Глава 173 «Огромный талисман»
Фанчжэн сделал вид, что не заметил мечтательного тона гостя:
— Благодетель Ван, если хотите пить – идите на заднюю кухню. А я пока нарисую пару талисманов.
— Хорошо! — Отозвался Ван Югуй и направился на задний двор.
Фанчжэн достал письменные принадлежности. Желтую бумагу он нарезал на длинные полосы на удивление искусным движением: без ножа и ножниц, одним лишь рывком – край выходил идеально ровным, без единой зазубрины! Разложив бумагу, он растер тушь, смешал её с киноварью и, обмакнув кисть, сделал глубокий вдох. В мгновение ока он преобразился: стал неподвижен и велик, словно статуя Будды. Его взор был прикован к листу, воцарилось спокойствие, сравнимое лишь с мощью древних гор. И вот кисть коснулась бумаги!
Показалось, будто раздалось рычание дракона, сопровождаемое вспышкой молнии и громом!
Мысль направляла руку: кисть двигалась подобно танцующему божественному дракону. Сложнейший талисман был начертан на одном дыхании меньше чем за минуту.
В момент, когда кисть оторвалась от бумаги, над символами на мгновение вспыхнул золотистый свет – или это был лишь обман зрения? Фанчжэн не стал раздумывать. Он отложил кисть для каллиграфии, хлопнул ладонью по столу, и желтая бумага взмыла в воздух. Его руки замелькали, и в три счета лист был сложен в аккуратный шестиугольник. Обернув его в бумагу сюань, Фанчжэн убрал принадлежности и стал ждать возвращения Ван Югуя.
Тот хоть и обожал воду Фанчжэна, но возможности человеческого желудка не безграничны. Осушив на кухне два больших таза, Ван Югуй почувствовал небывалую бодрость и легкость в теле. Больше в него не лезло, и он вышел во двор.
Ему было чертовски любопытно взглянуть, что же за талисман начертал монах…
Однако к его возвращению стол уже был прибран. Фанчжэн стоял под деревом Бодхи. В лучах солнца маленький монах в чистых белых одеждах казался почти прозрачным, источая свет. У Ван Югуя невольно закралась мысль: «А ведь у этого малого и впрямь кость буддийская…»
— Ну что, Фан, закончил свои художества? — Спросил он.
— Готово, — с улыбкой ответил Фанчжэн. — Вот, держите. Как спуститесь, отправьте это по указанному адресу. Вот деньги за доставку.
Монах заранее разузнал расценки. Служба «Илу Экспресс» была самой быстрой и надежной, а главное – они гарантировали доставку в тот же день. В деле спасения медлить нельзя, так что экономить Фанчжэн не собирался. На эту посылку он выгреб всё своё семейное состояние до последнего гроша.
Ван Югуй только рукой махнул:
— Брось ты это. На пару десятков юаней у твоего дяди деньги найдутся. Давай адрес, сам всё устрою, а деньги себе оставь.
Сколько Фанчжэн ни пытался настоять, тот и слушать не желал. Забрав сверток, Ван Югуй поспешил вниз с горы.
Монах с горькой усмешкой почесал в затылке. Похоже, Ван Югуй никогда не видел в нем настоящего настоятеля – скорее, относился к нему как к члену семьи… При людях – всегда с почтением: и «настоятель», и «Мастер», все приличия соблюдены. А наедине – вся официальность прахом. Но Фанчжэну это нравилось. Пускай у него не было родителей, он мог бы во весь голос сказать любому: у него много отцов и матерей! Любви в его жизни было в достатке. Вот только с деньгами беда!
Когда Ван Югуй ушел, Фанчжэн отправил сообщение Чжао Датуну:
— Посылка в пути. Как получишь – дай знать. Научу, что делать дальше.
Всё верно: Сон Желтого Проса не мог транслироваться на всю страну, словно сигнал 4G. Но он позволял точечный вход в сон. И «точкой входа» должен был стать этот талисман. Он служил маяком и связующим звеном, а само таинство предстояло совершить Фанчжэну.
— Что?! Ты рассказал всё Мастеру? — Ма Цзюань в упор смотрела на Чжао Датуна.
— Ну да, а что мне оставалось? — Оправдывался тот. — Смотри: и классная руководительница, и директор, и психологи, и полиция – все здесь были. Помогло? Вот и я о том же. Я в тупике был, поэтому и обратился к Мастеру.
— Но… но что Мастер может сделать на таком расстоянии? Это же психологическая травма! — Воскликнула Ма Цзюань.
— Именно поэтому я и позвал его, — упрямо стоял на своем Чжао Датун. — Не забывай, монахи – лучшие психологи. Многие под наставлениями высокочтимых монахов прозревают и жизнь свою меняют.
Ма Цзюань вздохнула:
— Да не в том дело. Если бы он был здесь, я бы и сама в него поверила. Дхарма спасает души, а не плоть. Внушение, духовное очищение – не зря же говорят про Язык Цветущего Лотоса. Но он ведь не приедет! Прислал какую-то вещь и думает, что она исцелит душевную боль Юньцзин? Это… это звучит нереально.
— Реально или нет – не нам судить. Короче, вы лучше всех знаете, что с ней случилось. Напишите всё Мастеру. Я в сочинениях не силен. Главное – пишите с чувством, талантливо, как оно есть… — Чжао Датун осекся, заметив, что Ма Цзюань и Ху Хань уже готовы пустить в ход кулаки.
Читая присланную информацию о жизни Фан Юньцзин, Фанчжэн лишь вздыхал:
— Еще одна израненная душа… Будда говорит о карме: причина в прошлом – плод в настоящем. Если нынешние страдания – плата по старым долгам, то что же ждет в будущем?
