Глава 182 «Обезьяна, ищущая писания»
Фанчжэн покосился на Одинокого Волка. Ян Хуа, заметив маленькую корзинку, болтающуюся в пасти зверя, усмехнулся:
— За полынью собрались?
— Верно, — улыбнулся Фанчжэн. — Весна пришла, дикие травы вовсю лезут, пора бы и рацион разнообразить.
— Ну, ждите здесь. — Ян Хуа скрылся во дворе и вскоре вынес маленькую мотыгу длиной в предплечье. Таким инструментом удобно было выполнять тонкую работу – настоящее мощное оружие для сбора трав.
Заполучив сей предмет, Фанчжэн почувствовал, что готов к великим свершениям.
Распрощавшись с Ян Хуа, они направились прямиком к Реке Один.
Берега этой реки были настоящим золотым прииском для любителей дикой зелени. Каждую весну жители деревни стекались туда на промысел. Обычно в это время трав еще немного: в марте снег едва начинает таять, на улице холодно, и растения предпочитают еще немного поспать. Однако у Реки Один почему-то температура всегда была чуть выше, чем в округе. Полынь, которая обычно появляется лишь в мае или июне, здесь начинала проклевываться уже в марте. Именно это растение Фанчжэн любил больше всего.
Ловкими, искусными движениями монах находил и извлекал из земли молодые побеги полыни. Он не выдирал их с корнем, а аккуратно подрезал, сохраняя корневую систему. Так трава могла быстро отрасти снова, и жизнь ее не прерывалась.
Фанчжэн трудился, а Одинокий Волк покорно следовал за ним с корзинкой, хотя его волчьи глаза то и дело закатывались – ярко-зеленые сорняки явно не входили в список его гастрономических пристрастий.
Белка некоторое время наблюдал за работой монаха, а затем спрыгнул на землю. Его маленькие лапки заработали как заведенные, и вскоре он выкопал сочный побег полыни. С торжествующим видом зверек взобрался на голову Одинокого Волка, помахал добычей перед самым его носом и лишь затем небрежно уронил ее в корзину. Весь его вид говорил: «Посмотри на себя, бестолочь! Я умею копать, а ты на что годен?»
Заметив это, Фанчжэн усмехнулся:
— Раз уж взялись за дело, не ленитесь. Закончим пораньше – и дома я приготовлю для вас кое-что невероятно вкусное.
Белка тут же пластом растянулся на макушке волка, высунул язык и всем своим видом показал, что он вымотался до предела и больше не сдвинется с места.
Фанчжэн легонько ткнул его в пушистый животик:
— Ах ты, любитель поесть и полениться! Если не будешь работать – останешься в обед голодным.
Маленький зверек мгновенно вскочил, замахал лапками, выражая крайнее возмущение, и, нехотя спрыгнув вниз, принялся копать то тут, то там, превратившись в лохматого рабочего на службе у монаха.
Пока человек и Белка увлеченно собирали травы, Одинокий Волк начал терять терпение. Слоняться за ними по пятам было выше его сил. Дикая натура взяла свое: он бросил корзинку и, воспользовавшись тем, что Фанчжэн отвлекся, бросился наутек в высокую траву, где принялся носиться и прыгать, предаваясь непонятному веселью.
Фанчжэн не стал окликать этого тупого волка. С тех пор как он встретил его, он окончательно понял, почему хаски так похожи на волков – все они одни и те же придурки. Покушать любят, работать ленятся, так и норовят схитрить…
Монах продолжил работу. Белка подошел к нему и уставился на него своими влажными пуговками-глазами, словно вопрошая: «А можно и мне пойти поиграть? Вон тот оболтус уже вовсю резвится…»
Фанчжэн ответил:
— Хочешь играть – иди. Но насчет обеда…
Белка мгновенно развернулся и принялся копать с удвоенной силой!
Фанчжэн невольно рассмеялся. Вот уж точно – настоящие обжоры!
В разгар работы до них донесся волчий рык, перемежающийся странным писком и шорохом. Фанчжэн обернулся и увидел крупную обезьяну, которая во весь дух улепётывала с корзинкой в руках. Одинокий Волк с яростным воем настиг воришку и зубами вырвал корзинку, из-за чего собранная полынь разлетелась по всей округе.
