Глава 110. Разбилось сердце
Под грозные окрики дежурного учителя усталые ученики послушно подняли руки с зажатыми в них учебными карточками. Бежать и одновременно зубрить, находясь в плотно сбитом строю, было не просто трудно — это было противоестественно.
В тот миг, когда Цзян Шусянь подняла руку, голова у неё закружилась. Хронический недосып давал о себе знать. Бег требовал ровного дыхания, но необходимость читать и запоминать сбивала ритм, и мозг начал испытывать кислородное голодание.
Многие её одноклассники чувствовали то же самое, но все упорно держались, продолжая бежать в идеально ровном строю, как бы плохо им ни было. Они знали: ослушаешься — и дежурный тут же выдернет тебя из строя и потащит к трибуне на публичную порку. Учителя уже рыскали хищными взглядами по беговым дорожкам, выискивая жертв.
На главной трибуне стоял старший дежурный. Глядя на пошатывающихся учеников, он лишь холодно усмехнулся.
– Посмотрите на себя! Что за доходяги! Пара шагов — и вы уже еле на ногах стоите! С такой физической подготовкой как вы собираетесь выдержать марафонскую гонку под названием «Единый экзамен»? Как вы поступите в престижные вузы?!
Его голос гремел над стадионом.
– Бежать быстрее! Книги выше! Бег и зубрёжка одновременно — это и тело укрепляет, и знания в голову вкладывает! Двойная польза, колоссальная экономия времени!
– Всё, что мы, учителя, делаем — мы делаем ради вас, ради вашего же блага, чтобы у вас было крепкое здоровье! Вы должны ценить нашу заботу!
Он произносил эти слова с нескрываемой гордостью, словно изобрёл какой-то гениальный метод. Ему и в голову не приходило, что причина дурного самочувствия учеников крылась не в их слабом здоровье, а в его идиотских правилах. Но ни он, ни другие дежурные, казалось, не хотели этого понимать. Словно лишь такие мучения и могли считаться настоящей, усердной учёбой!
И вот, как и следовало ожидать, кто-то не выдержал. Один ученик отстал от строя, другой опустил руки. Их тут же вытащили из рядов и начали отчитывать так, словно вся вина лежала исключительно на них. Остальные, видя это, в страхе напряглись ещё сильнее, продолжая бежать из последних сил. У некоторых лица побагровели от напряжения.
В этот момент на стадионе появилась новая группа учителей — классные руководители. Они приходили под конец пробежки, чтобы провести свою «проверку».
Быстро найдя свои классы, они начали выдёргивать из строя отдельных учеников для «бесед» и «наставлений». Вскоре по краю беговой дорожки выстроилась целая шеренга провинившихся. Пробегая мимо, Цзян Шусянь видела на их лицах страх и растерянность. Она знала: если их вытащили, значит, классный руководитель что-то на них «накопал».
Вот, например, парень с девушкой. Их обвинили в «ранних романтических отношениях» за то, что они перекинулись парой лишних фраз за ужином. Сейчас учитель громко отчитывал их на глазах у всех. Девушка плакала от обиды и унижения, парень отчаянно пытался что-то объяснить.
Чуть дальше стоял хрупкий юноша в очках. Его «преступление» заключалось в том, что в его тумбочке нашли книгу по астрономии.
– Мы — ключевая старшая школа провинции! — гремел учитель. — А ты, лучший ученик класса, подаёшь такой пример, читая эту бесполезную макулатуру! Отныне ни одной книги, не связанной с учёбой, в этой школе быть не должно!
С этими словами он вырвал книгу из рук парня и швырнул её в мусорный бак.
Юноша долго смотрел на бак. Он не спорил, не возражал. Его лицо постепенно становилось пустым и безжизненным.
Такие сцены разыгрывались здесь постоянно. Утренняя пробежка, и без того напряжённая, превратилась в показательную чистку. Всё, что не имело отношения к учёбе, безжалостно искоренялось. Каждый ученик испытывал колоссальное давление, боясь стать следующим.
Цзян Шусянь тоже была в ужасе. Её сердце бешено колотилось. От усталости и страха в глазах потемнело, и она начала падать.
Но кто-то успел её подхватить.
Она хотела было поблагодарить, но, увидев лицо своего спасителя, замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз. Это был её классный руководитель — Ян Хуа.
Он сурово посмотрел на неё.
– Цзян Шусянь, не можешь выдержать такую нагрузку? Похоже, у тебя совсем слабое здоровье. Сегодня утром пробежишь два дополнительных круга, чтобы его укрепить.
Цзян Шусянь широко раскрыла глаза. Два дополнительных круга! Бежала, чтобы стать здоровее, а в итоге только хуже сделала!
– Учитель Ян, я… я вчера до поздна делала задания, которые вы дали, – попыталась объяснить она. – Я просто не выспалась. Со здоровьем у меня всё в порядке.
