Глава 128. Невероятное сравнение： порядки в школе Цзянхая бесчеловечнее, чем в тюрьме？
В зале суда повисла мёртвая тишина.
Линь Мо начал с того, что вывел на экран таблицу с подробным распорядком дня. Все присутствующие, не сговариваясь, решили, что это расписание Первой старшей школы Цзянхая.
Взяв в руки указку, Линь Мо начал спокойно зачитывать:
– Итак, перед нами устав. Подъём в шесть тридцать утра, затем получасовая пробежка...
– С семи до семи тридцати, то есть всего за полчаса, необходимо успеть привести себя в порядок и позавтракать. В семь тридцать — явиться в класс на утреннее самообучение.
– После получасовой зубрёжки, с восьми утра и до полудня, идут уроки. С двенадцати до половины первого — обед. С половины первого до половины второго — тихий час. А затем, с часу сорока и до шести вечера, снова уроки.
– С шести до половины седьмого — ужин. С половины седьмого и до десяти вечера — вечернее самообучение. И только после этого — отбой. Я подсчитал: на обед, ужин, тихий час и перемены между уроками в сумме отводится три часа.
Закончив, Линь Мо сделал паузу.
Надо сказать, что этот распорядок никого особо не шокировал. Большинство зрителей, особенно те, кто постарше, лишь подумали: «Ну да, у нас в старших классах было примерно так же».
В сети тут же посыпались комментарии.
«Э-э... не вижу в этом расписании ничего особенно жестокого».
«Да уж, на незаконное лишение свободы это как-то не тянет».
«Если честно, вряд ли тут дело в самом распорядке дня. Посмотрим, к чему клонит адвокат Линь».
Все взгляды были прикованы к Линь Мо.
Завуч Ван Со, сидевший на скамье подсудимых, лишь презрительно усмехнулся. Раз уж этот адвокатишка уцепился за устав, значит, ничего серьёзного у него нет. С этой мыслью он расслабленно откинулся на спинку стула и сделал большой глоток воды.
Линь Мо, казалось, совершенно не обращал внимания на реакцию зала.
– Я вижу, этот распорядок не произвёл на вас особого впечатления, – с лёгкой улыбкой произнёс он. – Наверняка многие из вас сейчас думают: «А чем это отличается от моей школы?».
Зрители трансляции молча кивнули.
Но следующая фраза Линь Мо заставила всех замереть от удивления.
– Однако, заметьте, – его голос стал ледяным, – я нигде не говорил, что это расписание Первой старшей школы Цзянхая.
С этими словами он указал на заголовок документа, выведенный на экран.
– Прошу обратить внимание. На самом деле, это — распорядок дня для заключённых тюрьмы города Цзянхай, а вовсе не для учеников Первой старшей школы.
Что?!
Все остолбенели.
Ван Со, который как раз сделал большой глоток, не выдержал. Вода с шумом вырвалась у него изо рта, орошая стол и документы. Он уставился на Линь Мо вытаращенными глазами. Распорядок тюрьмы? Зачем он его сюда притащил?!
Хуан Цзяньчэн, лихорадочно строчивший в своём блокноте, с такой силой стиснул в руке шариковую ручку, что та с громким треском разломилась пополам. Чёрт возьми! Он записывал распорядок дня заключённых!
Он впился в Линь Мо гневным взглядом.
Тот лишь лукаво усмехнулся.
– Не поймите меня неправильно. Я привёл распорядок тюрьмы Цзянхая лишь для того, чтобы сравнить его с расписанием Первой старшей школы. Чтобы все мы увидели разницу.
И под изумлёнными взглядами присутствующих Линь Мо вывел на экран ещё два документа.
– Господа, перед вами два варианта расписания Первой старшей школы Цзянхая.
– Первый, на белой бумаге с чёрным шрифтом, — это официальная версия, которая висит в холле и других общественных местах школы. А вот этот...
Линь Мо указал на второй документ, напечатанный красным шрифтом.
– Этот экземпляр мы сфотографировали в одном из классов. После тщательной проверки и опроса учеников мы установили, что именно это, неофициальное расписание, и является настоящим.
