Глава 131 «Благословение статуи»
Сяомиля, конечно, ничего не поняла, решив, что Белка просто играет с ней, и зашлась таким счастливым смехом, что рот не закрывался.
В этот момент ленивой походкой во двор вернулся Одинокий Волк. Глаза девочки снова загорелись. Она указала на него пальцем:
— Лысый, это собака?
— М-м… скажем так, это предок всех собак. Ты на размер не смотри, он добрейшей души создание, — с улыбкой ответил Фанчжэн.
Услышав это, Одинокий Волк гордо вскинул голову. Но стоило ему увидеть орехи в руках девочки и Белку на её плече, как его посетило дурное предчувствие. Если уж сосновые орехи этого скряги перекочевали к девчонке – жди беды! Зверь тут же приподнял лапу и вильнул задницей, намереваясь дать дёру.
Не тут-то было.
Фанчжэн ловко перехватил его, усадил Сяомилю ему на спину и, применив проверенный метод кнута и пряника, заставил волка смириться с ролью второго няньки. В итоге Одинокий Волк, чувствуя себя глубоко несчастным, покорно вывез девочку за ворота храма и принялся носиться с ней по окрестностям.
Фанчжэн не беспокоился – под присмотром волка и белки с ней ничего не случится. Интеллект этой парочки рос с каждым днем, и монаху порой казалось, что до того момента, как они окончательно станут духами, осталось совсем немного.
Между тем из Буддийского зала донесся приглушенный всхлип.
Фанчжэн подошел к дверям и заглянул внутрь: Лу Шуаншуан стояла на коленях, обливаясь слезами.
Монах немного опешил. Буддийские сутры, которые он читал, не содержали инструкций о том, как утешать плачущую женщину. Подойти? Или остаться в стороне?
Он почесал в затылке, пребывая в полной растерянности.
[Дзинь! Нужна помощь?] – внезапно спросила Система.
«Спрашиваешь! Будь у меня волосы, я бы их сейчас все на себе вырвал… Женские слезы – это страшно. Но ей правда очень больно. Совсем как мне, когда ушел старина Один Палец. Я чувствую её страдание, но ума не приложу, как к ней подступиться», – отозвался в душе Фанчжэн.
[Для других Тысячерукая и Тысячеокая Гуаньинь – лишь объект для молитв о благополучии, но для тебя она может стать великим наставником. Возможно, тебе стоит попросить её о помощи], – посоветовала Система.
Фанчжэн изумился:
— Попросить помощи у Бодхисаттвы Гуаньинь? Это… вообще возможно?
Система была чудом сама по себе, но прямая помощь от божества всё же казалась чем-то запредельным.
[Речь не о самой Бодхисаттве, а о способностях, которыми наделено изображение Тысячерукой и Тысячеокой Гуаньинь на Плите Десяти Тысяч Будд. Подобно тому как Богиня Милосердия, Дарующая Детей, помогает зачать ребенка, это изображение дает доступ к уникальной направляющей способности], – пояснила Система.
— И как мне её применить? — Фанчжэн всё еще ничего не понимал.
[Пока ты находишься в стенах храма, ты можешь черпать силу статуи божества. Она направит тебя в делах, которыми ты сам не владеешь, или усилит твою собственную способность – будь то дарование беременности или Небесное Око. Впрочем, ведущая роль всё равно останется за тобой, сила статуи – лишь опора. Используй свою Божественную Способность «Сон Желтого Проса», и сам всё поймешь…]
Фанчжэн кивнул. Он посмотрел на Лу Шуаншуан, глубоко вздохнул и сложил ладони:
— Амитабха!
Лу Шуаншуан с тех пор, как вошла в зал, не шевелилась. Она ждала того, что и предсказывала: минутного облегчения от слез и привычного самообмана.
Однако в тот миг, когда она, преклонив колени на подушке, начала шепотом перечислять свои беды и сомнения, Плита Десяти Тысяч Будд впереди на мгновение озарилась золотым сиянием. Свет был тусклым и исчез так быстро, что почудился галлюцинацией.
Лу Шуаншуан так и решила, но когда она краем глаза снова взглянула на плиту, ей показалось, будто глаза Тысячерукой Гуаньинь шевельнулись. Взгляд божества, полный сострадания и милосердия, заставил её сердце дрогнуть. Она резко подняла голову, но изображение на плите осталось неподвижным.
