Глава 120 «Спор из-за первой палочки благовоний»
Фан Юньцзин оставила сообщение: «Мастер, ваши иероглифы великолепны! И всё же… ждём новых фото!»
Фанчжэн, читая комментарии, лишь недоуменно качал головой. Неужели в нем, таком статном и красивом монахе, люди видят только повод для умиления? Никто не попросил ни одного мужественного снимка! Сплошное отсутствие вкуса и глубины!
Тут он сложил пальцы в знаке «V», зажмурился и сделал максимально «милое» фото. Ответная волна смеха в сети не заставила себя ждать.
Затем он отправил фотографии своих ледяных фонарей.
— Вау! Какая красота!
— Боже мой! Мастер, вы всё это сделали один? Это же настоящий хрустальный дворец! Вы там никого не прячете?
Фанчжэн лишь отправил в ответ набор невнятных символов.
Фотографии снова разлетелись по лентам друзей этой четверки, вызывая лавину восторгов и вопросов. Узнав о Горе Одного Пальца, многие бросились искать её на картах, но, прикинув расстояние, тут же сдавались.
И всё же, слава Храма Одного Пальца начала потихоньку распространяться.
Поиграв немного с телефоном, Фанчжэн вышел из сети. В монастыре тоже нужно было встречать Новый год, и одними надписями да фонарями дело не ограничивалось.
Он вошел в Буддийский зал и, забравшись повыше, зажег масляную лампу под самым потолком. Этот светильник затепливался лишь по большим праздникам – в обычные дни Фанчжэн экономил, ведь масло стоило недешево.
После этого он сходил на задний двор, принес бронзовую подставку для лотосового светильника и установил её перед изваянием Будды, затеплив свечу.
Здесь нельзя было использовать масло – только свечи. В этом крылись два смысла. Первый – сгорая сам, даришь свет другим; это напоминание практикующему, что ради спасения живых существ нужно усердно трудиться и не поддаваться слабости. Второй – как лампа разгоняет тьму, так и мудрость Будд и бодхисаттв сокрушает страдания. Монах должен глубоко постигать сутры, чтобы нести это знание миру.
Фанчжэн скрестил ноги перед огнем и начал читать молитвы о благополучии.
Он еще не закончил, когда снаружи раздался лай Одинокого Волка. Однако монах не повел и бровью. Храм слишком мал и беден, чтобы кто-то решился на грабеж. Да и если найдется смельчак – разве он совладает с Одиноким Волком?
За то время, что зверь провел в храме, питаясь кристальным рисом и Бездонной Чистой Водой, его тело окрепло. Вернись он сейчас в леса, он бы без труда вернул себе титул короля волков. Кто из простых людей сладит с вожаком, который к тому же обрел разум и хитрость?
Волк не стал бы кусать без причины, поэтому Фанчжэн со спокойным сердцем продолжал чтение.
Фанчжэн был спокоен, но кое-кто другой лишился сна.
— Чэнь Цзинь, ты правду говоришь? — Умин едва не закричал в трубку.
— Истинную правду! Не знаю, что за подстрекательство на них подействовало, но они всей толпой собрались на Гору Одного Пальца за первой палочкой благовоний. Мастер Умин, вы… вы собираетесь с этим что-то делать? — Чэнь Цзинь был крайне недоволен Фанчжэном, и едва узнав о планах односельчан, тут же поспешил донести на него.
Умин мгновенно встревожился. Ладно еще праздник Лаба, когда у Храма Красной Скалы увели часть пожертвований, но теперь они замахнулись и на новогодний ритуал? Храм Одного Пальца явно решил пойти против них в открытую!
Гнев его, однако, был бессилен – он не мог указывать людям, куда им идти.
Но поразмыслив, Умин решил: с чего бы это какому-то мальчишке-монаху досталось такое почитание? Наверняка здесь крылся какой-то подвох! С того самого праздника Лаба Умин словно угодил в ловушку, из которой не мог выбраться, и даже Мастер Дзэн Хунъянь стал заговаривать с ним реже. Ему нужно было срочно проявить себя.
Недолго думая, Умин покинул храмовые ворота, оседлал мотоцикл и с ветерком помчался к подножию Горы Одного Пальца.
