Глава 292. Чудовищная теория： Тан Чи — наркобарон
– Адвокат защиты, у вас есть что добавить? – судья Хо Чжэн перевёл свой проницательный взгляд на Линь Мо.
– Да, уважаемый председательствующий судья, – спокойно ответил тот. – Моя ключевая позиция заключается в следующем: мой подзащитный, ни с субъективной, ни с объективной точки зрения, не рассматривал Клобазам как наркотик с целью его дальнейшей продажи. Он использовал его исключительно как лекарственное средство.
Линь Мо говорил ровным, почти бесстрастным тоном, словно зачитывал параграф из учебника.
– Субъективным элементом состава преступления по сбыту наркотиков является «заведомое знание о том, что вещество является наркотиком, и его последующая продажа; неосторожность не образует состава данного преступления». Объективным же элементом является «возмездная передача наркотических средств либо их незаконное приобретение с целью сбыта». Мой подзащитный в процессе контрабанды и продажи Клобазама не осознавал, что тот является наркотиком, и действовал исключительно под предлогом лечения редкой и трудноизлечимой формы эпилепсии. Таким образом, в его действиях отсутствует субъективная составляющая преступления. А значит, они не могут быть квалифицированы как сбыт наркотиков в юридическом смысле этого слова. Уважаемый председательствующий судья, я закончил.
Выражения лиц Хо Чжэна и двух других судей остались непроницаемыми. Они молча перевели взгляд на Гао Чи.
• • •
В прямом эфире на канале Ло Дасяна царило оживление. Зрители были полностью на стороне защиты.
– Если у директора Тана не было умысла, значит, его нельзя судить за сбыт наркотиков, верно?
– Э-э, в теории да, но нужно ещё заставить судью признать, что Тан Чи использовал Клобазам именно в медицинских целях.
– А? Так это же очевидно! Судьи же не слепые.
Поток комментариев не прекращался.
Ло Дасян, сохраняя хладнокровие эксперта, терпеливо разъяснял ситуацию:
– Уважаемые зрители, адвокат Линь абсолютно прав в своей юридической оценке. Однако заставить суд признать медицинское назначение Клобазама — задача не из простых. Недостаточно просто заявить об этом. Как правило, в таких случаях адвокат должен представить заключение зарубежных фармакологических экспертиз по Клобазаму, чтобы наглядно продемонстрировать судьям его лечебные свойства. Однако адвокат Линь не представил никаких доказательств, ограничившись лишь устными заявлениями. Судьям будет крайне сложно принять это на веру.
Сказав это, Ло Дасян слегка нахмурился.
Неужели Линь Мо допустил такой просчёт? После стольких блестящих процессов в это верилось с трудом. Он не мог совершить такую элементарную ошибку. Значит, у него припасён какой-то козырь в рукаве.
Ло Дасян не решился делать поспешных выводов.
– Давайте просто продолжим наблюдение. Уверен, у адвоката Линя есть план, – заключил он.
Тем временем У Яньцзу в своём эфире тоже заметил эту брешь в защите, но его реакция кардинально отличалась от взвешенного анализа Ло Дасяна.
– Родные мои! – восторженно вещал он. – Адвокат Линь никогда бы не совершил такой глупой ошибки! Это значит… что? Исходя из моего многолетнего опыта изучения стиля адвоката Линя, это значит, что он ведёт себя крайне нетипично! А чем более нетипично ведёт себя адвокат Линь, тем более мощный козырь он прячет в рукаве!
Зрители заинтригованно гадали, что же задумал их кумир. Все понимали, что он не мог не знать о необходимости доказательств, и от этого его молчание становилось ещё более загадочным.
Гао Чи, словно хищник, учуявший кровь, тут же ухватился за эту возможность. Он вскинул руку.
– Уважаемый председательствующий судья, я прошу слова.
– Говорите.
Гао Чи откашлялся, привлекая к себе внимание.
– Кхм-кхм. Адвокат защиты только что заявил, что его подзащитный продавал Клобазам в медицинских целях. Однако он не представил никаких доказательств или экспертных заключений, подтверждающих терапевтические свойства этого препарата. Его слова ничем не подкреплены. А вот у меня, уважаемый суд, есть доказательства! У меня есть записи о побочных реакциях, возникших у детей после прекращения приёма препарата. И эти данные были зафиксированы и предоставлены полицией, что гарантирует их абсолютную достоверность!
В рамках расследования прокуратура имеет право запрашивать у полиции сбор необходимых доказательств. Очевидно, прокурор, изначально ведший это дело, проявил особую дотошность и собрал исчерпывающую информацию.
Конечно, на самом деле всё это было инициативой самого Гао Чи, который сменил предыдущего прокурора. Тот попросту не захотел выходить в зал суда и становиться объектом всеобщей ненависти. Гао Чи же с радостью ухватился за этот шанс.
Он попросил ассистента вывести на большой экран запрошенные им данные.