– Давайте сначала взглянем на официальную версию. Как мы видим, она ничем не отличается от тюремного распорядка, который я показывал ранее. Типичное расписание для хорошей школы.
– А теперь — настоящий документ.
На экране появилось то самое расписание, набранное красным шрифтом.
– Как мы видим, подъём в шесть тридцать, затем пробежка. Но! Во время этой пробежки ученики обязаны зубрить тексты. По моим сведениям, если кто-то бежит молча, его немедленно выдёргивает из строя надзиратель и наказывает.
– И пока ученики бегают, надзиратели устраивают в их комнатах обыски. Если находят запрещённые предметы, ученика тащат в дисциплинарный комитет для «идеологической обработки». Как мне стало известно от одноклассников Цзян Шусянь, её любимый кубик Рубика был найден и демонстративно растоптан у неё на глазах.
Линь Мо сделал паузу, перевёл дух и продолжил:
– А теперь давайте сравним утреннюю пробежку в тюрьме и в школе. Сравним, так сказать, качество жизни.
– Первое. Заключённым во время пробежки не нужно ничего зубрить. Ученики же школы вынуждены заниматься этим антигуманным действом — бежать и одновременно учить уроки. В этом пункте заключённые выигрывают. Счёт один-ноль в пользу тюрьмы.
– Второе. Пока заключённые бегают, никто не устраивает тайных обысков в их камерах. В комнатах же учеников в это время переворачивают всё вверх дном. Будучи свободными гражданами, они не имеют права даже на малейшую толику личного пространства. Тот факт, что у Цзян Шусянь нашли кубик, спрятанный в подушке, говорит о тотальности этих обысков. В этом пункте приватность заключённых выигрывает. Второе очко в пользу заключённых.
– Третье. Найдя «улику» — кубик Рубика, — дисциплинарный комитет подверг Цзян Шусянь публичному унижению. В тюрьме же надзиратели не имеют права унижать человеческое достоинство заключённых. Они проводят лишь идеологические беседы. Если учесть этот факт вкупе с предыдущим пунктом о приватности, то получается, что человеческого достоинства у заключённых больше. Третья победа — за заключёнными.
Линь Мо замолчал, выдохнув.
Но интернет уже взорвался!
«А? Что... что... разве так можно сравнивать?»
«А почему нет?»
«Нет... погодите... получается, в школе Цзянхая порядки и вправду бесчеловечнее, чем в тюрьме?»
«Значит... качество жизни учеников этой школы ниже, чем у заключённых?»
«Какое качество жизни! Тут уже речь идёт о качестве выживания!»
«Хватит! Мне жаль этих детей!»
«Если это правда, то это просто чудовищно! Это уже не просто незаконное лишение свободы, это хуже! Условия содержания хуже, чем у заключённых! Это истязание в неволе!»
Пользователи сети неистовствовали. Без сравнения это было неочевидно, но теперь... теперь картина была пугающей!
Ученики старших классов, тайком смотревшие трансляцию, особенно те, кто учился в этой самой школе, были просто раздавлены. В тихих классах то тут, то там слышался скрежет зубов и сдавленные всхлипы.
«Да вы издеваетесь! Я что, хуже заключённого?!»
«Ненавижу! Почему у них жизнь лучше, чем у нас?! Мы что, какие-то особо опасные преступники?!»
«Не может быть! В тюрьме точно проверяют порядок в камерах!»
«Проверяют, дружище, проверяют. Но не так, как у нас, когда тебе готовы матрас вспороть в поисках запрещёнки...»
«А как же воспитание? Я в гонконгских фильмах видел, как в тюрьмах заключённых каждый день избивают!»
«Чёрт! Тюрьма выигрывает всухую...»
«Братья, я... я сломлен».
«Адвокат Линь, вы сравнили очень хорошо. Пожалуйста, больше не сравнивайте, умоляю...»
Как говорится, всё познаётся в сравнении. И это сравнение оказалось для учеников сокрушительным ударом. В одно мгновение их охватило непреодолимое желание — бежать. Бежать из этой школы без оглядки...