Чэнь Цзинь уже поджидал его там.
— Какова обстановка? — Спросил монах, слезая с мотоцикла.
— Все уже начали подъем, но если поспешим – нагоним! — Ответил Чэнь Цзинь.
Умин кивнул, и они вдвоем быстро зашагали по тропе вслед за жителями деревни.
Монах еще не придумал, что скажет им при встрече, решив действовать по обстоятельствам. Одно он знал точно: если Фанчжэн лишил его спокойного праздника, то и сам не дождется мира.
Умин привык к физическим нагрузкам, так что подъем давался ему легко. Жители же деревни, среди которых были и старики, и дети, шли неспешно, переговариваясь и смеясь. Вскоре монах настиг хвост колонны.
— Монах-наставник Умин, а вы что здесь делаете? — Удивленно спросил Ян Пин, заметив гостя.
Тот вытер пот со лба, сложил ладони и, приняв сострадательный и кроткий вид, произнес:
— Благодетель Ян, давно не виделись.
— Да уж, немало времени прошло. Но всё же, наставник, какими судьбами? — Ян Пин работал бухгалтером и прекрасно разбирался в людях. Увидев Умина в компании Чэнь Цзиня, он почуял неладное. «Жди беды», – пронеслось у него в голове, и он решил сразу прояснить намерения монаха.
Умин мягко улыбнулся:
— Ничего особенного. Просто прослышал я, что в Храме Одного Пальца много перемен. В свое время Мастер Дзэн Один Палец был в добрых отношениях с моим учителем, вот я и решил заглянуть.
Слова звучали гладко, но на душе у Умина было скверно. Раньше Ян Пин всегда величал его «мастером Умином», а сегодня назвал просто «наставником». Это задело его гордыню. Хоть он и понимал, что титул Мастера не дается просто так, его тщеславие требовало привычного почтения от тех, кого он считал лишь темным людом.
— Вот оно как. Наставник, староста деревни идет впереди, проводить вас к нему? — Предложил Ян Пин.
— Было бы славно. Благодарю, — кивнул Умин.
Бухгалтер попросил жену и детей не спешить, а сам повел монаха вперед. Чэнь Цзинь угрюмо следовал за ними, не проронив ни слова.
— Наставник Умин? Откуда вы здесь? — Ван Югуй нахмурился. Умин был в Храме Красной Скалы фигурой неоднозначной. Пока другие монахи почти не покидали обитель, Умин постоянно разъезжал по деревням, навещая старост и секретарей. Перед каждым крупным событием он обязательно заглядывал, находя повод попросить об услуге или рекламе.
В глазах Ван Югуя Умин был скорее коммерсантом, чем монахом. Но вслух он этого не говорил – за наставником не числилось дурных дел, а продвижение своего храма преступлением не считалось.
— Благодетель Ван, куда же вы все путь держите в такую темень? — Спросил Умин, прекрасно зная ответ.
— Новый год на носу, всем хочется поднести первую палочку благовоний, чтобы в следующем году и погода была доброй, и урожай богатым. Вот и идем все вместе, — ответил староста.
— Понятно… Но дорога в гору трудна, с вами дети и старики, а вокруг ни одного фонаря. Опасно это, не находите? — Подхватил Умин.
Ван Югуй усмехнулся:
— И что же предложит наставник Умин?
Тот лишь загадочно улыбнулся, а стоявший за спиной Чэнь Цзинь вставил свои пять копеек:
— А я так скажу: тропа на Гору Одного Пальца слишком крутая для ночных прогулок. Лучше спускайтесь, пока время есть, и пойдем все в Храм Красной Скалы. Там и дорога ровная, и машина проедет.
Ван Югуй смерил взглядом этого предателя, переметнувшегося на сторону соседей.
— Пожалуй, откажемся. У нас в деревне нет большого автобуса, пришлось бы всем на мотоциклах добираться – в такой холод затея плохая. Путь неблизкий, со стариками да малышней точно беды не оберешься.
Ян Пин поддержал его:
— Верно говорите. Мы уже полпути одолели, не в наших правилах назад поворачивать. Чэнь Цзинь, если тебе в Храме Красной Скалы удобнее – так и иди туда сам, у тебя машина под боком, быстро домчишь.