Вчера, после вечерних занятий, закончившихся в полдвенадцатого, Ян Хуа «подкинул» ей дополнительную работу. Сказал, что на это уйдёт не больше получаса. На деле это оказалось пять контрольных листов! Цзян Шусянь просидела над ними до трёх часов ночи, а в шесть тридцать уже встала на пробежку.
Разве можно было после такого не устать?
И она была не одна такая. Первая сотня учеников по успеваемости спала в среднем по четыре часа в сутки. Всё остальное время они решали задачи, писали, зубрили… Всё ради того, чтобы поступить в хороший университет и поддержать престиж школы.
Услышав её объяснения, Ян Хуа нахмурился.
– Так значит, Цзян Шусянь, ты считаешь, что я задаю слишком много? Что мои задания отнимают у тебя время на отдых?
Он внезапно завёлся.
– Да я же это для тебя делаю! Ты — первая ученица в классе, у тебя есть все шансы поступить в лучшие вузы страны! Я даю тебе эти задания, чтобы у тебя было светлое будущее, а ты считаешь, что я тебе врежу?
Он сверлил её гневным взглядом.
Но Цзян Шусянь, услышав эти набившие оскомину слова, эту дешёвую манипуляцию, вдруг почувствовала, как страх уходит. Вместо него пришла ледяная пустота.
Она слишком часто это слышала. Здесь всё делалось под предлогом «ради твоего же блага». Но на деле это было лишь жестокое, тотальное подавление личности ради достижения высоких результатов. Никаких увлечений, никаких жалоб, никаких… человеческих проявлений.
Всё это здесь было под запретом.
– Хех, – холодно усмехнулась она.
Эта усмешка стала последней каплей. В глазах Ян Хуа это было верхом неуважения!
– Цзян Шусянь! Что это за отношение?! – взревел он.
Тут же подошёл дежурный учитель. Ян Хуа вкратце обрисовал ситуацию, добавив:
– У Цзян Шусянь сейчас очень опасное умонастроение. Она сопротивляется учёбе, проявляет негативизм и оспаривает мою методику! Я считаю, что учителям из дисциплинарного отдела необходимо скорректировать её идеологическую позицию!
Дежурный бросил на Цзян Шусянь неприязненный взгляд.
– Нам как раз нужно было поговорить с Цзян Шусянь. Забирайте.
Любые объяснения были бессмысленны. Они были как существа, неспособные понимать человеческую речь. Цзян Шусянь уже ничего не чувствовала.
Её отвели в кабинет дисциплинарного отдела, где «коррекцией» её мышления должен был заняться лично заведующий. Это был полный, пузатый мужчина средних лет.
Когда она вошла, он сидел в кресле, попивая чай, и смотрел на неё свысока, словно на преступницу.
– Цзян Шусянь, ты осознала свою ошибку? – медленно произнёс он.
Цзян Шусянь мысленно вздохнула. Она знала: если продолжит спорить, ей не дадут покоя. Сейчас она хотела лишь одного: спокойно доучиться этот последний год, поступить в университет и навсегда покинуть это место.
– Я была неправа, – тихо сказала она. – Мне не следовало откладывать выполнение заданий. Я должна была найти время и сделать всё раньше, а не лениться. Я больше так не буду.
Заведующий удовлетворённо кивнул.
– Вот. Это правильный подход. Искреннее раскаяние.
Цзян Шусянь с облегчением выдохнула. Кажется, пронесло.
Но в следующую секунду тон заведующего резко изменился.
– Однако, Цзян Шусянь, мы вызвали тебя и по другой причине. Посмотри, что это?
В кабинет вошёл молодой учитель и протянул заведующему наполовину собранный кубик Рубика.
Увидев его, Цзян Шусянь замерла.
Заведующий холодно усмехнулся и бросил кубик ей под ноги.
– Ученица Цзян, наши дежурные нашли это в твоей подушке. Что ты можешь сказать в своё оправдание?
Сердце Цзян Шусянь оборвалось и рассыпалось на тысячи мелких осколков.
Её единственной отдушиной было собирать кубик Рубика. Ей нравился плавный, успокаивающий звук вращающихся граней. Нравилось чувство удовлетворения, когда все цвета сходились. Это было её единственной радостью в этом аду бесконечной зубрёжки. Только благодаря этому она ещё держалась.
Каждый вечер, закончив с уроками, она запиралась в туалете и на несколько минут погружалась в свой маленький мир. Это были единственные мгновения за день, когда её мозг отдыхал.
И вот, её тайну раскрыли. Даже спрятанный в подушке, он был найден!
– Хм, – видя её замешательство, усмехнулся заведующий. – А ещё говоришь, что все твои мысли об учёбе! Да ты только о развлечениях и думаешь!
Не дожидаясь ответа, он поднял свою жирную ногу и со всей силы опустил её на кубик.
ХРУСТЬ!
Звонкий треск, и яркие пластиковые детали разлетелись по полу.
– Нет!