Глава 108 «С тазом на гору»
Впереди всех бодро вышагивал Ван Югуй, за ним следовала семья Тань Цзюйго и домочадцы Ян Пина.
Особенно удивлял Тань Цзюйго: несмотря на почтенный возраст, он шел быстрым шагом, почти летел.
— Дедушка, ну зачем ты так спешишь? Я за тобой не поспеваю! — Крикнул полноватый мальчуган.
Тань Цзюйго громко расхохотался:
— Это потому, что у тебя стимула нет! Посмотри на сорванца Ван Югуя и на Ян Пина – они же несутся как ошпаренные! Если мы не прибавим, нам и жижи от каши не достанется.
— Папа, ну что ты такое говоришь… Всего лишь миска каши, стоит ли так убиваться? — С улыбкой заметил мужчина средних лет.
Его жена поддержала:
— Вот именно. Хоть вы у нас еще о-го-го, но всё же не стоит тягаться с молодежью. Тань Юн, хватит ворон считать, если отец так хочет каши, иди вперед быстрее и набери ему порцию.
Тань Юн опешил, но тут же усмехнулся:
— Ладно-ладно, ждите здесь, я мигом.
С этими словами он рванул вверх и вскоре нагнал Ван Югуя.
— Тань Юн, неужто и твой старейшина тебя пришпорил? — Хохотнул Ван Югуй.
— Брат Ван, что вы тут устроили? Несетесь так, будто у вас крылья выросли, — пожаловался Тань Юн.
Ван Югуй только таинственно улыбнулся:
— Не спрашивай. Храм уже близко, сам всё увидишь.
Не успел он договорить, как Тань Юн почувствовал густой, притягательный аромат, плывущий со стороны храма. Глаза парня тут же заблестели:
— Чем это так пахнет? Что за чудесный запах?
— Ха! А малец-то не промах, знает дело! Ох и пахнет! — Ван Югуй подхватил ребенка на руки, схватил жену за руку и еще больше ускорился. Тань Юн тоже был не дурак и прибавил ходу.
Еще издалека Ван Югуй закричал:
— Фанчжэн… то есть, настоятель! Мы пришли! Что это ты там варишь, что на всю округу пахнет?
Фанчжэн с улыбкой ответил:
— Ничего особенного, обычная Лаба-каша.
— Божественный аромат! Скорее, налей-ка мне попробовать! — Ван Югуй опустил ребенка на землю и выставил перед Фанчжэном три огромных чаши.
Тань Юн, увидев их, так и ахнул:
— Дядя Ван, вы что, из дома тазы принесли? Это же почти ванночки!
— Заткнись! Где ты видел такие маленькие ванны? Для тебя, что ли? — Ван Югуй покраснел и в шутку прикрикнул на парня.
Тань Юн только хе-хекал в ответ.
Фанчжэн, глядя на это, лишился дара речи. До чего же хитрым оказался Ван Югуй: прочувствовав, как хорош кристальный рис, он смекнул, что и каша будет отменной, а потому притащил три чаши размером чуть не в локоть шириной. — Благодетель Ван, это же… это же супницы, не иначе? — Вымолвил монах.
Ван Югуй неловко улыбнулся:
— Ну… кто знает, какие у вас тут правила мудреные, вот я и решил взять посуду посолиднее.
Фанчжэн вздохнул. Он и сам не знал всех тонкостей, поэтому мысленно обратился к Системе:
— Система, а каши-то на всех хватит досыта?
Система ответил:
— Одна чаша на человека, добавки нельзя. Хоть Лаба-каша и бесплатная, нельзя допускать расточительства и обесценивать дар. Как и сутры нельзя отдавать первому встречному, во всем должна быть мера.
Фанчжэн вновь посмотрел на Ван Югуя и поразился: «Не зря он староста деревни, какой проныра! Даже правила Системы предугадал, круто!»
— И такие огромные чаши тоже сойдут? — Уточнил Фанчжэн.
— Шанс дается тем, кто к нему готов. Все существа равны в своих возможностях, но это не значит, что итог будет одинаков. Прилежный получит больше, ленивый – меньше, — изрек Система.
