Глава 161 «И такие люди занимаются добрыми делами»
Цзин Янь не стала задавать вопросов, сохранив их в тайне сердца. Вспоминая вчерашнее видео и гулявшие по сети слухи, она смотрела на Фанчжэна с растущим уважением и любопытством. Что это за монах? Неужели и правда – живой Будда?
— Амитабха, — заговорил тем временем Фанчжэн. — Если вы действительно хотите помочь бедному монаху, помогите расставить вещи. Работа предстоит нешуточная.
Мужчина посмотрел на небольшую стопку коробок и усмехнулся:
— И это нешуточная? Да вы шутите, Мастер! — И он с радостью принялся за дело.
Увидев это, другие жители тоже оживились. Работа в обмен на вещи? Это им подходило!
Они с надеждой уставились на монаха, и тот не разочаровал их. — В машине осталось еще много коробок, — обратился он к толпе. — Найдется ли кто-то еще, кто готов помочь?
— Я! Я готов!
— И я!
— У меня силы хоть отбавляй!
Раздались голоса со всех сторон.
— Старший брат, я помогу нести коробку, можно мне тогда пенал? Я хочу вон тот, розовый… — К Фанчжэну робко подошла та самая девочка, которой Цзин Янь пыталась вручить подарок раньше.
Фанчжэн окинул взглядом обступивших его людей и детей. Он мягко улыбнулся:
— Не волнуйтесь, благодетели. Каждый, кто поможет, получит награду.
Стоило ему договорить, как крестьяне бросились к машине. Несколько рослых мужчин в мгновение ока вытащили всё содержимое багажника.
На этот раз Фанчжэну даже не пришлось ничего делать. Цзин Янь, подготовившись, начала выдавать одежду в качестве платы. Те, кто получил «зарплату», расцвели в улыбках. А те, кому работы не досталось, стояли с поникшим видом…
Особенно расстроилась девчушка рядом с Фанчжэном. Она хлопала глазами, и от обиды на ее глазах заблестели слезы. Из-за малого роста и нехватки сил ей не удалось поучаствовать в общем деле. Она вытягивала шею, заглядывая в салон машины в надежде найти хоть что-нибудь… Но внутри было пусто.
Сердце Цзин Янь сжалось. Она уже хотела что-то придумать, но Фанчжэн вдруг опустился на корточки перед малышкой.
— Маленькая благодетельница, у бедного монаха осталась последняя просьба. Поможешь отнести это вон туда? — Фанчжэн, словно фокусник, извлек откуда-то небольшой бумажный сверток.
Цзин Янь изумленно моргнула. Сверток? Серьезно?
Но девочка была простодушна. Она с восторгом подхватила бумажный пакет и побежала к выгруженным вещам. Она бережно положила его на коробку, а потом, испугавшись, что ветер может его сдуть, выбрала самое надежное место в центре стопки и аккуратно втиснула сверток между ящиками. Только после этого она с чувством выполненного долга вернулась обратно.
Фанчжэн протянул ей розовый пенал и сказал:
— Спасибо тебе. Это то, что ты заслужила. Помни: если будешь стараться, для тебя не будет ничего невозможного.
Девчушка серьезно кивнула, хотя вряд ли до конца поняла смысл слов, и, прижав пенал к груди, радостно умчалась прочь.
Крестьяне, слышавшие это, невольно задумались. В их умах эхом отдавались слова монаха: «Если будешь стараться, для тебя не будет ничего невозможного!» Многие опустили глаза, вспоминая свою жизнь, и на их лицах проступил стыд.
— Что было в том свертке? Что-то таинственное? — Шепотом спросила Цзин Янь.
Фанчжэн лишь тихо рассмеялся:
— Да ничего. Пустой кусок бумаги.
Цзин Янь только и смогла, что беззвучно открыть рот от такого коварства.
— Я не знаю, как лучше распределить оставшееся, — продолжил Фанчжэн. — Пусть этим займется благодетельница.
Цзин Янь кивнула:
— Монах-наставник Фанчжэн, я поняла вашу мысль. Обещаю, больше никаких подачек. Только уважение.
Фанчжэн сложил ладони:
— Амитабха.
Цзин Янь улыбнулась и пошла к людям. Она просила помочь открыть коробки, разложить вещи, позвать кого-то из соседей… У нее всегда находилось дело для каждого, за которое полагалась честно заработанная награда.
Глядя на нее, Фанчжэн довольно кивнул. «Все-таки профессионал за делом – это совсем другое чувство», – подумал он.
Пока они трудились, на окраине деревни появился черный микроавтобус. Машина лихо вкатилась в деревню и затормозила. Двери распахнулись, и наружу вывалились пятеро желтоволосых парней в черных футболках с броской надписью «Благотворительный фонд Да-Да-Ню». Четверо из них были рослыми качками, а пятый – пониже, но с такой физиономией, на которой слово «добро» и рядом не стояло.
Фанчжэн нахмурился. Мастер Дзэн Один Палец учил его, что облик рождается от сердца. Злодей не всегда страшен лицом, но у него на лбу всегда висит невидимая вывеска о его натуре! Это и взгляд, и харизма, и мимика… Только мастер маскировки может полностью скрыть свою черноту. А эти пятеро и не пытались: их мясные лица лоснились от наглости. Казалось, если собрать их всех вместе, этой спеси хватит, чтобы опоясать Землю несколько раз…
«Неужели такие типы занимаются благотворительностью?» – засомневался про себя монах.
Цзин Янь, заметив прибывших, сразу бросила дела и подошла к Фанчжэну. — Монах-наставник, вот ради чего я приехала, — прошептала она. — Я думала, это просто слухи, но, похоже, всё правда…
— Какая правда? — Фанчжэн слегка растерялся, но тут же вспомнил ее слова в начале пути. Она здесь не только ради помощи бедным, у нее была цель!
— А ну, подходи, народ! Кому живется несладко, все сюда! Деньги раздаем! — Заорал коротышка, выуживая толстую пачку купюр.
Другой, тот что повыше, достал мобильный телефон и начал снимать:
— Всем привет, друзья! С вами команда «Да-Да-Ню»! Сегодня мы приехали в самую глухомань нашей провинции – деревню Дунлян. Мы живем хорошо, но нельзя забывать о тех, кому трудно. Наш отряд создан, чтобы нести любовь людям! У нас нет пафосных лозунгов, мы не сотрудничаем с фондами. Мы – это мы! Наш метод прост и эффективен: раздача налички! Ставьте лайки, кидайте подарки! Хотите помочь? Не надо никуда ехать: каждый ваш донат – это копейка в руки беднякам! Мы оставляем себе лишь малую часть на дорогу, всё остальное – в прямом эфире! Сколько накидаете – столько отдадим!
С этими словами он поднял телефон выше, снимая толпу крестьян в обносках и костлявых детей. В комментариях к трансляции сразу началось бурление.
— Боже, как это печально.
— Сердце кровью обливается, глядя на детей.
— Пока сам родителем не станешь, не поймешь… Ловите ракету!
— Не понимаю, раз они так бедствуют, почему не уедут в город? Любая работа лучше такой нищеты.