Глава 124 «Настоятель спускается с горы»
— Система, а лунно-белая ряса и вправду защитит меня от смерти? — Внезапно спросил Фанчжэн.
— Она не горит в огне и не тонет в воде, ее не возьмут ни ножи, ни копья, — отозвалась Система. — В теории, пока ты не снимешь рясу, в этом мире нет ничего, что могло бы тебя убить.
— А если я спрыгну вниз? — Фанчжэн заглянул в окутанную туманом бездну под ногами.
— Не умрешь, но будет очень больно. К тому же тебе нельзя спускаться с горы! — Отрезала Система.
— Да замолчи ты! Мне нужно спуститься! Там людей спасать надо, понимаешь? Я, черт возьми, иду спасать людей! — Фанчжэн слушал доносящиеся из трубки крики, особенно детский плач, и сердце его обливалось кровью. Он сорвался на крик: благо, поблизости никого не осталось – и мужчины, и женщины уже поспешили вниз.
Стоило Фанчжэну выругаться, как прямо перед ним ударил гром. Однако монах будто и не заметил этого.
— Я спрашиваю только одно: могу я спуститься или нет! — Прорычал он.
— Можешь попробовать, — голос Системы вдруг стал холодным и серьезным, будто Фанчжэн действительно перешел красную черту.
— Мама, спаси, мне больно! — Донесся из телефона детский вскрик.
Глаза Фанчжэна мгновенно налились кровью. Пожары не были для него чем-то незнакомым: когда-то, когда он еще жил в доме Тань Цзюйго, случился страшный огонь. Тогда жители деревни, не раздумывая, бросились в пламя, чтобы вытащить его. Несколько человек после этого попали в больницу с ожогами. Не будь их – не было бы сегодня и Фанчжэна.
Теперь же роли поменялись. И Фанчжэну было плевать, кто именно оказался в ловушке, – важнее всего было спасти жизнь!
Монах глубоко вздохнул и, выдав сочное ругательство в адрес всех правил на свете, рявкнул:
— К черту запреты, я иду на помощь!
Одним стремительным шагом он преодолел расстояние до края и бросился прямо в пропасть!
Но в то самое мгновение, когда Фанчжэн прыгнул…
— Дзинь! Испытание духа пройдено! Поздравляю, ты официально становишься пользователем Системы Будды!
— Чего? — Фанчжэн, который каким-то чудом оказался стоящим на твердой земле, опешил. — Система, повтори! Что это значит?
— Согласно правилам, если бы до спуска с горы твоя чистота духа не соответствовала требованиям бхикшу, Система выбрала бы другого владельца. Однако это скрытое правило, и мне было строго запрещено сообщать тебе об этом в любой форме, — неспешно пояснила Система.
— Система, как же мне хочется тебя обругать! — Фанчжэн и вправду едва сдерживался. Знай он об этом раньше, давно бы спрыгнул! Тогда бы он просто вернулся в мирскую жизнь и дело с концом. А в итоге Система его все-таки подставила…
Система, прекрасно понимая его чувства, безучастно отозвалась:
— Ругайся, если хочешь.
— А если я тебя обругаю, ты меня молнией не жахнешь? — Уточнил он.
— Обязательно! И дружеское напоминание: теперь ты бхикшу, то есть настоящий монах. Твои три возможности выругаться в день сократились до одной.
Фанчжэн тут же проглотил уже готовые сорваться с языка слова и лишь мысленно добавил: «Ну, погоди у меня! Вот спасу людей и тогда сочтемся!»
— Посмотри вниз, — посоветовала Система.
Фанчжэн опустил взгляд. Обрыв, огромная высота… Голова пошла кругом, а ноги стали ватными. У него же была боязнь высоты!
— А-а-а!
Если в первый раз он прыгнул на эмоциях, то теперь закричал от чистого ужаса.
На горной дороге Ван Югуй, Ян Пин и остальные бежали со всех ног. В какой-то момент им показалось, что сверху донесся чей-то истошный крик.
— Староста, неужели с кем-то беда случилась? — Спросил Ян Пин.
У Ван Югуя екнуло сердце. Он велел Ян Пину немедленно вернуться и проверить, не пострадал ли кто-нибудь.
В это время их догнал Чэнь Цзинь. Глаза у него были красные, челюсти сжаты. Он безумно мчался вниз, не разбирая дороги: голова в крови, одежда изорвана в клочья – видно было, что он катился кубарем часть пути.
