Глава 179 «Любовный треугольник [Прошу подписки
Фанчжэн читал всё с большим воодушевлением, а удары по дереву приносили ему такое упоение, что он совершенно потерял счет времени, растворившись в священных строках. Те места, над которыми он раньше ломал голову, внезапно открывались ему в моменты озарения. Это чувство было настолько полным и чистым, что его невозможно было описать иным словом, кроме как «блаженство».
В это же время у подножия горы двое путников остановились перед подъемом.
— Фэйфэй, это и есть та самая Гора Одного Пальца, о которой ты говорила? Там наверху правда есть храм? — Спросил юноша. Он и его спутница были одеты в простую походную одежду, от которой веяло юношеской энергией.
— Да, я слышала, что этот храм исполняет желания. Мои родственники не раз об этом упоминали. И еще говорят, что монах там необыкновенный. Ой, ну чего мы стоим, всё равно делать нечего, пойдем посмотрим! — С этими словами девушка весело зашагала вверх по тропе.
Парень почесал в затылке и, глядя на удаляющийся силуэт подруги, глуповато улыбнулся. Подхватив её тяжелую поклажу, он поспешил следом, готовый оберегать её на каждом шагу, словно верный рыцарь. Он и не заметил, что во взгляде девушки промелькнуло некое смятение, смешанное с желанием ускользнуть…
Поднявшись на вершину, девушка воскликнула:
— Ого, тут и правда есть монастырь!
Юноша опешил и снова почесал затылок. Что-то тут не сходилось: перед походом Хэ Фэйфэй с такой уверенностью расписывала достоинства этого места, а теперь удивляется его существованию? Он в недоумении спросил:
— Фэйфэй, ты же говорила…
— Мало ли что я говорила! Пойдем скорее внутрь! — Перебила его девушка и вбежала в ворота.
Чэнь Бинь лишь беспомощно усмехнулся и последовал за ней. Они выросли вместе, были настоящими друзьями детства. Но чем старше он становился, тем яснее понимал, что любит Фэйфэй. Он не требовал взаимности, ему было достаточно просто видеть её каждый день.
Но Хэ Фэйфэй, напротив, старалась держать дистанцию – дружескую, близкую, но непроницаемую. Это приносило Чэнь Биню немало страданий.
Когда он вошел в храм вслед за ней, то замер на пороге.
Дон! Дон! Дон…
— В то время Чествуемый Миром восседал на сем месте, постигнув высшее истинное пробуждение во всех дхармах… — звуки деревянной рыбы и певучая сутра ворвались в его сознание. Чэнь Бинь почувствовал, как оковы в его душе внезапно рассыпались в прах. Глядя на замершую впереди девушку, он кротко улыбнулся и подумал: «Что бы ни ждало нас впереди, я буду оберегать тебя всю жизнь».
Хэ Фэйфэй не знала, о чем думает её спутник. Услышав молитву, она тут же увидела перед глазами два образа. Один был ясным и четким – это был тот, о ком она грезила днями и ночами. Другой был размытым; она пыталась подавить его, забыть, но он упорно возвращался. Этот человек был для неё как воздух или вода: можно не замечать его присутствия, но без него не выжить.
В этот миг Хэ Фэйфэй ощутила острую душевную муку.
Они оба стояли как вкопанные, погруженные в свои мысли.
Фанчжэн заметил гостей, но не прервал своего занятия, продолжая читать сутру.
Хэ Фэйфэй, глубоко вздохнув, вошла в Буддийский зал, опустилась на подушку для медитации и, сложив ладони, принялась беззвучно молиться.
Движимый любопытством, Фанчжэн прощупал её мысли.
