Глава 133 «Фейерверки Праздника фонарей»
Даже когда они начали спускаться с горы, Лу Шуаншуан никак не могла прийти в себя. Она то и дело оборачивалась, глядя на затерянный в снежной пелене маленький храм, и тихо вздыхала:
— Кто бы мог подумать, что в такой глуши живет столь высокопоставленный человек, как монах-наставник Фанчжэн. Не зря Сяо Го советовал мне обратиться к нему. Теперь понятно, почему муж так быстро все осознал и успокоился. Мир велик, и в нем полно чудес – раньше я была слишком близорукой.
— Мама, а я еще смогу прийти поиграть с Дабаем и Сяохуэйхуэем? — С тоской глядя в сторону монастыря, спросила Сяомиля.
— Конечно, — ответила Лу Шуаншуан. — Как только выберем время, я сразу тебя приведу, хорошо?
Личико Сяомили тут же расцвело в улыбке:
— Мамочка, ты самая лучшая! Не волнуйся, когда я вырасту, то обязательно буду защищать тебя, прямо как папа!
— М-м, наша Сяомиля – самая сильная, — Лу Шуаншуан крепче прижала дочку к себе и продолжила путь вниз.
— Дабай? Сяохуэйхуэй? Ха-ха-ха! — Фанчжэн на вершине горы буквально задыхался от хохота, схватившись за живот.
Одинокий Волк лежал на снегу с крайне унылым видом. Его шерсть была благородного серебристого оттенка, так с какой стати он вдруг стал Дабаем?
Белка выглядел еще более обиженным. Его шкурка была покрыта аккуратными полосками, а его прозвали каким-то Сяохуэйхуэем! Даже звучит некрасиво! Он был категорически не согласен!
К сожалению, когда Сяомиля давала им эти нелепые имена, они ничего не поняли и лишь чувствовали, что зовут именно их. Но теперь Фанчжэн перевел, и до них дошло… Настроение было безнадежно испорчено.
Фанчжэн, впрочем, не обращал на них внимания. Помощь Лу Шуаншуан отняла столько сил, что голова готова была взорваться. Он лениво потрепал обоих зверят по загривкам и поспешил в дом, чтобы завалиться спать и восстановить душевное равновесие.
Когда монах открыл глаза, на улице уже догорал закат. Оказалось, он проспал почти весь день.
— Система, почему в этот раз я так вымотался? Раньше такого не было, — пробормотал Фанчжэн.
— Душевная боль Лу Шуаншуан была куда сильнее, чем у тех, кому ты помогал прежде, — ответил голос в его голове. — Разве легко залечить рану от потери мужа? Однако, учитывая сложность задачи… — Система намеренно сделала паузу.
Глаза Фанчжэна азартно блеснули:
— Неужели снова лотерея?
— Нет. Устная похвала. Молодцом, так держать, — отрезала Система.
— Ты точно какая-то поддельная Система, — обиделся монах. — Совсем несерьезная!
— Устная похвала повышает твой общий рейтинг за выполнение задания, — невозмутимо пояснила Система. — К тому же, две такие похвалы дают право на одну лотерею. Ты уверен, что хочешь отказаться?
— А ведь ты на самом деле очень серьезная организация, — тут же сменил тон Фанчжэн, мгновенно растеряв все чувство собственного достоинства.
Похлебка из овощей с редиской и миска кристального риса привели его в благостное расположение духа. До самого вечера он читал сутры, любовался луной и заснеженными склонами.
На следующий день снова начался снегопад. Снег валил несколько суток подряд, окончательно засыпав горную дорогу. Монастырь Одного Пальца погрузился в привычный покой.
Фанчжэн проводил дни за изучением священных текстов и игрой в снежки – жизнь была вполне безбедной.
Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к горизонту, монах решил прогуляться. Он прихватил с собой Одинокого Волка и пригоршню сосновых орехов, чтобы подразнить Белку.
Разгневанный Белка сидел у него на плече, слушая, как хрустит скорлупа под пальцами Фанчжэна, и время от времени со злости дергал его за ухо.
— Хоть здесь и тихо, но порой бывает чертовски скучно… — Фанчжэн остановился у края обрыва, глядя вдаль. Снегопад наконец прекратился, выдался редкий погожий день: ни ветра, ни метели, лишь несколько причудливых облаков украшали небосвод.
Солнце бросило на землю последние лучи и скрылось за горизонтом. Ему на смену медленно выплыла луна, заливая все вокруг серебристым светом, отчего гора приобрела торжественный, почти божественный вид. С высоты Фанчжэн видел огни в деревне у подножия. Ему даже показалось, что он различает силуэты людей, но вскоре сумерки окончательно скрыли детали.