— Чэнь Цзинь, что произошло? — Окликнул его Ван Югуй.
— Дом горит! Горит… Спасайте! — Выкрикнул тот на бегу. В этот миг его грызло лютое раскаяние: не нужно было запрещать Су Хун и остальным идти на гору. Пусть бы дом сгорел, лишь бы люди были целы! Какое же горе…
С грохотом у подножия скалы, за пределами деревни, взметнулся столб пыли. На ровном месте образовалась глубокая подстава!
Из облака пыли, вопя, выскочил человек:
— Больно, больно… Ой, как же больно! Система, почему ты не предупредила?! Ай-ма, это же смерть моя! Больно-то как…
Фанчжэн планировал приземлиться как заправский супергерой, но не удержал равновесия и рухнул прямо на задницу. И как назло именно в этом месте из земли торчал острый камень. От удара у монаха искры из глаз посыпались; придерживая пострадавшее место, он припустил вперед, не переставая охать.
— Я же говорила – будет больно, — бесстрастно напомнила Система.
Фанчжэну было не до споров. Он кричал лишь для того, чтобы хоть как-то отвлечься от боли.
У дома Чэнь Цзиня Су Хун была на грани безумия. Вокруг стена огня, выхода нет! В ловушке оказалась вся семья: сама Су Хун, сын Чэнь Цзиня с женой и их маленький трехлетний внучок.
Дети плакали навзрыд. Сын Чэнь Цзиня пытался прорваться наружу, но пламя полыхало слишком сильно. Железная дверь от жара деформировалась, а упавшая сверху балка намертво заклинила ее. На окнах стояли крепкие решетки – не выбраться. Снаружи бушевал пожар, и люди в панике окончательно потеряли голову.
— Мам, что-то здесь не так. Огонь такой сильный, мы давно должны были сгореть заживо, — внезапно заметил сын, видя некую странность.
— Тебе мало пламени?! Хочешь, чтобы мы поскорее поджарились? — Вскричала его жена, прижимая к себе ребенка.
Су Хун тоже пришла в себя и огляделась. Действительно, почему огонь не заходит внутрь комнаты? Ее взгляд упал на нечто невероятное. На Малый Новый год они наклеили в доме парные надписи. Из-за того, что иероглифы были слишком красивы и многие каллиграфы просили продать их, Чэнь Цзинь пожадничал. Зная ценность этих слов, он не решился вешать их снаружи под дождь и ветер, а приклеил на двери внутренней комнаты.
И теперь, когда пожар подступил вплотную, иероглифы на дверях начали светиться. Черная тушь внезапно вспыхнула золотом! Снаружи бушевало пламя, но бумага не загоралась. Однако происходило нечто еще более странное: не сгорая, надписи медленно превращались в серый пепел, истаивая на глазах.
— Это надписи! Те, что Фанчжэн написал! — Закричала Су Хун, указывая на дверь.
Ее сын, Чэнь Лун, присмотрелся и тоже увидел это чудо. В голове у него созрел план:
— Не знаю, правда это или нет, но я попробую!
Он бросился к двери, намереваясь сорвать свитки.
— Обернемся ими и выскочим, может, поможет! — Крикнул он, но стоило ему коснуться бумаги, как она мгновенно рассыпалась прахом. Огонь с ревом хлынул в образовавшуюся брешь!
Чэнь Луна отбросило назад жаром. Су Хун и невестка подхватили его. Су Хун закричала:
— Не трогай их! Ни в коем случае не прикасайся!
Осталась лишь вторая часть надписи, но и она исчезала все быстрее. Отчаяние сковало людей.
— Это все твой старик-отец виноват! — В сердцах выкрикнула Су Хун. — Пошли бы все вместе на гору – не сидели бы сейчас в огне… Если бы он не слушал этого Умина и не наговаривал на Храм Одного Пальца, не покарал бы нас Будда. Согрешили мы…
— Все кончено, — простонал Чэнь Лун, впадая в оцепенение.
Когда казалось, что надпись вот-вот догорит до конца…
Со стороны окна раздался громовой голос:
— Живые есть?!
— Есть! Мы здесь! Спасите нас! — В один голос закричали пленники.
— Отойдите от двери! — Скомандовали снаружи.