Глава 303. Лицемерие, и только
В этот момент в дверь кабинета Сунь Чуна постучали и, не дожидаясь ответа, вошли.
Вошедший выглядел крайне встревоженным.
– В чём дело? – настроение у Сунь Чуна было паршивым, но он старался сохранять спокойствие. В конце концов, право на продажу препарата они отстояли. Лишь публичное унижение выводило его из себя.
– Господин Сунь, плохи дела! Этот Ло Дасян во всём разобрался! Говорит, что Гао Чи в сговоре с фармацевтической компанией…
Вошедшим был исполнительный директор корпорации «Сунь», отвечавший за всю административную деятельность и подчинявшийся напрямую Сунь Чуну. Он в деталях пересказал анализ Ло Дасяна.
И только теперь Сунь Чун понял, почему Линь Мо осмелился на такую игру. Он заранее знал об их сговоре с Гао Чи.
– Ло Дасян ведь не назвал нашу компанию? – холодно спросил Сунь Чун.
– Э-э… – исполнительный директор на мгновение задумался и покачал головой. – Нет.
– Тогда о чём беспокоиться?
– Некоторые пользователи в сети уже начали строить догадки. Скоро они докопаются и до нас, а это ударит по репутации компании.
– Неважно. В этой лодке с нами ещё четыре фармацевтические компании. У нас нет конфликтов с известными личностями, им нет резона с нами враждовать. Посмотрите, даже Ло Дасян не осмелился назвать нас прямо. Пусть эти ноунеймы гадают, сколько влезет. Даже если они догадаются, ничего сделать не смогут.
Сунь Чун прекрасно знал законы этого мира.
Он строил свой бизнес так, чтобы не переходить дорогу ни одной влиятельной силе или известной личности. Без прямого конфликта интересов нападать на него было себе дороже.
Что же до шумихи в сети…
Как всегда говорил Сунь Чун, всё пройдёт. А когда пройдёт, всё вернётся на круги своя, и он продолжит продавать свои дорогие лекарства!
Можно немного повременить с Клобазамом, у корпорации «Сунь» есть и другие импортные препараты, которые принесут прибыль.
Исполнительный директор кивнул. Он тоже понимал это, но всё же с тревогой спросил:
– Господин Сунь, а что, если этот упёртый идиот Линь Мо решит пойти против нас до конца?
У Линь Мо были миллионы подписчиков — это была немалая сила. Если он выступит с публичным обвинением, это может поднять серьёзную волну.
Сунь Чун нахмурился, но тут же расслабился.
– Если этот Линь Мо не полный псих, он не станет нас трогать, – спокойно произнёс он. – Как бы он ни был силён, он всего лишь адвокат. Да ещё и глава фирмы даже не первого эшелона. С его ресурсами, деньгами и связями ему просто нечем со мной тягаться. К тому же, он умный человек. У него нет с нами прямого конфликта интересов. В этот раз он спас Тана Чи и заработал себе громкую славу. Для него это дело — отличный пиар, куда более выгодный, чем война с нами. Так что я не вижу ни одной причины, по которой он стал бы рисковать всем ради бесперспективной борьбы.
Сунь Чун говорил с непоколебимой уверенностью.
В его глазах Линь Мо, хоть и выступал в каждом процессе как борец за справедливость, на самом деле просто гнался за славой. Только на таких громких делах и можно было быстро заработать популярность.
Если не ради славы, то что, он и впрямь святой?
– Хех, теперь этот Линь Мо сорвал двойной куш — и славу, и деньги, – с презрением усмехнулся Сунь Чун.
– Именно, – поддакнул исполнительный директор. – Если бы не слава и деньги, стал бы он так надрываться, защищая каких-то нищебродов? Лицемерие, и только.
Они переглянулись и расхохотались.
Очевидно, Сунь Чун ни во что не ставил Линь Мо и не верил, что у того хватит духу пойти против него. Он судил о Линь Мо по своим собственным меркам, считая его обычным лицемером, жаждущим славы.
• • •
В то же самое время.
В совещательной комнате Народного суда средней ступени города Гуйчэн Хо Чжэн и его коллеги обсуждали дело с экспертами из провинциального центра экспертизы.
