Глава 2 «Система Будды»
Нога Фанчжэна, уже занесенная над порогом, замерла. Его остановило не обещание стать великим Мастером, а слова о самом большом храме. Мастер Дзэн Один Палец не раз говорил, что его заветная мечта – отстроить Храм Одного Пальца так, чтобы он не уступал Храму Белого Облака. А ведь Храм Белого Облака – это всего лишь обитель средних размеров, занимающая чуть больше сотни му. Разве можно его сравнить с величайшим монастырем в мире?
Фанчжэн всегда считал, что никому ничего не должен, но в глубине души признавал: перед Мастером он в неоплатном долгу. Умирая, старик ни о чем его не просил, но в его взгляде читалась безмолвная мольба. И Фанчжэн тогда кивнул…
— Эх, назвался настоящим мужчиной – держи слово! — Он покачал головой. — Ладно. Бесплатный сыр только в мышеловке бывает. Что от меня требуется?
— Нести Дхарму в мир, — лаконично ответила Система.
— Ну, это нам по пути. Идет, по рукам! — Согласился Фанчжэн.
— Дзинь! Синхронизация с Системой Будды завершена. Пользователь обязан прилежно практиковать дзэн, распространять Дхарму и спасать живые существа! В случае нарушения обетов – пользователь будет обречен лишиться потомства.
— Да чтоб тебя… — Фанчжэн в ярости выругался про себя, а вслух возмутился:
— Ты об этом раньше не говорила!
— Пользователь не спрашивал, — отозвалась Система.
Фанчжэн опешил. Лишиться потомства? Это что же, навсегда потерять мужскую силу? Он ведь еще хотел найти жену и воспитать детей! Слишком жестокое условие.
— А можно сейчас передумать? — Робко поинтересовался он.
— Можно, — сухо отрезала Система.
— Вот и отлично, я передумал, — обрадовался Фанчжэн.
— Связь с Системой разорвется автоматически после смерти пользователя, — медленно добавила она.
— Да чтоб тебя! — Не сдержался он.
— Треск! — Прямо перед Фанчжэном ударил разряд грома, оставив на земле черную опалину. У юноши даже ноги занемели.
— Избраннику Будды надлежит следить за своей речью и не опускаться до ругательств, — наставительно произнесла Система.
— А про себя ругаться можно? — Спросил Фанчжэн.
Система, казалось, потеряла дар речи от такой наглости.
— Хе-хе, — усмехнулся юноша. — Значит, в душе – можно…
— Система активирована. Первое задание: за один день привести монастырь в полный порядок! Награда за выполнение – табличка с благословением Будды.
— Э-э, и в чем от нее толк? — Полюбопытствовал Фанчжэн. Всего лишь табличка? Неужели это достойная награда? У него и так одна висит.
— Благословение Будды повышает величественность храма.
— И это все?
— Все.
— Тоже мне… — Фанчжэн пренебрежительно скривился, но все же занес вещи в келью. Раз уж уйти не получается, придется смириться с монашеской долей.
Вооружившись метелкой из перьев, он принялся за уборку. Храм не был запущенным, просто после смерти Мастера повсюду осела пыль. Весь вечер Фанчжэн трудился не покладая рук и к закату закончил работу. Вытерев пот с лица, он доложил:
— Система, готово!
— Дзинь! Уборка выполнена идеально. Благословение даровано табличке Храма Одного Пальца!
Раздался тихий гул, и на вывеску опустилось золотое сияние. Она вспыхнула так ярко, словно была отлита из чистого золота!
«Если она и правда золотая, ее можно снять и выгодно продать», – невольно подумал Фанчжэн.
— Табличка – это лицо храма. Она не подлежит продаже, — тут же одернула его Система.
Фанчжэн поморщился:
— Подумать-то хоть можно? Ну право слово! Денег не даешь, так еще и воображать запрещаешь? Ты мне теперь и мечты наяву решишь ограничить?
Система проигнорировала его выпад.
Золотое сияние держалось минут десять, а затем угасло. С виду табличка осталась прежней – старой и потемневшей от времени, никаких видимых перемен. Но само ощущение от нее изменилось: стоило Фанчжэну бросить на нее взгляд, как в душе воцарился покой, а раздражение испарилось без следа. Чувство было невероятно приятным.
— Ого, и впрямь чудеса! — Невольно восхитился он.
— Дзинь! Поскольку первое задание выполнено на «отлично», Система дарует бонус на обновление обители. Одна бесплатная лотерея!
Фанчжэн не успел и глазом моргнуть, как с небес хлынул золотой свет, и показался Будда, занесший над храмом огромный кузнечный молот!
— Да вы что! — В ужасе закричал Фанчжэн. — Это же не ремонт, это снос какой-то!
Он бросился было в храм, но золотой барьер преградил ему путь. Храм словно накрыло исполинским сияющим колоколом.
Внутри под ударами молота вовсю шла работа, но что именно там происходило, было не разобрать. Минут через десять колокол растаял, исчез и Будда. А весь монастырь преобразился до неузнаваемости!
Рухнувшая ограда двора была полностью восстановлена – ярко-красные стены теперь притягивали взгляд издалека.
Засохшее дерево Бодхи во дворе зазеленело, на старых ветвях проклюнулись нежные почки!
Увидев это, Фанчжэн не удержался от смешка:
— Ах ты, старый упрямец! Вздумал распускаться посреди осени? Не боишься снова замерзнуть? А ведь я хотел тебя на дрова пустить, теперь, видать, не судьба.
Дерево, к счастью, не могло ответить, иначе Фанчжэн наверняка получил бы пару оплеух ветками…
Буддийский зал тоже обновился: резные колонны, затейливые карнизы – все сверкало красотой! От каждого камня веяло духом Будды, той самой естественной гармонией, которую называют чудесным мастерством природы.
Статуя Вэйто у входа, у которой раньше не хватало руки, а ваджра-посох был разбит, теперь стояла как новая. Доспехи, прежде тусклые, вновь засияли золотом. Защитник Дхармы, уперев одну руку в бок, а другой опираясь на посох, выглядел величественно и грозно.
Храм Одного Пальца был маленьким, и поза Вэйто красноречиво сообщала чужакам: обитель бедна, обедов не подают. В средних монастырях, вроде Храма Белого Облака, Вэйто держит посох обеими руками – это знак того, что путнику дадут приют на три дня. В крупных же обителях вроде Шаолиня статуя складывает ладони, прижимая посох к локтю – приглашение на целую неделю.
Так что Вэйто был не просто стражем, а своего рода негласной вывеской, и опытные паломники понимали всё без слов.
Переступив через высокий порог, Фанчжэн увидел новый ящик для пожертвований из цельного дерева. Сколько в нем денег, было не разглядеть. Юноша лишь покачал головой: он помнил, что даже в лучшие времена в этом ящике отродясь не бывало красных купюр. Жили они всегда в нужде.
Перед ящиком лежали три новые подушки для медитации.
Прямо напротив входа высилась белоснежная статуя божества с младенцем на руках, по бокам от которой застыли в почтении двое слуг. Это были Богиня Милосердия, Дарующая Детей, Золотой Мальчик и Нефритовая Девочка.
Именно их здесь почитали всегда, но раньше Богиня стояла в одиночестве, а сама статуя была неуклюжей, с едва различимыми чертами лица. Теперь же Гуаньинь выглядела как живая: величественная и святая, но в то же время исполненная бесконечного милосердия и любви.