Глава 193 «Этот монах и вправду глупец»
Хоть Фанчжэн и говорил так, спускаться с горы ради земледелия он не планировал. Кристальный рис был слишком ценным, а внизу возникло бы слишком много хлопот с посадкой; к тому же присматривать за ним на чужом поле было бы непросто. Но главное – для выращивания кристального риса требовались молитвы и энергия Будды, чего у подножия горы явно не хватало.
Пообедав, Фанчжэн продолжил орошение. Наконец, еще до наступления темноты, он завершил все подготовительные работы и забросил семена в землю.
В это время люди из съемочной группы заметили перемены. Наблюдая, как Фанчжэн ведро за ведром таскает воду в гору и выливает ее в крошечную лужицу, они сгорали от любопытства.
Линь Дунши подошел поближе и поинтересовался:
— Монах-наставник Фанчжэн, чем это вы заняты? Резервуар для воды мастерите?
— Вряд ли, — усмехнулся Ло Ли. — Удержать воду на этой вершине – задача не из легких.
Фанчжэн сложил ладони, произнес буддийский призыв и ответил:
— Бедный монах вовсе не строит резервуар, а готовится возделать целину и посадить здесь рис.
— Пфу! — Лао Тао, до этого молчавший, не выдержал и расхохотался. — Монах-наставник Фанчжэн, вы ведь никогда не работали на земле, верно? Сеять в такой холод? Все ваши семена попросту вымерзнут. Сейчас еще не время для рассады. Кстати, а что именно вы собрались сажать?
Линь Дунши поддержал коллегу:
— И то верно. По ночам здесь всё еще подмерзает, любые всходы погибнут. Если уж так хочется посадить что-то, стоило хотя бы теплицу поставить.
Фанчжэн лишь кротко улыбнулся:
— На теплицу у бедного монаха нет денег. Сажать я буду рис, а о том, как уберечь его от холода, я еще подумаю.
— Хе, ну и упрямый же ты монах, советов не слушаешь. Что ж, дело твое. Если на этом поле хоть что-то вырастет, я свое имя задом наперед читать буду! — Ло Ли закатил глаза, посчитав маленького монаха законченным дурачком и к тому же неблагодарным. Они ведь из добрых побуждений предостерегали его, а он и слушать не хочет. Еще подумает? Сеять на вершине горы ранней весной без всякого укрытия? Да даже если созвать сюда экспертов со всего мира, ничего не выйдет. Он был уверен: скорее голова у этого монаха от раздумий взорвется, чем на этой грязи хоть один росток покажется.
Они хотели было добавить что-то еще, но тут подбежал посыльный и передал, что их зовет режиссёр. Больше не тратя время на споры с Фанчжэном, рабочие поспешили к своим делам.
Съемочная группа трудилась с жаром, и Фанчжэн от них не отставал: он без устали спускался и поднимался, продолжая носить воду.
Чуть позже, выкроив свободную минуту, Лао Тао, Линь Дунши и Ло Ли разболтали всем историю о том, как монах в марте решил заняться Дзэн-земледелием и посеять рис.
Услышав это, остальные лишь лишились дара речи. Кто-то предположил:
— Может, он просто готовит землю и заливает воду, чтобы дождаться тепла и только тогда сажать?
— Логично, Лао Тао. Кажется, вы зря всполошились. Кто станет бросать семена в воду в такую погоду? Это либо полный идиот, либо сын идиота, в любом случае – без глупости тут не обошлось, — подхватил другой.
— И то верно… — задумчиво произнес Лао Тао.
— Эй, глядите! — Ло Ли приложил руку ко лбу козырьком, всматриваясь вдаль. — Что это монах делает в воде? И мешок у него в руках.
Все разом замерли и, вытянув шеи точно ласки, уставились в сторону поля.
Было видно, как Фанчжэн что-то достает из мешка и втыкает прямо в залитую грязью землю.
— Похоже, он и впрямь сеет, — заключил Лао Тао.
— Ох ты ж мой Гуайгуай… — выдохнул тот, кто первым назвал его идиотом. — Он и вправду дуралей?
— Молод он еще, совсем жизни не знает, — вздохнул Лао Тао.
— Мудрое слово не вразумит того, кто ищет гибели, а великое милосердие не спасет того, кто сам себя губит, — изрек Ло Ли. — Мы сказали всё, что могли. Если он хочет стоять на своем, пусть сажает. Будет нам хоть над чем посмеяться.
