Глава 190 «Ну и ёкай»
Внезапный беличий писк привлек внимание гостьи. Подняв голову, она увидела пушистого зверька.
Белка высунул мордочку и, совсем как человек, замахнулся на Фанчжэна кулаком. Всем своим видом он будто говорил:
— Ты чего раскричался? Не дам!
Женщина опешила. Разве бывают такие белки? Уж не дух ли это, обретший разум?
Взглянув на маленького монаха в белых одеждах, она заметила, что тот ничуть не рассердился. Лишь усмехнулся:
— Ты хорошенько подумай. Если и дальше будешь так жадничать, то и бедный монах станет скупым. Моя еда нынче на вес золота. С тех пор как пришел Обезьяна, чан с рисом опустошается всё быстрее… Я как раз раздумывал, на чем бы еще сэкономить. Это и впрямь серьезная проблема.
В следующее мгновение в глазах у женщины зарябило. Белка прыгнул Фанчжэну на плечо. В лапках он сжимал две огромные сосновые шишки. С жалобным видом, глядя на монаха влажными блестящими глазами, малыш всучил ему свою добычу. Этот кроха был очень умен. Чан с рисом давно стал местом его ежедневного паломничества, и он прекрасно знал, сколько зерна там осталось. А еще он понимал: Фанчжэн не шутит, риса и впрямь почти не было.
Увидев это, Фанчжэн рассмеялся. Он был искренне рад. Пусть это были всего лишь две шишки, но улыбка его лучилась неподдельным, чистым довольством, в ней не было ни капли лицемерия.
Наблюдая за ними, гостья почувствовала легкое замешательство. Неужели можно так радоваться каким-то шишкам? Но почему тогда она сама невольно улыбалась? В каждом жесте монаха и зверька сквозила легкость. Никаких мирских забот, никакой суеты – лишь простая трапеза и искренний смех. Этой чистоте можно было только позавидовать.
Она протерла глаза, пытаясь отогнать наваждение. Ущипнула себя – больно… Значит, не сон!
Наконец она не выдержала и спросила:
— Скажите, монах-наставник, вы и вправду понимаете, что говорит эта белка?
Фанчжэн погладил зверька по голове и мягко ответил:
— Сердцем можно общаться со всем сущим.
Слова прозвучали туманно: то ли утвердительный ответ, то ли нет. На некоторые вопросы Фанчжэн не мог отвечать прямо, иначе объяснение затянулось бы на вечность. Будучи по натуре ленивым, он предпочитал отделываться обтекаемыми фразами.
Женщина, впрочем, на мгновение задумалась, будто ей открылось некое озарение. Она поднялась и отвесила поклон:
— Благодарю за наставление.
Фанчжэн опешил. И это она называет наставлением? Он ведь просто не хотел, чтобы его донимали расспросами… Поистине, иногда мошенник может быть предельно прост, это у обманутых мысли слишком запутаны.
Фанчжэн сложил ладони и ответил поклоном на поклон:
— Амитабха. Благодетельница, время уже позднее, стемнело. Вам лучше поскорее спуститься с горы. На вершине сильный ветер, а ночью станет совсем холодно.
Он не лгал. Начало весны – самое холодное время на Северо-Востоке. Хоть солнце уже и припекало, снег только начинал таять, поглощая огромное количество тепла. Стоило подуть ветру, как холод пробирал до костей. Это не была сухая стужа двенадцатого лунного месяца, этот холод жалил иначе.
Женщина видела: взгляд Фанчжэна был кристально чист, а слова шли от самого сердца. Она давно не слышала такой бескорыстной заботы, в которой не таилось бы никакого двойного дна. Обычно за любым вниманием в ее жизни стояло что-то еще.
Решив еще раз испытать маленького монаха, она спокойно сняла солнечные очки. Она была уверена: это лицо он не может не знать. Возможно, он вскрикнет от изумления или хотя бы выкажет восторг. В своей силе и известности она не сомневалась. И дело было даже не в красоте, а в ее славе. Славе мирового масштаба!
Однако, когда очки были сняты, она так и не дождалась ни единого возгласа. Маленький монах оставался невозмутим. Он смотрел на нее так, словно перед ним был самый обычный человек. Или даже не человек вовсе, а дерево… цветок… или травинка под ногами!
От этого взгляда она почувствовала себя почти уязвленной. Всю жизнь она мечтала найти место, где ее никто не узнает, чтобы отдохнуть от суеты. Но столкнувшись с тем, кто, похоже, не имел о ней ни малейшего представления, ее врожденное высокомерие заставило ее ощутить обиду. До чего же досадно! Он действительно ее не знает? Этот парень что, совсем не заходит в интернет? Не смотрит телевизор? Не читает новостей? Ни с кем не общается?
Она и не подозревала, что в голове Фанчжэна в этот момент крутилась лишь одна мысль: «Похоже, всё-таки не психически больная. По крайней мере, это лечится».
Узнай она об этом, наверняка бы лопнула от ярости.
Глубоко вздохнув, она всё же спросила:
— Монах-наставник, неужели вы меня не узнаете?
Фанчжэн решительно покачал голвой:
— Нет, не узнаю.
Ей захотелось сплюнуть кровью от досады. Будь на его месте кто-то другой, она бы решила, что с ней играют, пытаясь привлечь внимание напускным равнодушием. Но глаза этого маленького монаха были слишком чисты – он не лгал.
Фанчжэн и впрямь был мало искушен в мирских делах. Он действительно не знал, кто эта женщина, а потому чувствовал себя совершенно свободно. К тому же, во-первых, Система зорко следила, чтобы он не пускался во все тяжкие с девицами. А во-вторых, в мечтах о женитьбе он всегда представлял себе кого-то простого и приземленного. Стоящая перед ним женщина была слишком красива – настолько, что казалась Фанчжэну почти призрачным видением, чем-то нереальным и ненадежным. Естественно, никаких иных помыслов у него и возникнуть не могло. С такой душой и взгляд его не мог не быть чистым.
Женщина вновь вздохнула, глядя на замершего перед ней милого монаха. Ей вдруг захотелось рассмеяться. Неужели в современном обществе еще остались такие чистые люди? Может, ей посчастливилось найти настоящее сокровище? Она не сомневалась, что он не играет роль – как актриса, она знала, что никто не сможет долго притворяться в ее присутствии, не выдав себя ни единой уязвимостью. Тем более, как бы ни был хорош актер, он лишь прячет эмоции, а не очищает душу до такого сияния.
Внезапно в ее голове родилась шаловливая мысль: а не подразнить ли этого маленького монаха?
Она заставила себя улыбнуться и произнесла:
— Дам подсказку: моя фамилия Ли. Ни о чем не говорит?
Сказав это, она сменила несколько своих дежурных, ослепительных улыбок. Но когда ее лицо уже начало каменеть от старания, он всё так же глуповато на нее пялился.
Знала бы она, о чем он думал! Пусть Фанчжэн и нацелился на «обычную» девушку, он всё же оставался мужчиной. Когда такая красавица стоит так близко и одаривает тебя лучезарными улыбками, трудно не засмотреться. И дело даже не в том, что от ее красоты перехватывало дыхание.
На самом деле Фанчжэн задумался о другом. Глухая ночь, женщина на горе, стоит вплотную и постоянно скалится… Как ни крути, Фанчжэн не мог отделаться от мысли, что она точь-в-точь как ёкаи из деревенских страшилок, которые он слышал в детстве. Не стоит ли ему, подобно Великому Мудрецу, громогласно воскликнуть: «Ах ты, чудище, и не думаешь являть свой истинный облик?»