Глава 136 «Подножка»
— Да не стоит благодарности, это мой долг, — ответил Ху Тань и добавил:
— Я только зажгу благовоние и сразу двинусь обратно. Если вы заняты, Мастер, то не отвлекайтесь на меня, я сам справлюсь.
С этими словами он вошел в Буддийский зал. Подняв голову, Ху Тань оторопел: статуя исчезла, а на ее месте висела ослепительная золотистая картина, на которой были запечатлены две ипостаси Бодхисаттвы.
После событий прошлой недели Ху Тань специально взялся за книги и подтянул свои познания в буддизме. Теперь он знал, что перед ним Тысячерукая и Тысячеокая Гуаньинь – божество великой мощи, чья власть простирается куда дальше, чем у Богини Милосердия, Дарующей Детей. Не желая искушать судьбу жадностью, он лишь безмолвно вознес молитву о здравии и безопасности своей семьи, зажег обычное благовоние и поспешил откланяться.
Проводив гостя, Фанчжэн вскрыл конверт. Внутри оказалась не записка, а нарядное приглашение.
Пробежав глазами текст, монах замер в изумлении.
— Храм Белого Облака устраивает в начале следующего месяца церемонию благословения и приглашает меня? — Он был искренне поражен.
Храм Белого Облака считался довольно крупным монастырем. Обитель раскинулась на внушительной территории на вершине горы Белого Облака. Церемонии там проводились едва ли не каждый месяц, но самой торжественной и масштабной была именно Весенняя церемония благословения, проходившая сразу после Нового года.
Поскольку этот обряд совершался во благо всех людей, ни один храм не решался брать на себя весь груз кармической ответственности в одиночку. Обычно настоятели приглашали собратьев из других обителей для совместной практики. Имена всех участвующих монастырей заносили в почетные списки и печатали на огромных плакатах, которые вывешивали у входа. Таким образом, о них узнавали все: СМИ, миряне и многочисленные паломники. Это была лучшая реклама, о которой можно только мечтать.
Можно сказать, что участие в Весенней церемонии благословения в Храме Белого Облака было сродни получению государственного сертификата качества. Храмы, удостоенные чести попасть туда, считались «правильными», а все остальные – едва ли не самостроями в лесной глуши. Конечно, официально об этом никто не заявлял, но в народе сложилось четкое мнение: если тебя не позвали в Храм Белого Облака, то какой же ты монах? Мошенник, небось?
Таково было влияние этого места.
Ради подобных привилегий бесчисленные монастыри каждый год лезли из кожи вон, чтобы попасть в список участников. Впрочем, Мастер Дзэн Байюнь, настоятель Храма Белого Облака, не был человеком корыстным. Обычно он рассылал приглашения всем храмам в округе, о которых знал, независимо от их размера. За это его безмерно уважали во всем городе Хэйшань, и никто не смел дурно отозваться о его нравственных качествах.
Однако раньше Храм Одного Пальца на такую милость рассчитывать не мог. Уж слишком в глуши он находился, да и Мастер Дзэн Один Палец был человеком крайне скромным, так что в Храме Белого Облака даже не подозревали об их существовании. До сего дня ни одного приглашения в эти стены не приходило.
Фанчжэн вспомнил, как каждый год в это время старина Один Палец подолгу смотрел в сторону Храма Белого Облака, что-то шепча себе под нос и тихо читая сутры, желая коллегам удачи в проведении праздника. Фанчжэн невольно улыбнулся:
— Ну что, старина Один Палец, раньше ты там никогда не бывал, а в этот раз нас позвали. Наверное, ты был бы рад? Ха-ха…
Спрятав приглашение, Фанчжэн рассудил, что спешить некуда – до церемонии оставалось еще полмесяца. Жизнь потекла своим чередом: каждое утро он подметал Буддийский зал, читал сутры, упражнялся в каллиграфии, гулял с Одиноким Волком и в шутку дразнил Белку. В этой простоте была своя особая радость.
А вот кому-то другому было не до покоя.
— Что? Храм Белого Облака пригласил этого выскочку из Храма Одного Пальца на Весеннюю церемонию? — Умин в шоке уставился на стоявшего перед ним монаха.