Все лишь пожали плечами в знак согласия и вернулись к работе.
Заметив приближающегося режиссёра Юя, Лао Тао тут же поспешил к нему, надеясь развеселить начальника этой забавной историей.
Однако результат оказался неожиданным.
— Лао Тао, глянь-ка на меня. Видишь какие-нибудь изменения? — Спросил режиссёр Юй.
Тот подошел поближе, внимательно осмотрел его и покачал головой:
— Да нет, вроде всё как обычно.
— А теперь слушай… — режиссёр по-хозяйски приобнял Лао Тао за плечо. — Я с самого вчерашнего вечера глаз не смыкал. Голову не чесал, лицо не мыл, зубы не чистил – устал так, что чувствую себя внуком последнего внука. А у тебя, я погляжу, полно времени на чужие забавы глазеть? Видно, совсем ты от дел освободился.
Лицо Лао Тао мгновенно вытянулось. Лесть не удалась, он угодил прямо в подставу!
Как и следовало ожидать, режиссёр Юй скомандовал:
— Так, всем отдыхать! Остальную работу за всех доделает Лао Тао.
— #@￥… — пробормотал бедолага под нос.
Никто не заметил, что из большой роскошной палатки неподалеку за этим разговором наблюдали. Ли Сюэин, глядя в окно на то то, как Фанчжэн возится в грязи, лишь горько усмехнулась:
— И впрямь простодушный глупец…
К сумеркам Фанчжэн закончил укладывать семена по одному. Когда всё было готово, он присел на краю поля и принялся читать Алмазную Сутру. С первыми же звуками сутры Фанчжэну в затуманенном состоянии сознания почудились странные звуки – какой-то щелк и хруст, словно из семян начали пробиваться нежные ростки. Ощущение было невероятно реальным, но когда он открыл глаза, то увидел лишь спокойную гладь воды.
Не забивая голову сомнениями, он продолжил читать. И вновь видение вернулось: перед его мысленным взором предстало рождение новой жизни. Он видел, как ростки медленно тянутся вверх, наполненные неукротимой жизненной энергией. Фанчжэн чувствовал удивление и радость, но прежде всего – глубокое понимание сути самой жизни.
В этот миг до него наконец дошел истинный смысл Дзэн-земледелия. Это не просто труд в поле. Это умение отбросить всё лишнее, обрести покой и прочувствовать процесс естественного роста, силу жизни и законы мироздания. Это была практика, озарение и трогательное до слез единение с миром.
Пока его душа наслаждалась радостью роста, чувствуя, как жизнь рвется из грязи вопреки ее тяжести, и ощущая гордость в момент прорыва на поверхность…
Тело самого Фанчжэна тоже начало излучать небывалую энергию. Казалось, он сам наполнился бодростью и силой.
Белка, Обезьяна и Одинокий Волк, которые до этого начали проявлять нетерпение, услышав сутру, мгновенно затихли.
Белка уютно устроился на коленях Фанчжэна. Одинокий Волк припал к земле за его спиной, став для него живым серебристо-белым фоном; волчья голова покоилась на лапах, а глаза были прищурены, словно он внимал каждому слову. Обезьяна же, подражая человеку, скрестил ноги и сидел, прикрыв глаза – то ли слушал, то ли задремал.
Заходящее солнце замерло за головой Фанчжэна, точно золотой нимб Будды, придавая ему величественный вид, будто перед миром предстал истинный Живой Будда.
Съемочная группа неподалеку уже затихла. За исключением пары-тройки неудачников-охранников, которые ужинали и хвастались друг перед другом, большинство людей спустились к подножию горы. Однако была одна, кто остался…
У подножия горы в это время суетились:
— Где опять Сюэин?
— Сестра Сюэин просто неуловима. Только что была здесь – и вот уже след простыл.
— Сяо Лю!
— И меня не спрашивайте, — ответила помощница. — Сестра Сюэин всегда такая: раз – и нет её.
— Ума не приложу, как ты умудряешься быть её менеджером и при этом вечно её терять…
— Э-э… тех, кто умел её находить, она уже давно уволила, — бесхитростно ответила Сяо Лю.
— 2#￥@… — только и смогли вымолвить остальные.