Глава 160 «Благотворительность бывает разной»
С этими мыслями Фанчжэн вышел из машины. Жители деревни, которые до этого с опаской поглядывали на Цзин Янь, вдруг замерли. Увидев Фанчжэна в его рясе, с гладко выбритой головой, которая отражала свет ярче, чем снег вокруг, они заметно оживились. Глаза их заблестели, и кто-то из толпы сразу направился к ним…
Цзин Янь облегченно вздохнула и громко объявила:
— Не стесняйтесь, берите что нужно. Но только понемногу в одни руки! У меня здесь в основном канцтовары и кое-какая одежда. Малышка, иди сюда, это тебе.
С этими словами Цзин Янь достала коробку с письменными принадлежностями и протянула ее маленькой девочке, которая из любопытства подошла ближе. Девочка была одета в старенькое, поношенное платьице, ее личико было перепачкано, а большие угольно-черные глаза светились надеждой, смешанной со страхом. Она очень хотела взять подарок, но не решалась подойти.
Цзин Янь нахмурилась и мягко добавила:
— Я не мошенница, бери, это для тебя.
Фанчжэн перевел взгляд с Цзин Янь на ребенка, и его брови тоже сошлись на переносице. Сделав шаг вперед, он внезапно перехватил коробку и на глазах у изумленной журналистки убрал ее обратно в багажник.
Девочка в испуге отпрянула, а жители деревни вновь нахмурились, и в их взглядах опять промелькнула настороженность.
— Монах-наставник Фанчжэн, что вы творите? — Непонимающе воскликнула Цзин Янь.
Фанчжэн с явным недовольством в голосе ответил вопросом на вопрос:
— А что творите вы?
— Я… что я? Разве нельзя проявить капельку любви к ближнему? — Цзин Янь была вспыльчива, как порох, и тон Фанчжэна мгновенно привел ее в ярость. Она проделала такой путь, чтобы помочь, хотела подарить ребенку какую-то коробку с карандашами, а на нее еще и прикрикнули? Что за времена настали! Ей до смерти хотелось узнать, что этот монах задумал на самом деле.
Фанчжэн заметил, что его голос прозвучал резковато. Он сложил ладони и произнес буддийский призыв:
— Амитабха. Благодетельница, то, что вы делаете, – это не любовь. Вы хотите навсегда похоронить этих людей в бездне, сотканной из милостыни. Это не доброе дело. Это грех.
— Да что… что вы несете?! — Цзин Янь едва не задохнулась от возмущения. — Я привезла вещи от чистого сердца, а вы называете это грехом? Фанчжэн, если вы сейчас же все не объясните, пойдете обратно на Гору Одного Пальца пешком!
Фанчжэн даже не подумал сердиться. Он лишь кротко улыбнулся:
— Благодетельница, позвольте бедному монаху самому распорядиться этими вещами.
— С чего бы это? Когда я раздаю – это грех, а когда вы – благодать? — Язвительно бросила Цзин Янь.
Фанчжэн промолчал, лишь загадочно улыбнувшись в ответ. О некоторых вещах неудобно говорить вслух, по крайней мере не здесь, при жителях и детях. Поэтому он просто стоял и спокойно смотрел на Цзин Янь. Он верил, что в глубине души она хороший человек, иначе не помогла бы ему в прошлый раз и не приехала бы сегодня сюда с грузом помощи.
Под его чистым, солнечным взглядом Цзин Янь почувствовала себя не в своей тарелке. Она закатила глаза и фыркнула:
— Ладно, распоряжайтесь! Но если у вас ничего не выйдет, ха-ха… пеняйте на себя! Пойдете домой на своих двоих, ваша покорная слуга слов на ветер не бросает!
Фанчжэн улыбнулся и подошел к багажнику внедорожника. Цзин Янь сложила задние сиденья, и все пространство было забито четырьмя огромными коробами с одеждой и четырьмя поменьше – с канцелярией.
У него сразу созрел план. Он повернулся к крестьянам, сложил ладони и поклонился:
— Достопочтенные благодетели. Бедный монах проделал долгий путь и совсем выбился из сил. В машине есть вещи, которые нужно разгрузить. Найдется ли среди вас кто-то, кто готов помочь мне?
Люди видели, как только что монах не дал женщине одарить их детей, а теперь он просит их о помощи? Лица жителей деревни помрачнели.
Однако один человек все же вышел вперед. Это был невысокий, жилистый мужчина с потемневшей от солнца кожей и нездоровым цветом лица. Не говоря ни слова, он подошел к машине, подхватил маленькую коробку и поставил ее на землю. Но стоило ему потянуться за второй, как Фанчжэн остановил его.
— Благодарю вас, достаточно, — мягко произнес он. — Одного короба хватит.
Мужчина посмотрел на монаха как на идиота. Он никак не мог взять в толк: коробка же совсем легкая, неужели этот монах настолько нежный, что ему самому не под силу ее сдвинуть? Закатив глаза, он уже собирался уйти.
Цзин Янь тоже ничего не понимала. Она знала, на что способен Фанчжэн, и поверить в то, что он не может поднять коробку, было просто невозможно. Она сама грузила эти вещи и прекрасно знала их вес.
— Почтенный, подождите минутку, — окликнул Фанчжэн собиравшегося уходить мужчину.
Тот обернулся и с подозрением уставился на него, храня молчание.
Фанчжэн с улыбкой вытащил из открытого короба новый пуховик и сказал:
— Амитабха. Спасибо за помощь. Бедный монах небогат и не может заплатить деньгами, поэтому примите эту одежду в качестве честного вознаграждения.
Мужчина замер. Он в изумлении переводил взгляд с пуховика на Фанчжэна и обратно. Через мгновение его суровое лицо дрогнуло, в холодном взгляде промелькнула искра жизни и подобие улыбки. Он принял куртку и уже бодрее произнес:
— Мастер, помощь еще нужна? У меня сил полно.
Цзин Янь стояла как громом пораженная. Она была опытным журналистом и сразу поняла, что произошло. Хотя она раньше не бывала в Дунлян, подобные места ей были знакомы. Деревня числилась в списках на получение помощи, и благодетелей здесь перебывало немало. Почему же люди были так холодны? Неужели слухи не врали и здесь действительно произошло нечто ужасное? Если так, то это просто бессовестно, таких людей стрелять мало!
Видя, как те самые крестьяне, что смотрели на нее волком, теперь улыбались Фанчжэну, Цзин Янь почувствовала укол досады. — Это же всё моё! Вот уж точно – подносить Будде чужие цветы…
Она ворчала про себя, но где-то в глубине души радовалась. Больше всего ее поразило, что от одной-единственной куртки взгляд жителя деревни изменился: сначала шок, затем – неописуемый восторг! Мужчина расправил плечи, даже его энергия, дух и сила словно преобразились. Он больше не был нищим, принимающим подачку с опущенной головой. Теперь он был рабочим, который заработал вещь своим трудом, и принимал ее с полным правом…
— Это же… достоинство… — внезапно осенило Цзин Янь. Ее прежние попытки одарить их были не чем иным, как милостыней, которую бросают из жалости. А Фанчжэн не давал подачек – он давал людям возможность заработать. Труд был пустяковым, а плата за него – несоразмерно высокой, но, возможно, для всей деревни Дунлян это был первый раз, когда с ними обошлись как с равными. Впервые они получили не сочувствие, а уважение.
Гнев Цзин Янь улетучился, сменившись глубоким почтением. Она никак не могла взять в толк: Фанчжэн совсем молод, недоучился в школе, жил затворником в горах, где из книг были разве что священные писания. Как он смог осознать такие истины?