«О Будда милосердный, прошу тебя, Бодхисаттва, даруй мне встречу с суженым, позволь хоть разок еще его увидеть…», – мольба девушки отозвалась в душе монаха, и перед ним возник образ мужчины. Красивый, с налетом зрелости, в джинсах и пестрой рубашке – он выглядел беспечным, но не вызывал неприязни. Даже Фанчжэн, глядя на этот мысленный портрет, почувствовал к нему симпатию. Увы, этот человек был всего лишь владельцем маленького бара у ворот её университета. Фэйфэй часто заходила туда – просто посидеть и посмотреть на него. Робкая юношеская влюбленность не позволяла ей набраться наглости и заговорить, ей хватало простых визитов. Она знала лишь, что его зовут Мэн Юань.
Но спустя год бар внезапно закрылся. Мэн Юань исчез так же внезапно, как и появился.
С тех пор Хэ Фэйфэй чувствовала себя так, словно лишилась чего-то жизненно важного. Она пыталась разузнать о нем, но никто не знал, куда он уехал; он не оставил даже номера телефона.
Всё это время она была сама не своя от горя.
Вспоминая всё это, она ощущала лишь горечь и беспомощность.
Фанчжэн ощутил укол сострадания, но в таких делах он был плохим помощником. Тысячерукая Гуаньинь, хоть и обладала великими божественными способностями, больше покровительствовала безопасности и покою. В делах сердечных Фанчжэн смыслил мало. Однако история девушки заставила его задуматься. Он, никогда в жизни не любивший, и представить не мог, насколько сложным может быть девичье сердце. Внезапно он поймал себя на мысли: а не была ли в него влюблена какая-нибудь одноклассница в школе? Но тут же отбросил эту нелепость: в те времена он был беден настолько, что едва ли не побирался, друзей-то почти не имел, не то что качеств, способных привлечь девчонок.
Он прервал чтение, но продолжал мерно бить в рыбу. Фанчжэн заметил, что этот ритм не только проясняет сознание, но и ускоряет мысли. Это было… немного похоже на те моменты, когда сидишь в уединении в туалете: мысли текут стремительно, и в этом блуждании ума вдруг приходят ответы на сложные вопросы. Конечно, эффект от рыбы был куда мощнее.
В зал вошел Чэнь Бинь. Бросив взгляд на Фэйфэй, он тихо опустился на соседнюю подушку и тоже погрузился в молитву.
Фанчжэн вновь сосредоточился, и результат его поразил.
«Прошу тебя, Бодхисаттва, сохрани Фэйфэй в безопасности и здравии. Если можно, я хотел бы прожить с ней всю жизнь, и даже если нам не суждено обвенчаться, позволь мне просто видеть её каждый день…», – молитва юноши зазвучала в сердце монаха.
Фанчжэн потерял дар речи. Надо же, настоящий любовный треугольник! Но из слов Чэнь Биня он почувствовал, что этот человек по-настоящему любит девушку – без желания обладать, стремясь лишь оберегать её. На такое способна только самая чистая любовь. Любовь же Хэ Фэйфэй была чем-то призрачным: любить того, кого толком и не знаешь… хорошо ли это?
Размышляя об этом, Фанчжэн решил помочь Чэнь Биню. Или, вернее сказать, дать им обоим шанс во всем разобраться.
Он негромко произнес буддийский призыв:
— Амитабха!
С этим звуком перед глазами Хэ Фэйфэй полыхнуло золотое сияние, и все люди в зале исчезли!
— А? — Девушка не на шутку испугалась.
В тот же миг из Плиты Десяти Тысяч Будд к ней вышла Бодхисаттва Гуаньинь. Она опустилась на лотосовый трон и обратила на неё милосердный взгляд.
Увидев божество, Хэ Фэйфэй в изумлении прикрыла рот ладонью:
— Бодхисаттва Гуаньинь?!
— Амитабха, это я. Хэ Фэйфэй, я видела твое желание. Твои терзания – лишь дымка сновидений. Как сказано в Алмазной Сутре: «Все обусловленные явления – как сон, иллюзия, пузырь, тень; как роса и молния – так следует созерцать их».