Глава 165. Часть третья
Мяо Лун вместе с четырьмя приятелями, вышагивая с гордым видом, словно петухи на заборе, направился к въезду в деревню. Увидев Фанчжэна, он издевательски выкрикнул:
— Ой, глядите-ка, вонючий монах еще здесь! Видать, напросился-таки на хорошую трепку! Да и вам, старичье, сейчас достанется… ишь, какими храбрыми заделались! Ну ничего, сегодня никто не уйдет. Монах может убежать, но храм останется, так что пеняйте на себя!
Фанчжэн лишь холодно усмехнулся про себя. Он поднялся, сложил ладони и спокойно произнес:
— Амитабха. Благодетель, ты полон враждебности, и карма твоя тяжела. Если не начнешь творить добро прямо сейчас, боюсь, тебя ждут горькие плоды.
— Пошел ты к черту со своими бреднями! — Огрызнулся Мяо Лун. — Ты моих людей тронул, так что гони десять тысяч! С каждой недоимки – по одной руке тебе вырву! — Затем он обернулся к стоящему позади главарю:
— Братец Борода, вот этот щегол мне всю малину и испортил!
Борода держался позади. Из-за спин рослых парней ему было плохо видно, что происходит впереди. Решив выдержать паузу, подобающую его статусу «старшего брата», он не спешил выходить вперед, дожидаясь нужного момента. Стоило Мяо Луну позвать его, как Борода, напустив на себя авторитетный вид и расправив грудь, важно зашагал к монаху.
— Кто это тут наших обижает? — Громогласно вопрошал он. — Жить надоело? А ну, покажись, я на тебя посмотрю!
Фанчжэн посмотрел на приближающегося мужчину и невольно развеселился. Это лицо было ему знакомо. Да это же тот самый вор, который пытался обчистить людей в автобусе, а потом в ужасе сбежал от него! Надо же, как быстро он сменил ремесло и стал чьей-то «опорой».
Монах смиренно сложил ладони и произнес:
— Амитабха. Давно не виделись, благодетель.
— Рот закрой! Решил подлизаться? — Рявкнул Мяо Лун, не дав Бороде и слова вставить. Сейчас, за спинами толпы, он чувствовал себя героем и не упускал случая показать свой «вес» перед братией. — Стал бы такой человек, как Борода, знаться с каким-то дурачком!
Но не успел он закончить фразу, как почувствовал затылком неладное.
Борода по пути рисовал в голове картины своего триумфального появления. Он даже думал, не скопировать ли походку знаменитых киношных героев. Но стоило ему поднять взгляд и увидеть Фанчжэна, как ноги его подкосились, и он едва не рухнул на колени. Это же тот самый монах, который скрутил его нож в спираль! Тот самый, из-за которого ему пришлось полдня босиком бежать по снегу, едва не отморозив пальцы, и который потом еще долго являлся ему в кошмарах!
И надо же было такому случиться – этот идиот Мяо Лун начал оскорблять монаха! Это же верная погибель для всех!
Не долго думая, Борода с размаху влепил Мяо Луну затрещину.
Хлоп!
— Ай! Кто это меня… — Мяо Лун схватился за горящий затылок и с обидой воззрился на главаря:
— Братец Борода, ты чего это дерешься?
— Дерусь? Да я тебя прибить должен! — Прошипел Борода. — А ну, пошел вон отсюда!
Мяо Лун застыл в полном ошарашивании. Что вообще происходит?
Не дав парню опомниться, Борода подобострастно подскочил к Фанчжэну и, дрожащими руками выудив пачку сигарет, предложил:
— Мастер… это… закурить не желаете?
Фанчжэн покачал голвой:
— Бедный монах не курит. Благодетель, вы с этим человеком заодно?
Мяо Лун уже открыл рот, чтобы подтвердить, но Борода решительно перебил его:
— Знакомы немного, но мы не вместе. Это… а что тут вообще за ситуация вышла?
Цзин Янь, переводя взгляд с монаха на Бороду, начала о чем-то догадываться. Она вышла вперед и вкратце обрисовала картину случившегося.
Услышав рассказ, Борода выронил сигарету изо рта. Его лицо потемнело от гнева:
— Мяо Лун, а ну, иди сюда, гаденыш!
— Братец Борода, ты чего… — промямлил тот.
Борода наотмашь влепил ему еще одну пощечину.
— За что?! — Взвизгнул Мяо Лун, вытирая кровь с губы. Остальные желтоволосые тоже заволновались.
