Глава 10 «Мастер проведет ночь с вами»
Фанчжэн посмотрел на двоих и улыбнулся:
— Вы боитесь, что он снова нападет на вас?
Они лишь неловко переглянулись.
Фанчжэн кивнул. — Что ж, тогда этой ночью бедный монах останется снаружи вместе с вами.
— Э-э… Мастер, это никуда не годится! — Поспешно воскликнул Чжао Датун. — Ваша жизнь слишком ценна. Возвращайтесь к себе, а мы уж как-нибудь сами справимся. Нас все-таки четверо.
— Мастер, возвращайтесь лучше в кровать, с нами все будет в порядке, — поддержала его Фан Юньцзин.
— Мастер, если вы останетесь здесь, нам будет очень неловко, — добавила Ма Цзюань.
Ху Хань тоже хотел было что-то возразить, но в этот момент из глубины гор донесся протяжный волчий вой. Слова тут же застряли у него в горле, и он поспешно выдал:
— А мне кажется, что Мастеру стоит остаться… Это отличная идея…
В ответ на него уставились три пары разгневанных глаз. Он тут же понурил голову и больше не смел издать ни звука.
— Полно, — хохотнул Фанчжэн. — Я – монах, и мне чужды мирские условности. Раз нам суждено было встретиться, значит, так тому и быть.
На самом деле Чжао Датун и остальные в глубине души надеялись, что Фанчжэн останется. После встречи с Одиноким Волком они были напуганы до смерти, и только присутствие монаха могло подарить им умиротворение.
В итоге Фанчжэн все же остался, и компания заметно расслабилась.
Сидя у костра, подкармливая волка и глядя на бескрайнее звездное небо, они чувствовали, как лысая голова Фанчжэна сияет в звездном свете, словно путеводный маяк, даря им невероятное спокойствие.
В такой обстановке каждого переполняли чувства. Они понимали, что этот поход уже можно было считать незабываемым.
Разговорившись, они постепенно освоились.
— Мастер, — с любопытством спросил Чжао Датун, — а какие вообще правила нужно соблюдать, когда приходишь в храм?
— Датун, ты же вроде в Будду не веришь, а христианин? С чего вдруг такие вопросы? — Удивилась Ма Цзюань.
— И вправду, — усмехнулся Ху Хань. — Ты ведь раньше в монастырь даже заходить не хотел.
Чжао Датун тут же принял серьезный вид:
— Все течет, все меняется! Раньше я не знал, что в этих горах живет настоящий святой, а теперь знаю, вот и уверовал. Считайте, я уже принял буддизм. Амитабха! Теперь можете звать меня «Мастер Датун».
— Тьфу на тебя! Какой из тебя мастер? — Ма Цзюань не преминула безжалостно раскрыть правду. — Мяса можешь съесть за целого быка, а водки выпить несколько бутылок. Если такие, как ты, становятся Буддами, то я скорее в призраков поверю.
Чжао Датуна это ничуть не смутило. — Разве ты не слышала поговорку? «Вино и мясо проходят сквозь кишки, но Будда остается в сердце». В моей душе живет Будда, так что какая беда от куска мяса или глотка вина? Верно я говорю, Мастер?
Фанчжэн слегка качнул головой и спросил в ответ:
— А знаешь ли ты, кому принадлежат эти слова?
Чжао Датун замялся и почесал в затылке:
— Слышать – слышал, а вот кто сказал – убей, не знаю.
Фанчжэн кивнул. — Люди часто неверно истолковывают это изречение, не понимая истинного смысла, скрытого за ним. А ведь это грех. Сама фраза «Вино и мясо проходят сквозь кишки, а Будда остается в сердце» родилась из трагического предания. Говорят, когда во времена династии Мин Чжан Сяньчжун осаждал Юйчэн – нынешний Чунцин – он разбил лагерь в храме за городскими стенами и заставлял местных монахов есть мясо. Тогда монах по имени По Шань сказал: «Если после взятия города ты пощадишь жителей и не устроишь резню, я съем мясо». Чжан Сяньчжун согласился. По Шань ел мясо и произносил эти слова. Он нарушил обет ради спасения тысяч жизней, а вовсе не из-за любви к мирским яствам.