— Опять стемнело. Дни летят так быстро, будто птицы. Как думаете, может, я однажды проснусь и обнаружу, что уже состарился? — В пустоту пробормотал он.
Белка недовольно фыркнул:
— Было бы здорово. Ходить перестанешь – перестанешь воровать мои сосновые орехи… Лентяй, только и знаешь, что лопать чужое.
Одинокий Волк тоскливо заскулил:
— А меня тогда кто кормить будет?
Фанчжэн лишь вздохнул. Эти двое никогда не понимали глубины его мыслей. Видимо, между людьми и животными действительно лежит непреодолимая пропасть…
Свист!
Хлоп!
Внезапно раздался грохот, и прямо перед глазами Фанчжэна расцвел огромный огненный цветок, озарив весь небосвод!
— Ао-ао-ао! — Взвыл от ужаса Одинокий Волк и, бросившись наутек, скрылся в сугробе.
Белка пулей юркнул монаху под одежду, отчего тот и сам заорал:
— Эй, эй! Ты куда лезешь? Вылезай немедленно! В штаны… в штаны не надо! Больно же!
Фанчжэну пришлось приложить немало усилий, чтобы выудить Белку из своего одеяния, правда, цена оказалась высока – в паху ощутимо ныло.
Снова раздался звук пуска.
Монах вовремя схватил Белку за шкирку, не давая ему снова натворить дел. Отойдя подальше от края, он обернулся и увидел Одинокого Волка: тот зарылся головой в снег у забора, выставив наружу упитанную задницу, а хвост так плотно прижал к животу, что тот едва не скрылся между лап.
Хлоп! Очередной фейерверк расцвел в небе, и Белка, вцепившись в руку Фанчжэна, сжался в крохотный комочек.
Фанчжэн покачал головой и отвесил волку легкий пинок под зад:
— Глупый ты зверь, чего боишься? Это фейерверк. Его в небе запускают, опасности нет никакой, зато красота-то какая! И вообще, с такой трусостью – какой из тебя защитник Дхармы в моем храме? Я вот думаю, не уволить ли тебя…
Едва услышав это, Одинокий Волк тут же вытащил голову из снега и замер, выпятив грудь колесом, всем видом показывая, что он – кремень.
От резкого звука лапы волка подкосились, и он уже собрался было дать деру, но под тяжелым взглядом Фанчжэна, обещающим лишение пайки, сдержался.
Над обрывом рассыпались разноцветные искры. На мгновение Одинокий Волк застыл с вытаращенными глазами. Он открыл пасть, высунул язык и замер, окончательно покоренный величественным зрелищем.
На этот раз и Белка решился взглянуть. Убедившись, что ему ничего не угрожает, малыш встал в полный рост на ладони монаха. Он даже выронил сосновый орех, который держал в лапках – его рот приоткрылся, а круглые глазки заблестели от восторга. Зверек выглядел невероятно мило.
Щелк!
Фанчжэн моментально сделал снимок на память. Выражения морд этих двоих, впервые увидевших салют, были бесценны. Он решил, что позже обязательно выложит это в интернет, чтобы похвастаться своими питомцами.
— Ах да, совсем забыл, сегодня же Праздник фонарей, — вздохнул Фанчжэн, глядя на огни.
В деревне Одного Пальца была традиция: на Новый год взрывать хлопушки, а на Праздник фонарей запускать фейерверки. Именно этот день считался в деревне самым веселым: повсюду развешивали фонарики, небо расцветало огнями, но больше всего Фанчжэн любил обряд уличных фонарей.
Вспомнив об этом, он подбежал к самому краю обрыва и посмотрел вниз.
Запуск фейерверков прекратился. Деревня была не самой богатой, мало кто мог позволить себе такие дорогие развлечения, а уж тех снарядов, что долетали до вершины горы, и вовсе были единицы. Судя по качеству, их явно запускал кто-то из зажиточных семей.
Чтобы увидеть больше огней, нужно было смотреть вдаль. Каждое село устраивало свои гулянья, только время у всех было разное.
Одинокий Волк и Белка вошли во вкус. Фейерверки вспыхивали то тут, то там. Со стороны деревни Одного Пальца, на добрых две сотни градусов обзора, все было усыпано огнями соседних поселений, и только за спиной монаха чернел горный хребет Чанбайшань с его дикими, безлюдными лесами.