— Старший брат, я только что узнал. Все подтвердилось, приглашение точно отправлено. Я помню, что у тебя с ними личные счеты, вот и прибежал сразу доложить, — отрапортовал Хунсян.
— Ты молодец, Хунсян. Я это запомню, в долгу не останусь, — Умин строго погрозил пальцем. — Но об этом разговоре – ни слова. Понял? Особенно старшему брату Усиню. Он слишком правильный, вечно на меня косо смотрит, проблем не оберемся.
— Не беспокойся, брат, я на твоей стороне. Старший брат Усинь – непрошибаемый сухарь, — Хунсян с готовностью ударил себя в грудь.
Умин кивнул, лихорадочно соображая, как проучить Фанчжэна. Он дважды сел в лужу из-за этого юнца, а в последний раз и вовсе был публично опозорен перед толпой людей. Такое не прощают.
Хунсян тем временем подошел поближе и заговорщицки понизил голос:
— Старший брат Умин, на самом деле, прижать этого Фанчжэна не так уж и сложно.
— О? У тебя есть план? Ну-ка, выкладывай! — Глаза Умина хищно блеснули.
Хунсян придвинулся к самому его уху:
— Храм Белого Облака стоит на горе, которая хоть и относится к Чанбайшаню, но фактически является речной горой. Она со всех сторон окружена водой. Чтобы попасть наверх, нужно плыть на пароме… А там мы сделаем вот что… — и он зашептал свой коварный план.
Выслушав его, Умин разразился громким хохотом:
— Отлично! Просто замечательно! Хе-хе… Клянусь, Фанчжэн опозорится так, что и носа на церемонию не покажет. Глядишь, вернется в свою деревню, расстроится и вовсе вернется в мирскую жизнь. Ха-ха!
Фанчжэн и не подозревал, что против него зреет заговор. Его будни оставались тихими и мирными. Лишь изредка на гору поднимались паломники, чтобы зажечь благовония.
В горах время летит незаметно. Промелькнуло две недели, и когда до начала церемонии оставались считанные дни, Фанчжэну пришлось спуститься в деревню за помощью к Ван Югую.
— Что?! Сам Храм Белого Облака зовет тебя на Весеннюю церемонию благословения? — Ван Югуй, услышав новость, едва не подпрыгнул от восторга.
Фанчжэн лишь криво усмехнулся: староста деревни радовался так, будто это его лично пригласили к императору. И кто тут, спрашивается, настоятель?
Ван Югуй продолжал ликовать:
— Это же великое дело! Просто небывалая удача! Твой Монастырь Одного Пальца теперь по-настоящему прославится! Если получится сделать из него туристический объект и выбить поддержку у города, то и вся наша деревня пойдет в гору. Ха-ха!
Фанчжэн промолчал. Мысли старосты всегда вращались в плоскости, весьма далекой от монашеских раздумий.
— Ладно, не переживай, — Ван Югуй успокаивающе похлопал его по плечу. — Пока тебя не будет, я велю мужикам приглядывать за храмом по очереди. Обещаю: вернешься – там будет ни пылинки, даже муха мимо не пролетит.
Заручившись этой поддержкой, Фанчжэн немного успокоился. Староста хотел было дать ему денег на дорогу, но монах вежливо отказался – это не были пожертвования, а значит, брать их он не имел права. Собрав холщовую сумку с нехитрым провиантом на дорогу – с его скудными финансами о кафе и мечтать не стоило – он вышел за околицу.
Фанчжэн отправился в путь один. Белку и Одинокого Волка он оставил охранять обитель. Никогда прежде он не уезжал так далеко, и в глубине души ему было немного не по себе, хотя предвкушение чего-то нового приятно будоражило кровь. Больше всего его беспокоило лишь то, что в кошельке было совсем пусто.
Из деревни Одного Пальца ходил единственный рейсовый автобус. Он заезжал в соседние селения и к полудню прибывал в уезд Сунву, а вечером возвращался обратно. Тот, кто не успел на утренний рейс, мог смело ждать до следующего дня.
В автобусе все были свои, знакомые лица. Фанчжэна приветствовали шутками и расспросами, и дорога до уезда пролетела за оживленной болтовней.
Добравшись до автовокзала в Сунву, Фанчжэн купил билет на междугородний рейс. Найдя свое место в салоне, он замер в легком замешательстве…