Глава 125 «Несчастный Чэнь Цзинь»
— Мы далеко! Далеко! — Вопил Чэнь Лун.
С оглушительным грохотом дверь была вынесена. Внутрь ворвался воздух, и пламя взметнулось с новой силой, становясь еще неистовее.
При таком пожаре никто снаружи не рискнет войти внутрь. Все кончено…
Эта мысль промелькнула в головах у всех четверых.
Но вдруг в бушующем пламени проступил силуэт. Человек шел прямо сквозь стену огня! Раздавая пинки направо и налево, он расчищал путь от горящих обломков. Огромное, полностью охваченное огнем бревно, служившее потолочной балкой, он просто подхватил на плечо и отшвырнул прочь, словно сухую ветку.
— Он что, Супермен? — Чэнь Лун опешил. — Такое бревно и вчетвером-то не поднять!
Су Хун, опомнившись первой, разглядела лицо спасителя и ахнула:
— Фанчжэн?! Это ты?
— Амитабха. Да, благодетельница, это я, — отозвался монах. — Хватит разговоров, уходите скорее, дом вот-вот рухнет.
Пока он говорил, он уже пробрался к ним, раскидывая головешки. Ухватив тяжелую кадку с водой, он сорвал с постели одеяло, накинул его на людей и разом выплеснул всю воду. Мокрые, укутанные в одеяло, они, пригибаясь, бросились к выходу.
Едва Фанчжэн отставил пустую кадку и люди выскочили на улицу, последний иероглиф на косяке превратился в пепел. В ту же секунду с грохотом рухнула крыша!
Су Хун обернулась и, не увидев монаха, в ужасе закричала:
— Фанчжэн?! Фанчжэн?! Ты цел?! О боже… Это я, грешная, тебя погубила! Ой-ой…
Чэнь Лун с женой тоже не сдержали слез. Если бы не внезапное появление монаха, сейчас под завалами лежали бы их тела. Спаситель погиб на их глазах… От этого горя они зарыдали прямо там, на снегу.
Тем временем с заднего двора незаметно ускользнул некий силуэт.
Обрушение дома, конечно, выглядело пугающе, но Фанчжэн был наделен недюжинной силой, а лунно-белая ряса надежно защищала его тело. Как бы его могло это убить? Убедившись, что Су Хун и остальные в безопасности, он решил уйти, пока не началась суматоха. Спасать людей – дело благое, но когда накапливается слишком много чудес, которые невозможно объяснить логикой, жди беды.
Фанчжэн уже все решил: когда вернется, что бы его ни спрашивали – ни слова не скажет! Пусть думают, что хотят…
Когда он покидал пепелище, вдалеке уже завыли сирены пожарных машин. Против открытого огня Фанчжэн был бессилен. Он быстро обошел соседние дома, проверяя, не остался ли в них кто-нибудь.
Затем монах поспешил к горе. Спрятавшись в глубоком сугробе у начала тропы, он переждал, пока основная масса жителей спустится вниз на тушение пожара, и лишь после этого неспешно поднялся к себе.
Вернувшись в храм, Фанчжэн запер ворота и вошел в Буддийский зал. Свечи все еще теплились. Скрестив ноги, он принялся читать сутры, вознося молитвы о благополучии в новом году, о спасении жителей деревни, в надежде, что этот год принесет всем мир и покой.
Внизу же кипела жизнь. Первыми прибыли пожарные – им передали, что внутри могут быть люди! Пожарные бросились в самое пекло, перерыли все тлеющие руины, залили каждый уголок водой, едва не перепахали землю на метр вглубь, но не нашли ни души.
— Неужели он сгорел дотла, в пепел превратился? — Рыдала Су Хун.
— Сестра, да перестань ты. Какой монах? Какой человек? Посмотри сама, кроме обгоревшей мебели, тут даже костей нет, — устало ответил один из пожарных, разгребая завалы.
Су Хун заглянула в руины. И правда – ни костей, ни тел… Она окончательно запуталась. Она ведь своими глазами видела, как дом рухнул, а Фанчжэн не вышел!