Он поймал себя на мысли, что его нынешних знаний Дхармы катастрофически не хватает.
Отложив мобильный телефон, Фанчжэн принялся обдумывать, как направить Фан Юньцзин к исцелению. Сон Желтого Проса – сила огромная, но при неверном подходе может только навредить.
С Одиноким Волком было проще – Фанчжэн знал его повадки, поэтому Рисовая Гора сработала безотказно. С Ли Фэнсянь он долго беседовал, знал её чаяния и прошлое, поэтому смог подобрать нужный ключ к её снам.
Но как быть с Фан Юньцзин? Он видел её всего пару раз, общался на общие темы… Вспоминая ту одухотворенную девушку, Фанчжэн покачал головой. Найти верную нить – вот была его главная задача.
Ночь прошла в тишине…
На следующий день в полдень.
— Датун, это и есть та вещь от Мастера? Почему коробка такая здоровая? — Спросил Ху Хань, глядя на сверток в руках друга.
— Наверное, какие-то высокие технологии, — ляпнул Чжао Датун первое, что пришло в голову.
— Хватит болтать, открывай скорее! — В нетерпении воскликнула Ма Цзюань. Хоть они и сомневались, что одна вещь может всё исправить, любопытство брало верх.
Чжао Датун сорвал внешнюю упаковку. Под ней оказался бумажный сверток, обмотанный газетами.
Слой за слоем!
Еще слой!
И еще!
… Развернуто было уже столько, что от первоначального объема почти ничего не осталось.
— Давай, Датун, развлекайся, а я вздремну немного, — Ху Хань похлопал друга по плечу, подшучивая над ним.
Сам Чжао Датун уже начал терять терпение. Огромный сверток превратился в нечто размером со спичечный коробок, а в нем всё еще оставался слой бумаги! Он и сам перестал верить, что такая крохотная вещица способна решить проблему Фан Юньцзин.
Когда он уже был на грани отчаяния, показался последний слой бумаги сюань. Внутри лежал желтый шестиугольный талисман.
— И это всё? — Чжао Датун растерянно посмотрел на друзей.
Ма Цзюань и Ху Хань опешили.
Ху Хань выдавил нервный смешок:
— Мастер решил над нами подшутить? Бумажный листок должен спасти Юньцзин? Зачем тогда было заматывать его в столько слоев? Боялся, что ветром унесет?
— В любом случае надо попробовать, — вступился за монаха Чжао Датун. — Я считаю, он всё-таки необычный человек. Если он видит наши удачи и несчастья, то и талисман у него должен быть особенный.
Ма Цзюань поддержала его:
— Верно. Мастер не из тех, кто делает пустую работу. Помните ту историю с туфлей и веревкой? Я думаю, любые сомнения хуже практики. Давайте попробуем?
— Попробовать-то можно, — замялся Чжао Датун. — Но сегодня, кажется, дежурит ваша классная руководительница. Мы даже не знаем, как этим пользоваться. Если просто положить в карман – это одно. А если нужно сжечь и выпить пепел? Думаете, эта старая закалка позволит такое провернуть? Меня же пришибут на месте, если я сунусь с этим.
Все снова погрузились в тягостные раздумья. Решено было сначала спросить у Фанчжэна инструкции.
— Всё просто: положи его под подушку Фан Юньцзин и напиши мне. Остальное я беру на себя, — пришел ответ от монаха.
Друзья облегченно вздохнули и направились в общежитие. Из-за случившегося окна в комнате Фан Юньцзин были заколочены. Раньше у неё была соседка, но после инцидента родители заставили ту съехать. Теперь каждую ночь с Юньцзин оставались двое – мужчина и женщина.
Войдя в комнату, они увидели женщину средних лет, сидевшую у кровати. Она что-то тихо и настойчиво говорила, но девушка лишь смотрела в одну точку перед собой. Она не реагировала ни на слова, ни на еду.
Студенты вежливо поздоровались. Женщина со вздохом произнесла:
— Такая славная девочка была, эх…
— Учительница, тут ничего не поделаешь, — отозвалась Ма Цзюань. — Любой бы на её месте сломался. Будь я на её месте, возможно, и со мной было бы то же самое…
— Ма Цзюань права, удар был слишком сильным, — раздался мужской голос за их спинами. В комнату протиснулся высокий, статный красавец. Он даже не взглянул на Чжао Датуна и остальных – всё его внимание было приковано к Фан Юньцзин. Его лицо озаряла мягкая, солнечная улыбка, способная покорить любое женское сердце.
Чжао Датун тут же перегородил ему путь и ядовито-саркастично процедил:
— Лю Юньсу, а ты-то здесь что забыл? Ты теперь повсюду за ней хвостом таскаться будешь?
— Чжао Датун, к чему эти грубости? — Лю Юньсу усмехнулся. — Мы ведь однокурсники… Учительница, я как раз связался с экспертом по психологии, скоро он будет здесь. Мой водитель уже поехал за ним.
— Ты нанял психолога? — Ма Цзюань и жена учителя с удивлением посмотрели на него.
Лю Юньсу небрежным жестом откинул челку и улыбнулся:
— Знаете, я по натуре человек ленивый. Сидеть здесь ночами я не могу, не мое это. А вот потратить немного денег, чтобы помочь сокурснице – это мне вполне по силам.
Чжао Датун фыркнул:
— Хоть в чем-то ты честен – лень свою признаешь.
— Есть деньги и возможности – есть право лениться, — парировал Лю Юньсу. — А некоторым остается только мышцами играть да черную работу выполнять.