Глава 189 «Психически больной»
Страница загрузилась, и перед глазами Фанчжэна предстала красавица с короткой стрижкой. Под ее фотографией красовалась надпись: «Возвращение Королевы Сюэин! Скоро начнутся съемки фильма „Покорение“!»
Монах мельком глянул на экран и закрыл вкладку. Сплетни о знаменитостях его совершенно не трогали. У каждого своя судьба, и лезть в чужую личную жизнь, пусть даже через экран, он считал дурным тоном.
Отложив телефон, он вернулся к изучению буддийских сутр.
Пролетело еще несколько дней. Жизнь Фанчжэна текла своим чередом, тихая и размеренная…
Пока в одно прекрасное утро покой на вершине горы не был нарушен.
— Этот ящик слишком тяжелый, поменяйтесь!
— Да кто вообще нашел это место? Гора такая высокая, а ни одного подъемника! Ох, моя спина…
Услышав этот нестройный гул, Фанчжэн из любопытства вышел посмотреть, что происходит. Вверх по тропе тянулась целая вереница людей, тащивших на плечах тяжелое оборудование. Лицо одного из них показалось монаху знакомым – тот самый длиннолицый мужчина из кинокомпании, что уже бывал в монастыре.
Люди то и дело жаловались на тяжесть пути, но дело свое знали туго. Их было много, и после короткой передышки они потащили свои пожитки дальше по гребню.
Фанчжэн, приложив руку ко лбу козырьком, посмотрел им вслед. Ушли они достаточно далеко – если не начнут палить из пушек, покой монастыря вряд ли пострадает. Понаблюдав за суетой, Фанчжэн с легкой улыбкой вернулся в келью – сутры и деревянная рыба ждали его.
Лишь Белка, снедаемая любопытством, увязалась за пришельцами. Одинокий Волк и Обезьяна где-то пропадали, но Фанчжэн решил их не беспокоить.
К полудню, когда он снова вышел на улицу, вдалеке уже виднелся натянутый транспарант с надписью: «Съемки масштабного исторического сюаньхуань-сериала „Покорение“…»
— «Покорение»? Про женщин, что ли? — Фанчжэн пожал плечами и вернулся к своим делам.
Ночью монастырь посетила нежданная гостья.
— Где Сюэин? — Спросил режиссёр Юй, ставя на стол пустой бокал. Глаза его были затуманены хмелем.
— И вправду, куда подевалась сестра Сюэин? — Подхватил Линь Дунши.
— Сяо Лю, ты же ее агент! Где она? — Насел Юй на девушку.
Сяо Лю сама была ошарашена:
— Да я и не заметила… Совсем недавно была здесь. Кажется, сказала, что ей нужно отойти в дамскую комнату.
— И как давно это было? — Нахмурился режиссёр.
— Час назад… А может, и два… — Сяо Лю с ужасом поняла, что дело пахнет керосином. Кажется, старые привычки Ли Сюэин взяли верх, и она просто сбежала!
Режиссёр Юй изумленно охнул:
— Неужели… неужели смылась?
Сяо Лю лишь беспомощно развела руками. В ее взгляде читалось: «Ну вы же сами ее знаете».
Юй горько усмехнулся:
— Ушла – и ладно, но хоть бы предупредила! В такой-то глуши мало ли что может случиться… Срочно свяжитесь с ней! Сяо Лю, не сиди сиднем, найди ее и не отходи ни на шаг.
Агент в панике схватилась за телефон, но в ответ услышала лишь сухое: «Аппарат абонента выключен».
Стоило новости о выключенном телефоне разлететься по лагерю, как всю съемочную группу охватила лихорадка. Первая леди китайской киноиндустрии, звезда мирового масштаба Ли Сюэин пропала! Если с ней что-то случится, небеса рухнут на землю!
Веселье как рукой сняло. Режиссёр Юй во всю глотку заорал:
— Чего застыли?! Хоть землю носом ройте, но Ли Сюэин должна быть найдена! Кто угодно может пропасть, только не она!