«Точно галлюцинация», – с облегчением подумала она, и тут за спиной раздался буддийский призыв:
Она инстинктивно оглянулась, но не увидела ни Фанчжэна, ни Сяомили. Странности на этом не закончились: прямо на её глазах дерево Бодхи во дворе расцвело! Снег мгновенно стаял, и повсюду – на стенах, на земле – начали распускаться лотосы. Весь двор заполнился цветами!
— Это же… — Лу Шуаншуан замерла в изумлении и бросилась из зала наружу. Под ногами раздался громкий всплеск.
Она посмотрела вниз: под ногами была не земля, а вода!
Лу Шуаншуан снова подняла голову – храм исчез. Осталось только могучее дерево Бодхи, крона которого застилала небо.
Обернулась – Буддийского зала тоже нет! Лишь бесконечный пруд, заросший лотосами, уходящий за горизонт…
— Где я? — Спросила она, озираясь. В голосе сквозила растерянность, смешанная со страхом.
Кругом царил ясный покой, но никто не ответил. Она начала терять самообладание.
В этот миг послышалось журчание воды, и из-под её ног начала подниматься тропа. Она тянулась далеко в глубь пруда, теряясь за высокими цветами лотоса.
Лу Шуаншуан набралась смелости и пошла вперед. Раздвигая стебли, она заметила, что пейзаж меняется… Лотосов становилось всё меньше, а впереди послышались чьи-то голоса.
— Там люди! — Она хотела было бежать на звук, но перед ней вдруг возник маленький монах в ослепительно белой рясе. Всё его существо источало чистоту и свет. Одного взгляда на него хватило, чтобы её смятенное сердце успокоилось.
— Мастер Фанчжэн? — Позвала Лу Шуаншуан.
Фанчжэн чуть приподнял голову, кивнул, а затем покачал головой и посмотрел ввысь.
Лу Шуаншуан последовала его взгляду и… замерла, опешив!
Прямо в небе, на троне из золотого лотоса, восседал монах в белоснежных одеждах. За его спиной тысячи рук застыли в священных жестах или держали драгоценные артефакты. Фасян божества был величествен и строг, но в то же время исполнен безграничной доброты. Огромная фигура закрывала собой полнеба!
— Бодхисаттва Гуаньинь?! — Воскликнула Лу Шуаншуан, не веря своим глазам.
— Амитабха. Пред тобой – бедный монах. Лу Шуаншуан, ты вошла в Храм Одного Пальца, поклонилась мне с почтением и поднесла пожертвования. Твоя душа молит об ответе, и я помогу тебе. Однако развязать узел в твоем сердце ты должна сама, — произнесла Бодхисаттва Гуаньинь.
Лу Шуаншуан смотрела вверх, совершенно не подозревая, что стоящий внизу Фанчжэн в этот момент лихорадочно соображал, что говорить дальше.
Всё происходящее действительно было сценой, созданной при поддержке божественной статуи. Фанчжэн смутно чувствовал, что нужно делать, но наставление было слишком размытым – ему приходилось самому додумывать детали, размышлять и постигать суть на ходу.
Небесная фигура не была просто видением. Это была проекция истинного облика Бодхисаттвы Гуаньинь, её фасян, наделенный формой, но лишенный собственного сознания – всем управлял Фанчжэн. И это явление давало не только визуальный эффект, но и саму ауру Бодхисаттвы, которая умиротворяла разум и дарила покой.
Лу Шуаншуан впитывала эту благодать. Ей казалось, будто она снова чувствует надежное плечо Хань Сяого – так тепло и спокойно ей было. Словно она наконец нашла тихую гавань, где можно укрыться от всех бурь.
Она сложила ладони и поклонилась:
— Умоляю, Бодхисаттва, помоги мне.
— Тот, кого ты жаждешь увидеть, ждет впереди. Иди… — Бодхисаттва указала рукой вдаль.
Лу Шуаншуан кивнула и пошла на зов. Миновав густые заросли лотоса, она застыла на месте. Пруд исчез – перед ней расстилался шумный, залитый светом современный город!