— Мать твою за ногу! — Заорал Борода. — У воров тоже есть свой кодекс, понимаешь?! Ты решил делать бабки на искренности всей страны? Совсем совесть потерял?!
Мяо Лун на секунду опешил, но потом тоже вспыхнул:
— Борода, ты что, с катушек съехал? Решил меня поучать? Да ты сам-то кто такой, забыл? Тоже мне, святоша нашелся!
— Да, я далеко не святой. Я ворую деньги, это правда. Но у меня есть своя красная черта! Я не ворую деньги на лечение, не трогаю стариков и детей! — Гремел Борода. — А ты что устроил? Приперся в нищую деревню и пробил дно морали! Ну ты и мразь!
Мяо Лун вытер лицо и зло прищурился:
— Ладно, все ясно. Вы, видать, спелись. Решил меня сдать, значит? Раньше я звал тебя «братец Борода», отдавал дань уважения, а ты… Ты сам виноват! Парни, мочите их всех!
С этими словами Мяо Лун выхватил складной нож. Остальные четверо тоже вытащили выкидные ножи.
Борода пришел в еще большую ярость:
— Мы же договаривались – никаких ножей! Вы зачем их взяли?
— Пошел ты! Только лохи без ножей ходят! Вы все придурки. Либо на колени, либо я вас по одному перережу! — Неистовствовал Мяо Лун.
Борода хотел было что-то ответить, но перед ним внезапно возникла белая фигура. Фанчжэн сложил ладони и спокойно произнес:
— Амитабха. Благодетель, лучше отложите оружие. Ваша карма и так тяжка, если не одумаетесь – накличете на себя беду.
— Слишком много чуши от тебя, монах. Не уберешься – тебя первым проткну! — Прорычал Мяо Лун, угрожающе взмахнув ножом.
Внезапно все произошло в мгновение ока. Чья-то огромная рука перехватила лезвие!
Борода, увидев это, зажмурился: «Опять! Опять началось!»
— Ты что творишь?! — Взвизгнул Мяо Лун.
Хрусть!
Лезвие в руке монаха разлетелось на куски.
Остальные четверо, взревев, одновременно бросились в атаку с ножами.
Борода только и успел выкрикнуть:
— Ах вы, щенки необученные! Остановитесь! Мастер, берегитесь!
Цзин Янь тоже в ужасе закричала:
— Мастер, осторожнее!
Четыре клинка вонзились в тело Фанчжэна. Однако вместо криков боли раздалось звонкое «Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь!» – словно металл ударился об наковальню. Ножи отскочили, а Фанчжэн резко развернулся и сделал четыре быстрых движения руками. Па-па-па-па! Последовали четыре глухих удара, нападавшие вскрикнули от боли, и их оружие посыпалось на землю. Фанчжэн тут же собрал все ножи одной рукой.
Мяо Лун, увидев монаха с целой охапкой ножей, в ужасе попятился:
— Ты… ты чего задумал? Не подходи! Мы же цивилизованные люди! Ты же монах, помнишь… как там говорят: «Положи нож мясника и стань Буддой»!
Фанчжэн снова сложил ладони. Послышался сухой треск – все четыре ножа одновременно переломились пополам.
Мяо Лун смотрел на монаха как на выходца из преисподней, продолжая отступать.
— Вам нравятся ножи? — Спросил Фанчжэн.
Мяо Лун, сглотнув ком в горле, едва заметно кивнул:
— Да… нравятся. Это так… для коллекции… людей пугать.
Фанчжэн одобрительно кивнул:
— Очень хорошо. Надеюсь, вам и впредь они будут по душе. А если вдруг разонравятся – приходите на Гору Одного Пальца, отыщите бедного монаха.
Мяо Лун ничего не понял из этой фразы, но, лишившись оружия и видя, что численное превосходство теперь на стороне селян, решил поскорее убраться. Он закивал как заведенный, подал знак своим подельникам, и они в спешке прыгнули в машину и дали по газам.
— Мастер, и вы их просто так отпустите? — Недовольно спросила Цзин Янь.
Фанчжэн лишь загадочно улыбнулся:
— Будь спокойна. Больше они здесь не появятся. Кстати, благодетельница, когда вы планировали отвезти бедного монаха обратно на Гору Одного Пальца?
Цзин Янь с подозрением посмотрела на него:
— Что-то вы в последнее время говорите как-то загадочно.