Шумная вечеринка в честь начала съемок в мгновение ока взорвалась, люди бросились врассыпную на поиски.
А в это время на самой вершине, в Монастыре Одного Пальца, Фанчжэн в белоснежной рясе замер под деревом Бодхи. Он смотрел в ночное небо, сквозь кружево листвы любуясь далекой луной.
Внезапно у ворот мелькнула чья-то тень. Женщина в черной накидке и огромных солнечных очках застыла на пороге. Ее лицо скрывали стекла, виднелись лишь четко очерченные губы и белизна подбородка. По изящному силуэту и осанке было ясно – перед ним красавица.
Она остановилась как вкопанная, завороженно глядя на монаха в белом. Казалось, эта живая картина, исполненная неземного покоя, заставила ее сердце замереть от восторга.
Никаких световых эффектов, никакой фальши – лишь тишина и безупречная красота. Одного взгляда хватило, чтобы ее мятущаяся душа обрела покой. Едва переступив порог монастыря, она почувствовала, как уходит тревога, а увидев эту сцену, и вовсе вздохнула с облегчением.
И тут этот юный монах, похожий на святого из древних легенд, открыл рот. Женщина затаила дыхание в предвкушении. Быть может, сейчас она услышит мудрую сутру? Или глубокое откровение?
Однако…
Маленький монах вдруг расплылся в улыбке и с нескрываемым вожделением произнес:
— Белка, я слышал, ты сегодня раздобыл новую закуску? Поделишься с бедным монахом, а?
От этих слов женщина словно остолбенела. Прекрасная картина в ее воображении с треском разлетелась на куски. Где же мудрость веков? Где возвышенные речи? Куда делся святой старец? Перед ней был обычный обжора!
Она невольно вздохнула и пробормотала под нос:
— Всё-таки обычный смертный… Откуда в этом мире взяться истинному Будде?
Фанчжэн вздрогнул. Обычно с наступлением темноты он запирал ворота и оставался наедине со своими зверями, позволяя себе расслабиться. Но сегодня он позабыл о засовах, и тихий женский голос, раздавшийся прямо над ухом, напугал его до смерти. Ему почудилось, что он встретил призрака!
Обернувшись, он увидел незнакомку. Быстрый взгляд на землю успокоил его – тень на месте, значит, не привидение. Фанчжэн облегченно выдохнул и, сложив ладони, шагнул вперед:
— Амитабха. Благодетельница, уже поздно, монастырю пора закрываться.
— О-о, — безучастно кивнула гостья. Кажется, слова монаха ее совершенно не тронули. Она прошла внутрь и, даже не взглянув в сторону алтаря, молча уселась под деревом Бодхи.
Фанчжэн был в полном замешательстве. Психически больная, не иначе? Притащиться на гору среди ночи, да еще и в солнечных очках… Как она вообще ноги не переломала по дороге? Поистине, Будда ее бережет.
Видя, что незнакомка не расположена к беседе, Фанчжэн решил не навязываться. Раз она молчит, он просто притворится, что ее здесь нет.
Он снова подошел к дереву и, задрав голову, продолжил уговаривать зверька:
— Белка, ну ты и так уже жирный как колобок, может, хватит лопать? Дай мне хоть горсточку на ужин, а я завтра ради такого дела достану ту самую полынь, которую приберегал для особого случая. Ну как, уговор?
Женщина-то думала, что монах, завидев чужака, кинется изображать из себя великого мастера, начнет гадать или сыпать заумными цитатами, стараясь показаться просветленным.
Но этот малый оказался на редкость чудным. Раз она его игнорирует, он и сам в упор ее не видит! Сидит себе и клянчит орехи. Только вот вести беседы с деревом посреди ночи – это уже за гранью странного. Разве у Бодхи растут сосновые орехи? И даже если там есть белка, неужели она понимает человеческую речь?
«Уж не душевнобольной ли?» – подумала гостья и на всякий случай отодвинулась подальше, соблюдая дистанцию.