельствах это считается злом?
— На этот вопрос я тебе не отвечу, — отозвалась Система. — Ты должен постичь это сам. Поймешь – и знание станет твоим, не поймешь – так тому и быть. Но не трать время на поиски ответов в сети: в этом мире монахи единодушны в том, что убийство есть грех.
Фанчжэн криво усмехнулся:
— Ну и ну… Когда ты по-настоящему нужна, ты вечно срываешься с цепи.
Впрочем, раз Система не дала однозначного подтверждения, значит, его мысли не обязательно были ошибочными. От этого Фанчжэну стало немного легче на душе.
Он нашел самый популярный форум, посвященный буддийской школе, зарегистрировал аккаунт и опубликовал пост: «Является ли убийство грехом?»
Вскоре пришел первый ответ:
— Разумеется, это грех.
— Карма циклична, а возмездие неизбежно. Лишение жизни – это огромная карма. Если бы это не считалось грехом, в мире воцарился бы хаос.
— Ни при каких обстоятельствах человек не имеет права лишать другого свободы жить.
— Жизнь дается лишь раз, убийство – величайшее зло!
Просматривая эти комментарии, Фанчжэн лишь слегка качал головой. Он закрыл страницу: здесь не было того ответа, который он искал.
Когда Юй Гуанцзэ вернулся в лагерь, его тут же окружила толпа. Слухи о том, что Фанчжэн может бросить съемки, разлетелись мгновенно. Люди долго обсуждали это, и стоило режиссёру показаться на глаза, как любопытные тут же взяли его в кольцо.
Не дожидаясь вопросов, Юй Гуанцзэ с горечью произнес:
— Ладно, расходитесь. Монах-наставник Фанчжэн действительно больше не будет участвовать в съемках. Это большая потеря, но я уже связался с одним старым актёром, через три дня продолжим работу. А пока у всех выходные…
К удивлению режиссёра, обычно радостная новость о каникулах на этот раз вызвала уныние. Вместо того чтобы скакать как выпущенные на волю обезьяны, все стояли повесив нос.
Особенно Ху Сяо и Чжао Хунсян выглядели так, словно у них случилось личное горе.
— Режиссёр Юй, неужели совсем без шансов? — Спросил Ху Сяо. — А если предложить больше денег?
— Ох и невежда же ты, — покачал головой Юй Гуанцзэ, — только о деньгах и думаешь. Он просветлённый монах, на него твой кошелек не подействует.
Лицо Ху Сяо вытянулось:
— Какая жаль. Если бы он согласился доиграть, фильм стал бы настоящим хитом. Подписать бы с ним контракт – вот бы мы заработали…
Юй Гуанцзэ лишь закатил глаза. Делец он и есть делец, какая пошлость!
После обеда Ху Сяо и Юй Гуанцзэ уехали, прихватив с собой отснятый материал. Съемочная группа вернулась к привычному ритму: пока новый актёр не прибыл, занялись другими сценами.
Казалось, Фанчжэна всё это больше не касалось. Он сварил котел кристального риса, обжарил целую миску полыни и с превеликим удовольствием уплетал обед в компании волка, Обезьяны и Белки.
Поев, Одинокий Волк, Обезьяна и Белка всей гурьбой отправились «присоединиться к веселью», но Фанчжэну эта троица показалась подозрительной. Особенно этот несносный примат – его задница, казалось, стала еще краснее обычного.
Вечером Фанчжэн не удержался от вопроса:
— Вы там целыми днями околачиваетесь, вы хоть понимаете, что они делают?
Обезьяна почесал в затылке, а затем и задницу, и хе-хехнул:
— А чего там не понимать? Кучка глупцов то ложится, то встает, то опять ложится. А еще размалевывают себя всякой дрянью. Скука смертная.
Белка вставил свое слово:
— Зато еда у них такая разноцветная и красивая! Несколько симпатичных сестер постоянно угощают меня вкуснятиной. Они куда щедрее тебя, ты-то у нас тот еще скряга.
Фанчжэн закатил глаза:
— Ах ты неблагодарный! Каждую трапезу набиваешь брюхо так, что встать не можешь, и я же еще скряга? Хорошо, завтра урежу тебе паек.
Белка тут же подскочил ближе и, состроив самую милую мордочку, залепетал:
— Я хотел сказать, что это они скряги, а ты – сама щедрость!
Фанчжэну было лень спорить с этим маленьким предателем, для которого еда дороже родной матери. Он перевел взгляд на Одинокого Волка.
Тот ответил с видом важным как старик:
— Ерунда всё это. Горстка глупцов бросает палку и ждет, что я за ней побегу. И хоть бы кусочек мяса предложили… Нашел дурака, ни за что не побегу.
Фанчжэн лишь мысленно выругался.
Ночь прошла спокойно, спал Фанчжэн крепко и сладко, но стоило ему открыть глаза утром, как лицо его мгновенно стало пунцовым.
— Это кто сделал?! — Вскричал Фанчжэн.
В ту же секунду на горе, в лагере съемочной группы, тоже раздались вопли ужаса.
— Кто это сотворил?! — Кричали люди, которые с началом съемок расположились в палатках прямо на склоне.
Этим утром произошло нечто невообразимое.
Палатка Ли Сюэин была огромной: внутри умещались душевая, спальня и гримерная. Ночью периметр охраняли часовые, а кровать была занавешена особой сеткой, скрывавшей спящую от чужих глаз.
У Ли Сюэин была привычка: перед сном она клала свежий бюстгальтер рядом с постелью, чтобы утром было удобнее одеваться. И вот сейчас её рука нашарила пустоту. Актриса резко открыла глаза, подтянула одеяло к груди и огляделась. Белье исчезло!
Почти в тот же миг снаружи донеслись крики других женщин.
Следом послышался голос Сяо Лю:
— Сестра Сюэин, тут такое… моё это… Ай-я! Сестра Сюэин, у тебя ничего не пропадало?
— Сяо Лю, заходи. Что здесь происходит? Рассказывай скорее, — в недоумении спросила Ли Сюэин.
Сяо Лю вошла с красным от гнева лицом:
— Откуда-то взялся сексуальный маньяк! Он украл всё нижнее белье у всех женщин в нашей группе. Теперь многим даже выйти не в чем, под одеждой – пустота…
— Украли всё белье? — Ли Сюэин похолодела. Она бросилась к своему чемодану, но тот оказался открыт. Белье действительно исчезло! Вор не оставил ей даже запасного комплекта. Хорошо хоть, то, что было на ней ночью, осталось при ней, иначе ей тоже пришлось бы выходить налегке.