Фанчжэн всё понял и без лишних слов наполнил Ван Югую огромную чашу до самых краев. — Благодетель Ван, перед тем как войти, нужно совершить омовение Будды, а в остальном – чувствуйте себя как дома. Наш храм невелик, пышных торжеств не обещаю.
Ван Югуй уже собирался поблагодарить за три полные чаши каши, но, заглянув внутрь, внезапно вскрикнул:
— Это… что это там такое?
Тань Юн тоже подскочил полюбопытствовать:
— На бобах – резьба! Косточки фиников – как фигурки Будды?! Небеса, Фанчжэн, это ты сам сделал?
Фанчжэн только сложил ладони и загадочно улыбнулся, не подтверждая и не отрицая. Отвечать на такое было трудно, поэтому он предпочел остаться двусмысленным.
Ван Югуй разглядывал в каше удивительно живые фигурки Будд, ваджр, архатов, лотосов и львов. — Сколько живу, во многих храмах кашу Лаба пробовал, но такое мастерство вижу впервые! Настоятель, скажу прямо: за один только вкус и это искусство – почтение тебе!
Жена Ван Югуя тоже не сдержала восхищения:
— И как же мы раньше не замечали у тебя такого таланта? Эх, жалко, что ты в монахи подался. Открыл бы ресторан – вмиг бы разбогател.
Ван Югуй строго глянул на супругу:
— Что ты такое несешь?
Та только смущенно улыбнулась и замолчала.
Фанчжэн же спокойно ответил:
— Ничего страшного.
Жена Ван Югуя, видя такое смирение, снова фыркнула на мужа:
— Погляди на него и на себя, почувствуй разницу! Пошли уже кашу есть, пахнет – просто чудо.
Когда жена утащила Ван Югуя, Тань Юн больше не мог терпеть и протянул свою миску:
— Фанчжэн, давай скорее и мне порцию.
Фанчжэн с улыбкой наполнил и его посуду. Тань Юн решил только попробовать, но стоило первой ложке оказаться во рту, как он принялся жадно поглощать кашу. Чавкая и шмыгая носом, он в мгновение ока опустошил огромную миску.
Стук! Чаша опустилась на стол. Тань Юн почувствовал, как по всему телу разливается приятное тепло, становясь необычайно уютно и хорошо. Во рту осталось дивное послевкусие. — Еще одну! — Выпалил он.
Однако Фанчжэн покачал головой:
— Только одна чаша в одни руки, благодетель. Таково правило.
— Неужели и впрямь такое правило есть? — Тань Юн опешил. Он-то думал, Ван Югуй шутки шутит, а оказалось, что ограничения реальны. Но сдаваться он не собирался, подошел поближе и вкрадчиво сказал:
— Фанчжэн, послушай, ты же в нашей деревне вырос, не раз у нас дома обедал. Может… для меня сделаешь исключение?
— Амитабха, благодетель, это правило, и нарушать его нельзя. Одна чаша на человека, ни каплей больше, — решительно отказал Фанчжэн.
Тань Юн заворчал:
— Ну, Фанчжэн, это уже совсем не по-дружески…
— Тань Юн! Я просила тебя принести каши для отца, а ты сам ее уплетаешь? — К ним подошла жена Тань Юна.
Только тут Тань Юн вспомнил, что пришел вовсе не ради своего желудка. — Следующую чашу я пить не буду, это для отца, так можно? — Спросил он.
Фанчжэн кивнул и наполнил посуду. Тань Юн смотрел на россыпь сухофруктов в каше, облизывая губы – до чего же хотелось еще! Но сзади уже подходил Тань Цзюйго. Если сын выпьет кашу старика, ему несдобровать.
Тань Юн глубоко вздохнул и просто перестал дышать носом. Не чувствовать, не смотреть – может, так получится сдержаться?
Когда Тань Юн поднес кашу, его жена Лю Юань принялась осторожно дуть на нее, чтобы старейшина не обжегся. Тань Юн хотел было что-то сказать и вдохнул… а в лицо ему ударил освежающий, дурманящий аромат!
Все слова застряли у него в горле. Он просто развернулся и ушел прочь. Всё, больше смотреть нельзя! Смотреть на такое без слез невозможно!