Глава 199 «Сострадание к миру. Часть вторая»
История в общих чертах была такова: сценарий описывал эпизод, где Хуа Мулань в качестве разведчицы вместе с боевыми товарищами проникает в горы Хэланьшань. Там они натыкаются на беженцев, бегущих с севера на юг от преследования жужаней. Чтобы защитить жителей деревни и дать им возможность отступить, Хуа Мулань и её солдаты вступают в кровопролитный бой. Ценой своих жизней они истребляют врагов до последнего человека. Сама героиня, тяжело раненная, теряет сознание среди павших.
Монах из ближайшей обители, услышав крики и звон стали, спешит на помощь. От спасшихся крестьян он узнаёт о случившемся и, глубоко тронутый их рассказом, прибывает на место битвы. Но он опоздал: кругом лишь безмолвные тела. Глядя на повсюду лежащие трупы, он чувствует, как сердце сжимает скорбь. Монах начинает отпевание, читая над павшими сутры и бережно поправляя их одежду, чтобы воины ушли в мир иной с достоинством. В процессе он обнаруживает, что Хуа Мулань ещё жива, и забирает её в монастырь на лечение.
Сцена была короткой. Сегодня предстояло снять ключевой момент: поле боя, усеянное телами, и то, как монах обходит солдат, поправляя их облачение. Слов почти не предполагалось.
Прочитав сценарий, Фанчжэн облегчённо вздохнул. Наконец-то у него сложилось чёткое понимание сюжета и своей задачи. Если всё ограничится такими простыми действиями, он справится. Будь в сцене длинные диалоги, он бы точно растерялся, не зная, как подступиться к роли.
Впрочем, Фанчжэн просто не разбирался в актёрском мастерстве. Сцена только казалась простой, но несла в себе огромную эмоциональную нагрузку. Показать искреннее сострадание к миру, мучительные проводы усопших и при этом вдохнуть жизнь в образ высокочтимого монаха – задача не из лёгких. Не зря режиссёр Юй Гуанцзэ изначально искал на эту роль старого актёра. Приглашение Фанчжэна было лишь жестом отчаяния.
Но в неведении была своя прелесть. Фанчжэн не чувствовал груза ответственности, он был расслаблен и с интересом, с лёгкой улыбкой, наблюдал за происходящим на площадке.
Вскоре реквизиторы принесли ему старую, поношенную касаю и деревянную рыбу. Фанчжэн постучал по ней: звук был не совсем чистым, но для съёмок сойдёт. Ветхую касаю он набросил прямо поверх своей лунно-белой рясы. От реквизита исходил странный, неприятный запах, но Фанчжэну пришлось смириться. Перебирая бусы-чётки, он с любопытством продолжал оглядываться.
Наблюдавшие за ним Чжао Хунсян и Ху Сяо лишь разочарованно качали головами. В такой важный момент парень даже не пытается войти в образ или обдумать сцену, а просто ротозейничает. Совершенно безнадёжен!
Утро пролетело незаметно. Жители деревни под началом ассистентов режиссёра наконец поняли, что от них требуется. Вымотанные до предела, они в шутку жаловались на судьбу, но азарт в их глазах не угасал.
Юй Гуанцзэ втайне восхищался этими людьми. Будь на их месте опытные прохвосты из массовки, они бы уже давно начали отлынивать и хитрить. Эти же сельчане хоть и охали от усталости, но как только начиналась репетиция, тут же становились предельно серьёзными.
Когда все приготовления были закончены, Юй Гуанцзэ скомандовал:
— Всем занять свои места! Прогоним сцену один раз, я хочу посмотреть на результат.
Все отделы пришли в движение: свет и звук были наготове.
Массовка рассредоточилась. Те, кто играл беженцев, приготовились бежать; те, кто солдат – замерли в ожидании «смерти». На другом конце поля, скрытые от глаз, ждали сигнала к атаке «вражеские воины».
В этот момент раздался общий вскрик, и все невольно обернулись. На площадке появилась Ли Сюэин. Её волосы были уложены в мужской узел, на плечах покоились доспехи – она выглядела как настоящий солдат.
Фанчжэну тоже было любопытно. Ему хотелось понять, чем профессиональная звезда отличается от обычного человека. Но едва он взглянул на неё, как замер в оцепенении.
Всего один взгляд – и Фанчжэн словно увидел перед собой совершенно другого человека. Девушку, которая только что вступила в армию, которая ничего не смыслит в войне, чьё сердце сковано страхом и тревогой перед неизвестным будущим, но которая, стиснув зубы и выстояв, скрывает свою хрупкость за стальной волей. В голове Фанчжэна вспыхнуло лишь одно имя: Хуа Мулань!