Пожарный похлопал ее по плечу:
— Мать, ты просто напугалась сильно, вот галлюцинация и привидилась.
— Но мы все его видели! — Воскликнула жена Чэнь Луна.
— Это коллективная галлюцинация, — отрезал пожарный.
Су Хун хотела было возразить, но Чэнь Лун вдруг потянул ее за рукав и тихо прошептал:
— Мам, пусть будет галлюцинация. Все это дело очень странное. Вспомни эти надписи, как он балку голыми руками держал, как сквозь огонь шел… Разве это под силу человеку? Такое не объяснишь, только проблем оберешься. Похоже, Мастер сам не хотел хлопот и просто ушел. Пожар-то сильный, но Мастер – не простой смертный, с ним точно ничего не случилось. Рассветет – поднимемся к нему, и сами все увидим.
Су Хун осенило. Она кивнула и больше не настаивала на том, что их спас монах. Сказала лишь, что, мол, перепугалась, почудилось что-то, а что – уже и не помнит.
Когда Су Хун успокоилась, дело пошло быстрее.
В это время подоспели остальные жители. Чэнь Цзинь, увидев жену, сына, невестку и внука живыми, бросился к ним и разрыдался. Пока он бежал, он чуть с ума не сошел от страха!
У Су Хун в душе еще клокотала обида на мужа, но при виде его жалкого, израненного вида и той искренней тревоги в глазах, весь гнев испарился. Семья жива, все вместе – и ладно… А дом что? Сгорел – новый построим! Пока люди живы, все наживное!
Пожарные закончили работу и уехали.
Ван Югуй собрал людей, чтобы помочь семье Чэнь разобрать завалы и спасти хоть какие-то вещи. Работа затянулась до самого вечера, и когда последние соседи разошлись, семья Чэнь осталась одна перед руинами.
Чэнь Цзинь тяжело вздохнул и буркнул под нос:
— Это все Фанчжэн виноват, устроил тут на праздник свистопляску с этой первой святыней…
Хлоп!
Ему по затылку прилетела весомая пощечина!
— Су Хун, ты чего творишь?! — Взревел Чэнь Цзинь.
— Чего творю?! Бью тебя! Учу уму-разуму! Не видишь, что ли? Еще хоть слово про Фанчжэна скажешь – узнаешь! Понял меня, Чэнь Цзинь? Отныне, если я хоть раз услышу, как ты его ругаешь, я тебя не только ладонью – я тебя туфлей отхожу! — Су Хун стояла, подперев бока, и выглядела как настоящая фурия.
Чэнь Цзинь вмиг сник, подавленный ее мощью. Они прожили вместе десятки лет, но такой свирепой он видел ее впервые! Да его ли это жена? Раньше она всегда ему подчинялась, а сегодня вдруг бунтовать вздумала?
Старик с надеждой посмотрел на сына:
— Сын, ты что, молчать будешь? Мать твоя совсем на сторону чужих людей встала!
Чэнь Лун подошел и похлопал отца по плечу:
— Пап, ты не сердись.
У Чэнь Цзиня на душе потеплело: «Все-таки сын меня понимает, жалеет…»
— Но мама права! Мам, если туфель не хватит – я свои одолжу! — Бодро добавил Чэнь Лун и встал за спиной у матери.
Чэнь Цзинь опешил. Это что за новости? Пожар им всем мозги, что ли, выжег – коллективно бунтуют?
Он перевел взгляд на невестку, но та уже тоже пристроилась за Су Хун и неловко произнесла:
— Пап, мама дело говорит.
— Вы… вы… все сговорились, да?! Ой, беда, как же жить-то теперь… — Чэнь Цзинь в сердцах топнул ногой, но тут почувствовал, как кто-то тянет его за штанину. Он опустил глаза – это был внук.
— Дедушка, не злись… — пролепетал малыш.
Старик подхватил его на руки:
— Вот только внучок меня и любит, только он деда жалеет.