Обезьяна в мгновение ока взлетела на дерево и, усевшись на ветке, принялась скакать и грозить кулаком:
— Дохлая собака! А ну лезь сюда, сразимся! Дедушка даст тебе три хода форы, а потом так отделает, что родная мама не узнает!
Фанчжэн прислушался к этим звукам. Голос и манера общения показались ему на редкость знакомыми. Он присмотрелся – и впрямь, знакомая личность!
Не успел он подойти, как Одинокий Волк снова зашелся в лае. Он не понимал слов Обезьяны, но сам факт того, что кто-то посмел украсть корзинку, доверенную его охране, приводил его в бешенство. То, что он сам отлынивал от работы, было мелочью, но потерять добычу и лишиться ужина – этого он допустить не мог! Волк прыгал и выл, тщетно пытаясь дотянуться до наглеца и проучить его.
Один на дереве, другой на земле – они осыпали друг друга ругательствами. Наконец Обезьяна, проявив смекалку, обломила длинную ветку. Стоило волку подпрыгнуть, как он получил звонкий удар: хлоп!
— Ау-у-у-у!
На морде волка тут же вздулась полоса. Скуля от боли, он уселся на землю и принялся чесать ушибленное место лапой.
Обезьяна, видя это, разразилась торжествующим хохотом, захлопала в ладоши и пустилась в пляс на ветке.
И в этот самый миг…
Бам!
Раздался глухой удар, и дерево содрогнулось. Захлебнувшаяся в восторге Обезьяна не удержала равновесия и кубарем полетела вниз!
В воздухе она умудрилась перевернуться и заорать:
— Это кто еще такой?!
Но едва она коснулась земли, как прямо перед ее носом возникла огромная голова Одинокого Волка. Зверь оскалился, обнажая острые клыки, и в его взгляде читалось злорадство: «Ну что, плешивый, допрыгался? Попался дедушке в лапы, хе-хе…»
Обезьяна в ужасе рванулась прочь, но тут же взвизгнула от боли в задней части тела:
— Опять?! Да кто там еще?!
Обернувшись, она увидела чистенького монаха, который крепко держал ее за хвост, не давая сбежать.
— Ах ты, вороватая Обезьяна! Значит, выследила меня от самой горы Белого Облака до Горы Одного Пальца? Что ж, сегодня ты в руках бедного монаха. Выбирай: зажарить тебя, потушить или сварить в масле? — Фанчжэн с самым серьезным видом принялся запугивать незваного гостя. Он и сам не был до конца уверен, та ли это самая обезьяна. В прошлый раз днем он видел лишь красный зад, а ночью в потемках особо не разглядишь. Да и к тому же он не был экспертом в приматах, чтобы не страдать межвидовой «лицевой слепотой». Так что его слова были лишь проверкой на удачу.
— Мастер, вы меня помните? — Обезьяна застыла от изумления.
Фанчжэн опешил:
— Так это и правда ты?
Обезьяна радостно закивала:
— Я, это я! Собственной персоной!
Фанчжэн картинно замахнулся, делая вид, что хочет бросить Обезьяну Одинокому Волку:
— А ну, тащи его в глушь гор. Этот воришка того и гляди весь чан с рисом у нас перетаскает.
Одинокий Волк, который и так был зол, при упоминании риса совсем потерял рассудок. Покуситься на его провиант?! Этого он стерпеть не мог, а Белка на его голове уже вовсю скалил зубы и махал лапками, явно желая отвесить обезьяне пару оплеух по коленям.
Обезьяна не на шутку перепугалась и заверещала:
— Мастер, Мастер! Я здесь не ради воровства! У меня к вам дело!
Фанчжэн жестом остановил Одинокого Волка, чья разинутая пасть замерла всего в сантиметре от горла примата.
— Что же тебе нужно от бедного монаха? Почему не сидится в лесах на воле? — Спросил Фанчжэн, про себя гадая: неужели эта тварь тоже подсела на кристальный рис? Если так, то дело плохо. Популярность храма растет, но если все приходящие будут такими обжорами, они его по миру пустят. Фанчжэн твердо решил, что должен отказать.
Обезьяна лапой отодвинула морду волка подальше и почесала задницу:
— Сам не знаю. Но те слова, что вы говорили у нас дома… они были такие красивые. Мне от них стало так спокойно, будто я что-то важное понял, а вроде и ничего не понял…