Если в истории и существовала настоящая Хуа Мулань, она должна была выглядеть именно так.
В эту секунду Фанчжэн искренне проникся уважением к её таланту. Теперь ему стало ясно, почему она добилась таких высот. Её игра поражала: хотя ты понимал умом, что это лишь постановка, сердце отказывалось в это верить.
Ли Сюэин вошла в толпу, и её присутствие мгновенно заразило остальных актёров. Общая атмосфера накалилась. Даже жители деревни, не знавшие азов актёрского мастерства, в один миг почувствовали себя в ином времени. В их душах вспыхнуло пламя патриотизма…
— Режиссёр… — Лао Тао хотел было что-то сказать.
Юй Гуанцзэ резко оборвал его взглядом, заставив замолчать. Он сделал знак рукой, и напряжение достигло предела. Снимать решили без лишних репетиций, прямо сейчас!
— Начали!
Как только Юй Гуанцзэ негромко объявил старт, действие закрутилось.
Поодаль Ван Югуй в недоумении спросил:
— Разве режиссёры не должны кричать «экшен» по-английски? С каких это пор они командуют на китайском?
— Режиссёр Юй всегда так делает, — объяснил один из свободных участников съёмочной группы. — Он говорит: мы – китайцы, снимаем кино в Китае. К чему этот выпендриващ перед своими же? Это что, преклонение перед чужим или просто глупость?
Ван Югуй опешил, а затем одобрительно поднял большой палец. Такие слова пришлись ему по душе.
Фанчжэн тоже слышал этот разговор и посмотрел на Юй Гуанцзэ с уважением. Оказалось, реальность сильно отличается от того, что пишут в интернете. Похоже, в сети не всегда встретишь истину – только практика даёт истинное знание.
Тем временем по приказу режиссёра сцена развернулась во всю мощь. Как только Ли Сюэин заговорила, её голос заставил всех присутствующих забыть о реальности.
Фанчжэн не был исключением. Возможно, осознание того, что скоро и его выход, заставило его смотреть предельно внимательно. Таков был его характер: либо не браться вовсе, либо делать всё безупречно. Его проницательность уже давно стала экстраординарной, и спустя короткое время он начал улавливать суть процесса, постепенно сам погружаясь в атмосферу сцены.
Когда появились жужани, командир отделения выхватил меч и зычно прокричал:
— Братья! Когда мы шли сюда, мы клялись: лучше стать павшими воинами, чем рабами покорённой страны! За нашей спиной – наш дом, наши близкие! Наш долг – защитить их! Кто здесь настоящий мужчина – за мной, в бой!
Солдаты отозвались яростным криком. Все, кроме командира, бросились в атаку. Началась жестокая схватка. Ли Сюэин рванулась вперёд вместе с товарищами. Было видно, как ей страшно, как дрожат её руки, но она не отступала. Она сражалась плечом к плечу с другими, нападая и защищаясь в слаженном ритме, и многие враги пали от её руки. Глядя, как один за другим гибнут её друзья, Мулань менялась на глазах: от ужаса к холодной ярости…
Когда она увидела, как старые солдаты, которые поначалу помыкали ею как новичком, отдают свои жизни, чтобы прикрыть её, кровь ударила ей в голову. С душераздирающим криком она бросилась в самую гущу врагов.
Командир отделения, заслонив её от удара, упал прямо перед ней. Умирая, он успел прохрипеть:
— Теперь ты… принимаешь командование… официально становишься…
Он не договорил, но смысл был ясен. В этот миг Ли Сюэин приняла на себя не только бремя битвы, но и честь всего разведтряда. С яростным криком, не щадя собственной жизни, она сошлась в последней схватке с тремя врагами. Они должны были погибнуть вместе!
Увидев это, Фанчжэн был потрясен до глубины души. В этот момент он забыл, что это лишь игра. Его разум заполнили образы войны, дыма, железа и крови. Он видел подвиг женщины, не уступающей мужчинам; видел, как хрупкая девушка за короткий бой превращается в воина и гибнет ради защиты и чести.
Почти неосознанно Фанчжэн двинулся вперёд. С каждым шагом его взгляд менялся. Для него это больше не было фильмом. Он знал лишь одно: эти героические души не могут быть просто брошены в глуши!
— Что происходит? Режиссёр ещё не давал ему сигнал к выходу! Почему он полез туда?! — Вскрикнул вдали Ху Сяо.