– Итак, доктор Ван, все эти научные статьи подлинные? – спросил Хо Чжэн.
Мужчина в очках с квадратным лицом, сидевший напротив, кивнул.
– Да, подлинные. Наши специалисты уже проводили повторные исследования по этой теме, просто не публиковали результаты.
Хо Чжэн кивнул.
– Кстати, судья Хо, разве по делам о наркотиках не должны в первую очередь проводить экспертизу вещества? Ведь так можно было бы сразу определить медицинское назначение Клобазама, – с недоумением спросил доктор Ван.
– Э-э… тут ситуация сложная. Клобазам — контролируемый препарат, его нельзя так просто классифицировать как лекарство. К тому же, обвинение требовало смертной казни на основании особо крупного размера партии.
Затем Хо Чжэн ещё некоторое время подробно расспрашивал экспертов.
После чего он удалился с членами судейской коллегии для вынесения решения.
– Судя по доказательствам, предоставленным полицией, Тан Чи не модифицировал Клобазам. Кроме того, сторона обвинения сама признала, что Тан Чи не знал о наркотических свойствах препарата… – Хо Чжэн, тщательно всё взвесив, произнёс: – Исходя из этого, действия Тана Чи не образуют состава преступления по сбыту наркотиков. Ваше мнение, коллеги?
Два других судьи кивнули в знак согласия.
– Тан Чи не виновен в сбыте наркотиков, – продолжил Хо Чжэн, – однако он нарушил правила продажи лекарств, что подпадает под статью о незаконной предпринимательской деятельности. А также занимался контрабандой…
На этом этапе судейская коллегия пришла к выводу, что с Тана Чи можно снять уголовное обвинение.
Но за незаконную предпринимательскую деятельность и контрабанду он должен понести наказание.
С этим два других судьи также согласились.
Когда решение было принято, прошло уже четыре с половиной часа. Хо Чжэн и двое других судей вернулись в зал суда.
Все присутствующие затаили дыхание, с нетерпением глядя на председательствующего судью.
Представитель обвинения, Гао Чи, безвольно сидел в своём кресле, безжизненно уставившись в пустоту и что-то бормоча себе под нос.
Донг! Хо Чжэн ударил молотком.
– Заседание продолжается! После заключительных речей сторон я оглашу приговор!
Он посмотрел на Гао Чи.
– Представитель обвинения, прошу вас произнести заключительную речь.
Гао Чи очнулся, но всё ещё выглядел потерянным.
Чтобы сохранить остатки достоинства, он всё же произнёс:
– Уважаемый председательствующий судья, в ходе этого процесса очевидно, что адвокат защиты спровоцировал меня на определённые высказывания, что и привело к тому, что я отказался от своих же аргументов. Я считаю это нарушением. Кроме того, адвокат защиты сам согласился с тем, что Клобазам — тяжёлый наркотик, а сам Тан Чи признал, что знал о его контролируемом статусе! Поэтому, уважаемый председательствующий судья, даже если я и нёс чушь, Тан Чи сам во всём признался! Прошу вас учесть это! Отнеситесь с уважением к его чистосердечному признанию! Ваша честь, я закончил.
Смысл его слов был ясен: раз уж вы, Линь Мо и Тан Чи, решили разыграть этот спектакль, то я напомню судье, что вы сами во всём признались. Посмотрим, как он теперь вынесет приговор!
Слова Гао Чи вызвали волну возмущения.
Даже сейчас, в самом конце, он пытается огрызаться?
И называет их тактический ход чистосердечным признанием?
Какое бесстыдство!
Со скамей для слушателей тут же понеслась ругань.
Донг!
Хо Чжэн ударил молотком.
– Тишина!
Затем он снова посмотрел на Гао Чи.
– Представитель обвинения, я приму во внимание мнения всех сторон. Однако слова подсудимого не имеют такого веса, как фактические доказательства, предоставленные вами же.
Хо Чжэн говорил с абсолютно серьёзным лицом.
Но те, кто понял намёк, знали, что он просто издевается.
Затем Хо Чжэн повернулся к Линь Мо.
– Адвокат защиты, у вас есть что добавить?
– Да.
Линь Мо торжественно и серьёзно поднялся со своего места.