— Мастер, я не слышала этого предания, — внезапно вмешалась Фан Юньцзин. — Но я слышала другое: будто эти слова принадлежат Святому Наставнику Даоцзи. Тому самому, кого в народе зовут Цзи Гун. Это так? И еще говорят, что Цзи Гун ел мясо, пил вино и при этом достиг просветления. Разве это не правда? — В ее голосе, несмотря на вежливость, сквозило желание поспорить.
Фанчжэн лишь снисходительно улыбнулся и ответил:
— Мир знает лишь первую часть его слов, но забывает о продолжении: «Тот, кто вздумает подражать мне, ступит на путь демонов. Последователь мой попадет в ад, а тот, кто хулит меня – в рай».
— Какая в этом логика? — Подхватила Ма Цзюань. — Почему Цзи Гуну было можно пить и есть мясо, а другим нельзя?
— Подобный взгляд на вещи, — продолжал Фанчжэн, — стирает грань между святым и грешным, между истинной природой и поведением в миру. Это ересь, губящая практику. У каждого существа есть природа Будды: она не убывает у грешника и не растет у святого. Но в обычном человеке она скрыта под слоями страданий. Если он убивает и ест плоть, его ждет расплата – болезни и короткая жизнь, а в следующем перерождении ему придется платить долг кровью в шкуре зверя. Лишь великие святые, наделенные божественной способностью, могут в особых случаях есть мясо ради спасения живых существ, скрывая свою святую суть. Скрытый смысл их деяний недоступен простым смертным. Знаете ли вы, что Цзи Гун, съев двух мертвых голубей, мог выплюнуть их живыми? Если кто-то из людей способен на такое – пусть ест мясо сколько угодно. Если же нет – лучше ему послушно соблюдать обеты! Обрыв, который перепрыгнет лев, для кролика станет верной смертью. Обычный человек не имеет права подражать запредельным деяниям великих мастеров. Мы практикуем, чтобы спасать живых существ, а это не только люди, но и все живое вокруг. Как, например, этот Одинокий Волк.
Чжао Датун слушал, словно в тумане, но первым начал аплодировать:
— О! Как же хорошо сказано!
— Ты хоть что-то понял? — Ма Цзюань одарила его скептическим взглядом.
Тот смущенно почесал в затылке:
— Понять не понял, но чувствую, что Мастер прав.
— Подхалим, — бросила Ма Цзюань, но в ее взгляде, устремленном на Фанчжэна, зажглись искорки восхищения.
Фан Юньцзин задумчиво кивнула:
— Выходит, эта фраза – лишь неверно понятое заблуждение… Ох, скольких же людей она сбила с пути. Благодарю за наставление, Мастер.
— Не стоит благодарности, благодетельница, — отозвался Фанчжэн.
— Мастер, а есть ли в храме какие-то особые правила? — Спросил Ху Хань. — Слышал, их там целая гора.
Фанчжэн улыбнулся:
— Действительно немало. Впрочем, грех по неведению – не великая вина, Будда не станет ругать того, кто не знал.
— Мастер, расскажите нам, какие именно это правила, — попросила любопытная Ма Цзюань.
— Их слишком много, — ответил Фанчжэн. — Взять хотя бы Буддийский зал, куда вы заходили. В залах обычно три двери: левая, правая и центральная. Входить следует через боковые из уважения. Пойдете через левую – первой ступайте левой ногой, через правую – правой. В зал нельзя вносить ничего, кроме буддийских сутр, статуй Будды и подношений.
— …Входить туда можно тоже не в любое время, — продолжал монах. — Только для чтения сутр, поклонения Будде, уборки или когда приносите благовония. Нельзя использовать Буддийский зал как проход и просто так слоняться туда-сюда. Прежде чем войти, нужно очистить тело и разум, вымыть руки. Внутри нельзя озираться по сторонам, разглядывая всё подряд. Сначала поклонитесь, и только потом созерцайте святые лики, беззвучно произнося: «Узрев Будду, желаю всем существам обрести взор без преград и узреть всех Будд».
— …Двигаться в зале нужно только по часовой стрелке, направо, и ни в коем случае не вращаться влево – это символ следования истинному пути. Когда совершаете обход вместе со всеми, на поворотах не нужно останавливаться, достаточно просто приподнять руки к лицу в знаке почтения.
— …В зале не место мирским разговорам, а уж тем более громким крикам. В нем нельзя сидеть, если только вы не слушаете Дхарму или не медитируете. Даже обсуждая учение Будды, не следует громко смеяться или говорить на повышенных тонах.