На экране появилась таблица с заголовком: «График эпилептических припадков у детей из реабилитационного центра». В ней были представлены данные по пятнадцати детям за десять дней наблюдения.
– Все присутствующие, взгляните на таблицу, – торжествующе произнёс Гао Чи. – Дни, отмеченные красным, — это дни, когда у детей случались приступы.
Взоры всех в зале устремились к экрану. И тут по рядам пронёсся вздох изумления. Люди с недоумением смотрели на таблицу, в которой красным был отмечен каждый день!
– Да, вы не ошиблись, – подхватил Гао Чи, наслаждаясь произведённым эффектом. – У каждого из пятнадцати детей приступы случались ежедневно!
Он резко повернулся к Линь Мо, впиваясь в него обвиняющим взглядом.
– Так ответьте мне, адвокат защиты, не слишком ли высока такая частота приступов?! Согласно официальному медицинскому отчёту нашей страны, у обычных больных эпилепсией припадки случаются в среднем раз в несколько дней, а то и раз в несколько месяцев! Почему же дети, проходившие лечение в центре Тана Чи, после прекращения приёма Клобазама и других препаратов стали страдать от приступов с такой ужасающей частотой? Адвокат защиты, я требую, чтобы вы ответили на этот вопрос!
Закончив свою речь, Гао Чи с нескрываемым самодовольством посмотрел на Линь Мо.
Взоры всех присутствующих вновь сосредоточились на адвокате.
Действительно, почему частота приступов у этих детей была настолько выше, чем у других больных?
Даже судья Хо Чжэн обратился к Линь Мо:
– Адвокат защиты, прошу вас ответить на поставленный вопрос.
Оказавшись под перекрёстным огнём десятков взглядов, Линь Мо оставался абсолютно спокоен. Он невозмутимо произнёс:
– Уважаемый председательствующий судья, я отказываюсь отвечать на этот вопрос.
Его слова прогремели, как гром среди ясного неба, вызвав волну ошеломлённого гула. Все в зале слегка приоткрыли рты, в их глазах читалось полное недоумение. Почему он не отвечает?
Адвокаты в зале и у экранов вытаращили глаза. Они-то, как профессионалы, понимали всю важность этого вопроса!
Ло Дасян тоже был в замешательстве. Он, как известный правовед, прекрасно уловил, к чему клонит Гао Чи. Заявив о резком учащении приступов после отмены препарата, он проводил прямую параллель с абстинентным синдромом у наркоманов. И отказ Линь Мо отвечать мог быть расценен судьями как молчаливое согласие с доводами обвинения. Это было абсолютным табу в юриспруденции!
Неудивительно, что все юристы были шокированы таким ходом.
Лишь Тан Чи в центре зала залился краской. Он порывался что-то объяснить, но сдержался, вспомнив о плане Линь Мо.
На самом деле, ответ был прост.
Его собственный ребёнок страдал от редкой и трудноизлечимой формы эпилепсии. И родители, покупавшие у него Клобазам, привозили детей с точно таким же диагнозом. А эта форма болезни кардинально отличалась от обычной. Частота приступов при ней была чрезвычайно высока, как и риск летального исхода. Именно поэтому после отмены Клобазама у детей так участились припадки — такова была природа их недуга.
Но план Линь Мо запрещал ему давать какие-либо пояснения, поэтому он сдержался, доверяя своему адвокату.
На судейской трибуне Хо Чжэн слегка нахмурился, но ничего не сказал.
Гао Чи, увидев это, внутренне возликовал и ринулся в атаку, пользуясь моментом.
– Уважаемый председательствующий судья! Я считаю, что столь частое возникновение припадков у детей является ничем иным, как абстинентным синдромом после прекращения приёма Клобазама! Факты говорят сами за себя: дети, принимавшие этот препарат, стали зависимы от него, и отмена вызвала у них сильнейшую ломку!
Возможно, от переизбытка эмоций, лицо Гао Чи побагровело, дыхание стало прерывистым. Ему пришлось сделать небольшую паузу, чтобы успокоиться, и лишь затем он продолжил, обрушивая на зал свою шокирующую теорию:
– Поэтому, уважаемый председательствующий судья, давайте на мгновение отвлечёмся от вопроса, является ли Клобазам наркотиком. Не допускаете ли вы такой вероятности, что на самом деле Тан Чи… планомерно создавал наркозависимых? Под предлогом лечения эпилепсии он давал детям Клобазам, пока у них не вырабатывалась стойкая зависимость, и они уже не могли без него обходиться. И тогда эти зависимые дети сами умоляли бы его продать им лекарство. В этот момент Тан Чи мог бы взвинтить цены до небес! Таким образом, дети становились бы наркоманами, а Тан Чи — их дилером! Он не спасал детей, он готовил для себя рынок сбыта! Он хотел стать настоящим наркобароном!
Когда он закончил, в зале повисла мёртвая тишина. Все были ошеломлены.
Тан Чи создавал наркозависимых?
Это что ещё за бредовая, чудовищная теория?!